Одинокие

В ее жизни произошла серьезная переоценка ценностей, поменялись взгляды на привычные вещи, менялись интересы. И каждый раз, когда Эльза осознавала что меняется, она всегда спрашивала себя «Интересно, а Джек примет во мне эти изменения?». Наша героиня развивалась и цвела на глазах. С каждым новым годом она цвела, любила и принимала любовь. Как ни странно, но именно это решение Марка платиновая считала самым правильным. Ведь два года в закрытой школе Бернулли сильно ее изменили и повлияли на ее мировоззрение. Стефан, ее самый старый и горячо любимый душевный друг Эльзы сдержал свое слово. Он раскрыл ее потенциал, и не просто раскрыл, а воссоздал, помог ей стать той кем она является сейчас: сильной, уверенной, остроумной и счастливой. Каждый раз, приглашая ее на партию в шахматы, он все больше завлекал ее душевными и философскими беседами. Дружба со старостой тоже позитивно повлияла на платиновую, ведь она стала частью школьного совета к году выпуска. А все начиналось, казалось бы, с простой просьбы о помощи сделать плакаты. Сейчас, именно сейчас, вы видите настоящую Эльзу Резенгреффе. Ту, что когда-то сгорая от юношеской любви к некому Джеку Фросту покинула свою страну по упреку отца что грозился подать в суд на семейство Фростов говоря что нашел настоящие доказательства ведущие к грязным делам Оверланда. Ей тогда казалось что она улетает оставляя своего любимого, чтобы спасти его самого. Но спустя время, когда она повзрослела то поняла что сама в какой-то мере хотела сбежать. Ведь она никак не спасала Джека, ей казалось, что ее отец и вправду мог испортить имя и привезти к банкротству дело семьи Фростов. Как бы сложилась ее жизнь, и жизнь ее друзей если бы она не улетела шесть лет назад… Из раздумий ее вытащил звон колокольчиков что висели у входа в уютном кафе на пятой авеню, в кафе некогда ее одноклассника Фреда. Да, наконец-то Эльза Резенгреффе «дома». По настоящему дома. После того как девушка начала разгребать проблемы на работе на нее вдруг напала невыносимая тоска. Тоска по друзьям. И по нему. Ей было страшно до мурашек, встречаться с каждым из них. Но встреча с одним из них была неизбежной. Наконец Лили и Марк получили того чего так давно хотели, они получили образцовую дочь что сама рвется начать управлять компанией Razengraffe Bank. Все шло как того хотели родители, осталось только поставить галочку в одном пункте, в пункте слияния двух семейств и компаний, а это означало не только брак, но и делегирование при управлений компаниями. Сегодняшним вечером Эльза должна будет встретиться с Иккингом на светском мероприятий устраиваемым Стоиком. И от одной только мысли ее передёргивало, как она будет смотреть им в глаза? Но беспокоило не только мысль о прощений друзей, но и о принятий. Ведь и она и они изменились с тех пор, дружат ли они еще? Собираются ли вместе? Юджин и Рапунцель еще встречаются? Джек все еще любит айс-латте по воскресным утрам? И влюблен ли он в нее? Влюблена ли она сама? Именно поэтому Резенгреффе пыталась по дольше задерживаться на работе, разбирая бумаги перепроверяя по три раза каждый документ, ей хотелось скрыться от этих приставучих мыслей и вопросов. Она подолгу сидела в этом кафе и писала в ежедневнике план проектов на следующий месяц как к ее столу кто-то подошел. Эльза сильнее сжала ручку, она знала что встреча со знакомыми неизбежна, набравшись смелости она подняла глаза полные сожаления. — Хахахаа, хоть взгляд сожалеющий! Эльза, боже мой ты сделала тату, — Астрид беспардонно подсев к ней за стол схватила запястье платиновой. Пока девушка увлеченно рассматривала тату на тыльной стороне запястья, Резенгреффе решила рассмотреть свою подругу. Волосы все те же, цвета соломы, челка все на том же месте чуть прикрывает глаз. На ней была черная курточка и странное зеленое платье, на руках бесчисленное количество браслетов и мелких колец. Она соскучилась. — Я скучала, — Хофферсон подняла на подругу взгляд и увидела как глаза ее наполняются слезами. — Мы тоже Зи, — Они обнялись, крепко сжимая друг друга, девушка дала волю чувствам и расплакалась. Она плакала по годам разлуки со своими друзьями, потому что для нее эти ребята стали практически родными. Она плакала по юности что давно уже прошла и пропущенным ночным вечерам когда она могла с ними выйти погулять и потусить. Она плакала потому что знала что ее простили и приняли. — Ну ты и даешь, за это время стала плаксой? В Швейцарии все такие сентиментальные? — Я так боялась, — честно призналась платиновая вытирая слезы салфеткой что лежала на столе. — И чего же? — Боялась что вы меня осудите, и не примите меня, боялась что не простите за то что убежала ничего не сказав. — Ну, если честно все мы немного обижены на тебя за тот случай. Знаешь, мы ведь были друзьями, лучшими друзьями, мы бы все поняли. Но иногда я тешила себя мыслями о том что ты так сделала потому что тебе так было бы легче, оторвать пластырь быстро чтобы не было больно. И злилась на тебя первые месяцы, а потом благополучно забыла. — Ну, спасибо за честность, — улыбнулась Эльза. — Но я скучала по тебе, ледышка. Девушки сидели до закрытия кафе, пока не наговорились вдоволь. Эльза многое узнала из жизни своих друзей и об их изменениях. Оказалось что отец Флина проиграл в покер или еше что-то и где-то проиграл свой дом, далее под откос пошла и работа, вскоре компания не выдержав конкуренций обанкротилась и вовсе закрылась. Флин ничуть этому не смутившись забрав все деньги что откладывались на его обучение улетел путешествовать по Тибету, Африке, Китаю и по многим другим местам. Он путешествует по неизведанным и неизданным местам в поисках экзотики. Парень начавший блог быстро нашел себе спонсоров что обеспечивают его всем необходимым. — Их разрыв с Рапунцель был по началу болезненным, но разошлись они в итоге на дружеской ноте. Буквально, год назад виделись впятером. И должна заметить, что между ними все еще есть тот огонек. Они той же ночью переспали, поэтому еще не понятно. — Астрид широко улыбнулась и схватила ее за руку, чтобы гулять опираясь. — Сама же златовласая несмотря на упреки родителей бросила юридический колледж и пошла в художники. Ее работы кстати на этой неделе будут вывешены в Мэт, представляешь? Поэтому в пятницу мы обязательно посетим ее экспозиций вместе. А Икк он по-моему остался неизменным, — ее голос немного потускнел, это было заметно ведь о вышеупомянутых людях она говорила с радостью в голосе. — Правда? Мне кажется каждый изменился за этот промежуток времени, уверенна что и он тоже, — Ну, он так и остался папенькиным сыночком, он сейчас практикуется в управлений компанией и еще в чем-то таком. Он забросил байки и мото-гонки, на нем вечно белая рубашка, и волосы зализаны назад, представляешь какое зрелище? Эльза хихикнула в ответ, она понимала что все это больно ранило Хофферсон, но все же осмелилась спросить: — Вы не встречаетесь? — Нет, к слову это я его бросила, чтобы ты себе ничего не подумала. — М-да, а ты? Ты чем занимаешься? — После того как отец умер, он передал компанию и все состояние сыну своего брата. Я осталась на улице, первое время я жила у Пунц, до того момента пока она не улетела учится. Дальше я нашла работу и хорошую квартиру. Я упорно трудилась в зале и вырвалась на участие в международном конкурсе по грепплингу где получила первое место. Сейчас моя жизнь налажена и идет как нельзя лучше. — Астрид, мне жаль что я не смогла разделить с тобой моменты взлетов и падений, мне правда жаль — Ой не ной Зи, все прошло и мне больше ничего не причиняет боль, — Осмелюсь сказать что есть кое что, что корит тебя, тебе ведь, все еще нравится Икк? — Ох Эльза, он мне не просто нравится, я люблю его. Но я не могу принимать его вместе с его отцом понимаешь? Я не прошу его отречься от своего отца и компаний, но я бы хотела слышать от него не слова Стоика, а его, его настоящего. Но я не могу тешить себя надеждами что что-то поменяется, и не могу удерживать его возле себя, я его отпустила хоть это и далось мне с трудом. — Странно, что он вдруг стал марионеткой своего отца, хотя, что мне об этом говорить я и сама стала куклой Марка Резенгреффе. — Даа, они все-таки добились своего, а мой перед тем как грохнуться решил вдруг передать все своему любимому племянничку. А ты, не хочешь меня еще о ком ни будь спросить? — Хофферсон изогнула бровь. — Скажи мне вот что, почему он сейчас не общается ни с кем из вас? — Ну, расставание с тобой отразилось на нем болезненнее всего. Он много пил, принимал всякую дрянь в школе. Вплоть до самого выпуска бунтовал. Однажды, он отправился в Швейцарию, за тобой, — Астрид посмотрела на Эльзу чтобы увидеть воочию ее реакцию. — За мной? — Да, судя по всему ему духу не хватило с тобой встретиться, но вернулся он уже совсем другим. Прервал связь с каждым из нас, мы по привычке всегда звали его на каждые свои встречи, но он не приходил. Сейчас, он вроде открыв свое дело продолжает и дело отца. Фрост недавно вернулся из Сан-Франциско. И… — Астрид замолкла, будто бы споткнувшись на слове. — Что и? — И, я недавно прочла в местной светской хронике о том что у него роман с некой Стефани Карсон, модель, вроде, — Ха, вот оно как, что-же, я рада что у всех из вас все хорошо. — Хм, ты не расстроена сплетнями о романе Джека? — Я, в смешанных чувствах сейчас по правде говоря. Но, я рада что у него все хорошо и что движется дальше, ведь, у нас с ним была лишь подростковая мелодрама, не более, глупо было с моей стороны надеется на что-то. — Дорогая Зи, ты ошибаешься! У вас с Джеком была настоящая Шекспировская сонета, и такое не просто забывается, поверь мне. — Слушай Аст, мне жутко страшно идти сегодня на мое первое светское мероприятие после изгнания в Женеву, — О нет-нет и нет, даже не смей меня просить! — отбивалась Хофферсон. — Ну-у пожалуйста, будешь моим плюсом один. — Нет, я вечность не была на этих вечерах и быть не собираюсь. — Почему ты так категорична? Я помогу тебе с расширением твоего спортивного клуба, найдем хороших спонсоров, а таких на этих сверкающих вечерах пруд пруди. — Чему-то тебя и научили эти Швейцарцы я гляжу. Ок, а у кого мероприятие-то? — Для начала забежим в ателье моей матери, давай повалим всех на повал! Стоик помогал своему сыну поправить галстук стоя в главном зале в ожидании гостей. — Знаешь что мне сегодня сказал Марк? — Шатен без капли интереса отрицательно лениво промычал. — Эльза уже неделю как в Нью-Йорке, — после сказанных слов отца парень поднял на него взгляд полный шока, поняв что теперь его заинтересованно слушают продолжил: — Они обещали, что она посетит сегодняшний благотворительный вечер. — Отец, почему ты такие вещи говоришь так внезапно, нельзя было поделится этим еще раньше? — Ну, я и сам узнал об этом только вчера вечером. — Ты, ты просто не понимаешь, я же пригласил Джека Фроста, — А, сына Оверланда, и что? Ай башка моя забывчивая, точно, они же вроде в младенчестве встречались, — Отец, это же неправильно — И что? Боишься что им будет неудобно в обществе друг друга? Скажи своему дружку Фросту что эта дама причитается тебе! — громко и твердо процедил Стоик положив руку на плечо сына. — Боже, да ведь это не так работает, как ты не понимаешь?! — Иккинг Карась Младший, не смей повышать на меня голос! Вопрос вашей помолвки был лишь отложен, но он никак не исчез. Не подпускай своего белобрысого дружка к Эльзе, пусть держится подальше, понял меня? Шатен не успел ответить так как нагрянули первые гости. И как всегда, у входа в дом Стоика столпились кучу папарацци пытаясь сделать лучшие снимки сливок верхнего Ист-Сайда. Благотворительный вечер начался как и многие другие светские вечера, живая музыка, закуски. Богачи готовые отдать свои деньги во благо образования детей из трущоб расхаживали в костюмах и блестящих платьях от кутюр переговаривались между собой. Хэддок все время выискивал в толпе знакомые лица, знакомые для него еще со школьной скамьи. И когда он увидел Джексона Фроста, чуть загоревшего что недавно отдыхал на Багамах со своей новой девушкой сошедшей с обложек модных журналов, то он улыбнулся немного кривой, но искренней улыбкой. Он был несказанно рад тому что в кои то веки, Джек принял его приглашение в знак старой дружбы которую он наделся поддержать. — Дружище! — сказали в унисон ребята, совсем уже потерявшие свое «ребячество», их теперь и подавно назовешь ребятами. Это скорее была встреча двух рослых и состоявшихся мужчин. Они не могли отойти друг от друга, Стефани даже уловила нотки ревности к этому Иккингу что украл у нее партнера и оставил ее совсем без внимания. Два друга долго болтали, Иккинг даже забыл о том что нужно встречать новоприбывших гостей за сладостными разговорами о жизни со своим старым другом. А стоило бы хоть изредка озарятся, ведь, прямо за их спинами творилось настоящее шоу. Резенгреффе и Хофферсон долго стояли и охотно позировали для назойливых папарацци прежде чем войти. Как только они вошли в обворожительных платьях до пола что подчеркивали их фигуру, все, абсолютно все потеряли дар речи. Они были самой главной изюминкой, вишенкой на торте сегодняшнего вечера. Вот только их не заметили двое бывших одноклассников что были увлечены душевными беседами. Их разговор что лился рекой прервала Стефани что воскликнула: — О боже, что эти замухрышки здесь делают? Одна исчезла давным-давно и вдруг объявилась, а вторая может прежде и была популярна, но на сегодня ноунейм. — поведала свои мысли блондинка рядом стоящей подруге. Но парням было достаточно этих слов для того чтобы повернуться и увидеть их вживую. — Я, и сам, кхм, сам узнал недавно что она придет, но не знал что она придет с Астрид. Обе подруги лучезарно улыбались, они были полны энтузиазма и решимости касательно этого вечера. Они хотели найти себе надёжного и добродушного спонсора что имеет лишь добрые намерения для того чтобы расширить сеть спортивных клубов Хофферсон. Но вот беда. Резенгреффе встретилась взглядами с Фростом, и улыбка тут же спала. Она не ожидала его здесь увидеть, как и он ее. Они долго смотрели друг на друга, неотрывно. Они словно читали друг друга по глазам, в них читались и боль минувших лет и сожаление, ярость, ненависть и любовь. Джек прервал зрительный контакт и отвернулся, он продолжил так стоять на втором этаже не имея ни малейшего желания спускаться. Они так и не подошли друг к другу, если Астрид и Иккинг как-то обменялись неуклюжими объятиями, то они не подходили друг к другу даже на расстояний пушечного выстрела. От такого Эльзу перекрутило, все внутри сжалось и к концу вечера она уже не могла так же ярко улыбаться. Стефани была умной девушкой, не будь она именно такой не смогла бы стать успешной моделью и отхапать завидного жениха, о котором мечтает каждая холостая женщина. Но она, порой бывала невнимательна к другим, ведь, в большинстве ее занимала она сама. Вот и сегодня, рассуждая с подругой плохой наряд дочери бывшего магната она не заметила как ее парень неотрывно смотрел на некую особу с платиновыми волосами. Зайдя в уборную дабы поправить макияж, как она услышала всхлипы за дверью туалета. Девушка вздрогнула, но не пошла смотреть кто же плачет, она лишь дождалась когда этот человек выйдет из своего укрытия. Из-за двери показалась Эльза Резенгреффе, что давно считалась пропащей из-за того что никто и нигде не знал что с ней, ведь последние годы своей жизни она посветила образованию, проживая «скромную» и тихую жизнь в Швейцарии. Стефани пытаясь быть незаинтересованной просто наносила пудру на себя. Платиновая девушка пыталась скрыть следы недавнего срыва и наносила макияж заново, скрыть все у нее получилось отлично, должна заметить Карсон. Мероприятие закончилось, чуть подвыпивший коньяка Фрост прямо по середине зала поцеловал Карсон, девушка растерялась, но ответила ему, задумываясь сняли ли репортеры ее поцелуй с Джеком Фростом с лучшего ракурса. Когда парочка села в такси девушка сняла свои дорогие, но неудобные туфли. — Ты сегодня был увлечен своим другом, — заметила блондинка, Джек же оторвав взгляд от окна ответил: — Иккинг мой друг, мы сто лет не виделись — нормальная реакция. Или ты ревнуешь? — спросил Фрост с ухмылкой. — Конечно я ревную, я ревную тебя даже к воздуху которым ты дышишь, а тут еще и сексапильный шатен на горизонте. — О боже, Стеф, — Поняла — поняла, никаких порывов ревности, но ты за весь вечер даже не позвал меня на танец, я еле затащила тебя к фото стенду. — Прости милая, но ты должна понять, мы были лучшими друзьями, плюс большая разлука мне захотелось вспомнить былое, кануть в ностальгию. — Ага, помимо того что ты потонул в ностальгии и вечер был не шик, никаких развлечений, нет, нормальной выпивки тоже, — Стеф, это благотворительный вечер, чего ты ожидала? Что по середине мероприятия появятся танцовщицы и станцуют стриптиз? — Было бы не плохо, мало того что программа хромая так еще и пускают кого угодно, такими темпами пустили бы и всех ребят с Квинса. — О чем ты, опять? — Я о том что заявляются на вечер абсолютно все, Дороти со своей дочерью, эта неудачница Эльза как ее Разенберг, о и еще эта, недоспортсменка Хофферсон. — Не знал что ты читаешь светскую хронику, — О, это моя Библия, — По мне так глупый журнал, лучше бы перешла к Вог или еще чему подобному. — устало произнес Джек и откинувшись назад закрыл глаза, ему хотелось оказаться в этой машине одному. — Я была на обложке Вог, лишь один выпуск Вог был выдающимся Фрост, только один. Кстати, эта замухрышка Эльза, очень похожа на модель, только рост у нее не дотягивает до подиумного, как считаешь Джеки? — девушка обернулась к парню что сидел закрыв глаза. — Но, кажется у нее биполярное расстройство, то она улыбается во весь рот то плачет в туалете, - простодушно выпалила девица. Фрост открыв глаза секунды пять колебался перед тем как спросить подробностей. — А, а почему ты так решила? — Я сама увидела ее хныкающей в туалете, жалкое зрелище правда, но актриса из нее что надо потому что, — Замолчи. Стефани смолкла, и не потому что того захотел пепельноволосый, а потому что она почувствовала обиду. Она всегда знала что Фросту не интересны ее сплетни и болтовня о моде, но он всегда, ВСЕГДА ее выслушивал. Только вот парень понял что задел девушку, что аж водитель такси в зеркале заднего вида зыркнул осторожно на эту парочку. — Прости, голова болит чутка, можем помолчать до дома, а там уж я приму таблетки и выслушаю тебя, ладно? — и не дождавшись ответа Фрост поцеловав ее в щеку снова откинулся закрыв глаза. - Хорошо, ведь тебе для того чтобы поговорить со мной нужно обязательно выпить валидол.