Сдвинутые рубежи

Едва только открыв глаза, Уилл прищурился от яркого света. Он лежал в просторной палате с двумя окнами и небольшой кушеткой возле койки, на которой лежала его дорожная сумка. Солнечные лучи скользили по стенам, падая на кровать, где лежал пилот, приходя в себя. Устроившись поудобнее на подушках, Грэм поморщился - толстая игла капельницы мешала двигать рукой, а тугая перевязь на ребрах никак не способствовала способности вдохнуть чистый воздух. В своей попытке хоть как-то устроиться, мужчина задел рукой один из рычагов на мониторе, до этого спокойно измерявшего пульс пилота, отчего всю палату огласил громкий писк приборов. Спустя несколько секунд, дверь в палату распахнулась, и в комнату вошло двое: мужчина в белом халате, с аккуратными очками-половинками, держащимися на вздернутом носу, и женщина тоже во врачебном халате, с аккуратным пучком светлых волос на голове. Оглядев Грэма, мужчина, по видимому, его лечащий врач, что-то сказал женщине на незнакомом языке, после чего та направилась к прибору и вновь вернула рычажок на свое место, наконец убрав жуткий источник звука. Поправив подушки и проверив капельницу, она вышла, прикрыв за собой дверь, оставив двух мужчин наедине. - Вы мой лечащий врач? - Уилл протянул руку, которую доктор тут же пожал, приветливо улыбаясь в ответ. - Альфред Мюллер, заведующий отделением Берлинского госпиталя, - он осекся, заметив как изменилось выражение лица пациента. Грэм посмотрел в окно, стараясь что-либо разглядеть через опущенные жалюзи. - Я в Германии? Как долго? - пилот приподнялся на локтях, игнорируя боль в груди. Он ведь просто не мог оказаться в Берлине... Нет, он же только несколько часов назад был на борту вертолета, летел на базу, - Как давно я здесь? Мюллер покачал головой, кладя ладонь на плечо рьяного пациента, заставляя вновь откинуться на подушки. Немец тоже бросил взгляд в сторону окна, прислушиваясь к далеким звукам проезжающих машин и голосам людей на оживленных улицах. Затем, словно опомнившись, он ответил: - Уже шестой день, мистер Грэм. Вы то приходили в себя, то вновь впадали в забытие, нам никак не удавалось вывести Вас из того состояния, Ваш организм был крайне измотан. Знаете, такое кислородное голодание не проходит так быстро, а тем более требовало долгого восстановления. Уилл рассеянно кивнул, останавливая взгляд на своей потрепанной сумке. Из открытого кармана торчал паспорт и билет на самолет - наверняка Джек позаботился о том, чтобы он добрался обратно с наименьшими потерями. - Когда я смогу вернуться? - американец вновь посмотрел на врача, недоуменно уставившегося на него в ответ. Альфред Мюллер приподнял тонкие брови, а затем поправил съехавшие очки: - Вернуться, мистер Грэм? Но куда? Этот вопрос, казалось, окончательно выбил почву из-под ног мужчины, спрятавшего лицо в ладонях, старавшегося как можно крепче закрыть глаза. Может, уговаривал себя Уилл, это был всего лишь сон, последствия травм, а сам он сейчас был на базе, в их безлюдном лазарете. Стоит лишь открыть глаза и все изменится, ведь это всего лишь сон... Но нет. Когда голубые глаза вновь осмотрели комнату, то стало понятно что же было реальностью. Тяжело вздохнув и собрав все оставшиеся силы, чтобы не сломаться прямо на глазах у ничего не понимающего немца, американец попросил: - Я могу связаться с маршалом Джеком Кроуфордом? - Разумеется. Завтра Вы сможете связаться с ним по нашим средствам связи... - Нет, мне нужно поговорить с ним именно сейчас, - с нажимом произнес Уилл, теперь уже поднимая взгляд на доктора. Тот на мгновение растерялся, смотря на бывшего пилота, а затем, бросив неразборчивое "минуточку", вышел из палаты, оставив пациента наедине со своими мыслями. Уилл Грэм вновь посмотрел на сумку, пробегая взглядом по стежкам и нашивкам на потертой ткани. В одно мгновение на него свалилось столько всего, что казалось, еще одна новость, и мир разлетится вдребезги, словно хрупкая фарфоровая чашка, выпавшая из безвольной руки. Дверь вновь открылась. Мюллер подошел к кровати и вытащил из кармана телефон, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что вот вот в тихое помещение ворвутся оперативники с автоматами наперевес. - Я смогу отключить камеры, - немец кивнул в сторону мигающей красной точки в углу, - только на десять минут. Постарайтесь уложиться. Мюллер уже собрался уходить, когда Грэм окликнул его, с благодарностью смотря на совершенно незнакомого ему человека, откликнувшегося на просьбу: - Большое спасибо, Альфред. Едва успела захлопнуться дверь, американец нажал на кнопку соединения, словно заговоренный слушая ритмичные гудки. Только бы ему ответили, неважно кто - ассистент, Марго, Джек, Ганнибал... На другом конце связи послышался знакомый голос: - Я слушаю. - Маршал? Это Уилл Грэм, сэр, я нахожусь в Берлине на лечении, и хотел бы спросить когда мне нужно будет явиться на службу, - мужчина замер, пытаясь унять бешеное сердцебиение, стараясь не думать насколько жалко прозвучали его слова. Кроуфорд тяжело вздохнул, словно тоже не ожидая такого потока явно известной ему информации. Грэм уже хотел проверить, все ли было в порядке со связью, когда на том конце провода вновь раздался голос: - Уилл, мы... Ты должен оставаться в Германии пока полностью не восстановишься. У нас... Произошли некоторые сдвиги в программе "Егерь", - в голосе Джека послышалась радость, - после той череды успешных операций и наращивания мощности кайдзю, правительства вновь решили запустить программу, только теперь с целью уничтожить разлом... И это очень важная операция, но, - тут он осекся, подбирая слова. - Но что, сэр? - не выдержал Грэм. Он решительно не понимал ничего, что пытался объяснить ему маршал, но неприятное чувство внутри росло, заставляя голос дрожать, а тело покрываться холодной испариной. - Врачи не сказали тебе... После того рейда на "Вендиго" врачи сказали, что ты не... Слушай, Уилл, попроси доктора Мюллера объяснить это тебе, у меня вряд ли получится что-то вразумительное. - Но все же попытайтесь, сэр, - последнее Уилл произнес пренебрежительно, словно надеясь ранить в ответ так же больно, как сейчас делали ему. Он уже понял к чему это все вело, но ему нужно было услышать это, понять, что все было кончено. - Ты не сможешь больше пилотировать егеря, - быстро проговорил Кроуфорд, недовольный таким напором бывшего пилота, - это убьет тебя, едва ты вступишь в дрифт. Грэм кивнул, усмехаясь. На языке вертелось столько вопросов: что ему теперь было делать, куда ехать, нельзя ли было помочь чем-то на базе, но он промолчал, сжав челюсти до скрипа зубов. Боль в ребрах показалась ему легким покалыванием в сравнении с тем, что творилось в его душе в тот самый момент. Никогда не сядет в егеря... Никогда больше не увидит с высоты океан, никогда больше не вдохнет пропахший топливом от генераторов воздух ангара... Больше никогда не будет в той каюте, где он был так безоговорочно счастлив. В сознании вновь мелькнули карие глаза, и тут Уилла словно обдало ледяной водой: - А что с Ганнибалом? Он... Он остался в штабе? - с надеждой в голосе спросил Грэм, помня как для литовца была важна операция. Кроуфорд вновь замолчал, казалось, проклиная весь мир за такое количество неудобных вопросов, - Ведь он сейчас там, с вами, верно? - Боюсь, что я не могу тебе ничего сказать, - маршал вздохнул, а затем продолжил, - сразу после вашей доставки на борт, Лектера забрало литовское правительство. В конце-концов он был их человеком, к тому же отличным пилотом, и вряд ли бы они согласились оставить его среди тех, кто чуть не убил его... - Он... Он в Литве, но где? С ним можно связаться? - Уилл судорожно вцепился в телефон, пока костяшки пальцев не побелели от напряжения, моля Джека скорее дать ответ, не отрывая взгляда от часов - время было на исходе. - Они засекретили все его данные, боюсь, я ничем не смогу помочь, - маршал сказал еще что-то, но в этот самый момент, в палату вновь вошел Мюллер, делая знак Грэму отдать телефон. - Узнайте где он, узнайте! - успел крикнуть Уилл, прежде чем смартфон выхватили из зажатой ладони, а его самого силой не уложили на подушки. Игла сильнее впилась в руку, немного отвлекая от хаоса, творившегося в мыслях американца, вводя лекарство в кровь. Бывший пилот, а теперь просто Уилл Грэм с отчаянием посмотрел на Мюллера затуманенным от слез взглядом, надеясь, что может случится чудо и все это окажется действительно сном. А сам он мирно спит в маленькой каюте на борту авианосца, спиной чувствуя тепло другого человека. **** Прошло еще около месяца, прежде чем здоровье Уилла окончательно восстановилось. Временами голова все же кружилась, но дыхание больше не перехватывало каждые пять минут, да и боли в спине и грудной клетке наконец прошли, дав мужчине спокойно засыпать по ночам. Его больше не мучили кошмары о событиях пятилетней давности, но вместо этого каждую ночь он засыпал в надежде, что когда проснется, то ему кто-нибудь скажет, может хотя бы намекнет где искать человека, перевернувшего его мир. В день выписки Уилл тепло распрощался с Мюллером, пообещав, что если будет когда-либо в Берлине, то обязательно навестит его. Немец в ответ лишь улыбнулся, протягивая Грэму конверт. - Что это? - американец заметил знакомый почерк и штамп из Гонконга. - Это прислали сегодня утром, пока Вы еще спали, - Альфред снова поправил вечно съезжающие на кончик носа очки, смотря на бывшего пилота, разворачивающего конверт, - вроде бы как от Ваших бывших коллег. Но Уилл уже не слышал ничего вокруг, все его внимание сосредоточилось на одном посадочном билете на его имя. Время вылета: 20:40, 30 июня 2018 года. Место назначения: Каунас, Литва. Перед глазами вновь все поплыло, а пальцы непроизвольно сжали конверт в руках с такой силой, что казалось, еще немного и картон не выдержит, разорвавшись на клочки вместе с последней надеждой увидеть Ганнибала... Аэропорт встретил его беспрестанным гомоном тысяч голосов, щелчками проверяемых чемоданов и вечно спешащими по своим делам людьми. Посередине гигантского зала стояло несколько дисплеев, на которых время от времени, в перерывах между нескончаемой рекламой, шли новости. Грэм на секунду остановился, приметив знакомые места в репортаже о недавнем успешном рейде егерей. Серебристый "Альфа", не только восстановленный, но и улучшенный, медленно опускался в воду на глазах у завороженных журналистов. "Опять красуются", - невольно улыбнулся Уилл, вспоминая свою команду. В памяти вдруг так не кстати всплыли события того самого вечера, за несколько часов до их последней высадки, заставив щеки бывшего пилоты покрыться ярким румянцем. Еще раз бросив взгляд на гигантский дисплей, мужчина пошел в сторону стойки регистрации, чувствуя через ткань пиджака тонкий картон. И уже сидя в самолете, пристегнув ремень безопасности и глядя на мелькающую внизу взлетную полосу, Грэм почувствовал как впервые за долгое время он смог по-настоящему глубоко вздохнуть, словно все те недели неопределенности оставили его, превратившись в воспоминания. На соседнем кресле сидела женщина с маленькой девочкой, что-то показывающей своей матери на планшете. Чуть скосив взгляд, Уилл увидел, что это была довольно приличных размеров статья о все еще продолжающейся операции против кайдзю, организованная ООН. На фотографии в верхнем углу были представлены члены нового экипажа, стоящие на фоне их "Вендиго", радостно улыбавшиеся репортерам. Короткостриженная девушка с темными раскосыми глазами и светловолосый мужчина, одетые в гранитного цвета костюмы. Забавно, еще полтора месяца назад на их месте были они с Ганнибалом, смотрели друг на друга с неприязнью, а теперь... Уилл отвел взгляд, смотря в окно на бескрайнее небо, все такое же безмятежное и холодное, обманчиво манящее к себе. Мысли невольно вновь и вновь крутились в голове, стоя различные варианты возможной встречи. Бывший пилот устало потер глаза: он точно не знал, что могло ожидать его там, за сотни километров, в совершенно незнакомом городе, но определенно хотел узнать это любой ценой, цепляясь за уцелевшие остатки надежды и воспоминания, калейдоскопом крутящиеся в голове, стоило лишь забыться сном.