Сдвинутые рубежи

Разлом уничтожен. Вот так, просто, за несколько часов, с помощью всего лишь одного реактора и героического экипажа была закончена долгая война человечества с инопланетными завоевателями. По всему миру люди радовались, не смотря на разницу в часовых поясах, празднуя, словно и не было политических разногласий, прочих границ, различий - все человечество было едино и перед лицом опасности и в праздновании победы. По новостям показывали все новые и новые кадры со счастливыми лицами, но все внимание было приковано к двум егерям, с трудом поднявшимся со дна Тихого океана. "Альфа" и "Вендиго" - два экипажа, которые смогли закончить столь долгое противостояние, были признаны героями международного масштаба и теперь с трудом пытались покинуть свои кабины, под всеобщие восторженные крики на площадке ангара. Алана стащила с головы шлем, затем помогла Марго. Та тепло улыбнулась, оглядываясь на непривычно большую толпу, собравшуюся у поврежденных машин. Перед женщинами стояла трибуна и пара микрофонов с крохотными американскими флажками, прикрепленными сбоку. Обреченно вздохнув, Блум направилась к возвышению, кидая скептический взгляд в сторону Кроуфорда, стоявшего немного в стороне и разговаривавшего с кем-то по телефону. - И тут впихнули, - Марго поддела пальцем звездно-полосатую ткань, усмехаясь. Все уже начало возвращаться на свои места, вновь вмешивая в радость людей политические настроения. Оба пилота переглянулись, решая кому начинать говорить первой. - Сейчас мы можем с радостью сообщить, - вступила первой Алана, - что разлом в Тихом океане, служивший некоторым порталом на нашу планету для инопланетных существ, именуемых кайдзю, взорван экипажем "Вендиго". Последовали бурные аплодисменты, после чего продолжила уже Марго: - К сожалению, их егерь пострадал сильнее нашего, поэтому оба пилота не смогли посетить конференцию, а были сразу же направлены на обследование. Мы, - женщина взяла ладонь жены в свою, - объявляем войну законченной! Казалось, шум двигателей и работающих реакторов потонул в общем гуле аплодисментов и одобрительных выкриков толпы, последовавших за заявлением. Все поспешили к подиуму, чтобы поздравить пилотов, а вездесущие журналисты уже направили микрофоны в сторону обеих женщин, но те тут же покинули трибуну, поспешив скрыться внутри жилого блока, окруженные верной командой механиков и ассистентов, знавших, что в этот момент им необходимо было побыть наедине друг с другом. Они зашли к себе в отсек и только тогда смогли остаться наедине, вдыхая прохладный воздух, успокаивающий разгоряченную кожу. Марго усмехнулась, наблюдая как Алана стала нетерпеливо расстегивать амуницию. - Ты же в курсе, что мы еще не в своем "номере люкс"? - напомнила она, не сводя взгляда с брюнетки. Та фыркнула в ответ, переставая сражаться с застежками, устало приваливаясь к стене. - Слышишь? - Блум махнула рукой в сторону выхода из жилого отсека. Где-то в ангаре раздавались сотни голосов, превращаясь в гул, подобный тому, что создает пчелиный рой, растормошенный и выгнанный из своего улья. - Они рады, что больше не надо бояться, - Вергер тоже прислонилась к стене, стараясь глубоко вздохнуть, не смотря на тесную горловину, довольно сильно врезавшуюся в нежную кожу, - Как думаешь, как они? - О ком ты? - спросила Алана, хотя прекрасно знала, о ком могла беспокоиться Марго. Ее саму не покидали различные мысли ровно с того момента, как Джек представил им их новых партнеров по команде, занявших "Вендиго". Совсем юные мальчишка и девушка, абсолютно ничего не знавшие о тех, кто стоял на тех же платформах неделей ранее. Забавно, они совсем не были похожи на Ганнибала и Уилла - постоянно шутили, рвались в бой и уж точно не видели по ночам кошмаров, что терзали всех пилотов со стажем. - Они в порядке. Возможно, не знаю, - как можно более сухо ответила Блум, наконец подходя к двери их комнаты. Поворачивая железный рычаг и заходя в темное помещение, Алана надеялась, что Марго не заметит на щеках дорожек слез, влажно блестящих в полумраке. Ей действительно хотелось верить, что те двое совсем непохожих пилотов все же смогли двинуться дальше, пускай и по отдельности. - Думаю, он найдет его, - как бы между прочим произнесла Марго, отстегивая часть амуниции, делая вид, будто не заметила вопросительного взгляда, - я отправила Уиллу билет и адрес - нашла их у Джека в кабинете, подумала, что парню они нужнее. Брюнетка возвела глаза к небу, привлекая Вергер к себе и крепко обнимая: - Думаю, тогда мы заслуживаем хотя бы ежегодных рождественских открыток от них, - слушая приглушенный смех жены, Алана наконец-то поняла, что начала свыкаться с началом мирной жизни. Все должно было быть хорошо, хотя бы сейчас. **** Уилл шел по мощенной крупным булыжником узкой улице Каунаса, стараясь не искать в толпе знакомое лицо, но каждый раз, стоило ему вновь свернуть куда-то, совершенно не заботясь о том куда он идет, ему казалось, что он видит в толпе знакомый силуэт. Сердце тут же ускоряло темп, заставляя кровь быстрее бежать по венам. И было невыносимо больно каждый раз осознавать, что то был лишь образ, мираж, который уставший организм принимает за реальность. Грэм уже давно оставил попытки найти нужную ему улицу Рагувос, сминая в кармане потрепанный клочок бумаги с адресом. Мужчина шел вперед, проталкиваясь сквозь неплотные толпы, пересекая загруженные перекрестки, чтобы наконец обнаружить, что вернулся к своему отелю, из которого вышел сразу же, как только заселился несколько часов назад. Усмехнувшись своему невезению, Уилл толкнул крутящиеся стеклянные двери и вошел в фойе, слушая звуки собственных шагов, отражающихся от каменных стен. Поздоровавшись с приветливой светловолосой девушкой на ресепшене, Уилл Грэм поднялся к себе, устало потерев глаза, как только дверь закрылась за ним, оставляя наедине с аскетично обставленным номером. Достав из кармана телефон, мужчина набрал номер и стал слушать долгие гудки, гадая ответят ли ему. Но вот, послышался щелчок, затем на заднем фоне раздались радостные голоса, хлопки открываемых бутылок с шампанским, а охрипший голос Прайса произнес: - Гонконг на связи. - Джим? Это Грэм, - бывший пилот постарался говорить погромче, но вряд ли его можно было услышать из-за всего этого шума. Однако биолог все же расслышал, кто позвонил и, видимо, покинул людное помещение, так как на другом конце стало значительно тише. - Уилл! Вот это точно неожиданный звонок. Слушай, тут все справлялись о тебе и о Лектере, но маршал нам ничего не говорит. Как вы там, празднуете? - как только посыпались вопросы, Грэм понял: они не знают, что с ними произошло, а потому, не могут и знать, где ему искать Ганнибала, даже если тот до сих пор находится в Литве. - Послушай, послушай, Джим, мы... Ганнибал не со мной, - Уилл втянул носом воздух, стараясь успокоиться и не начать беспорядочно выкладывать информацию. Прайс тоже затих, теперь уже полностью поглощенный разговором, - поэтому я и звоню - я прилетел в Литву, чтобы найти его. На другом конце провода повисла тишина. Биолог молчал, наверняка уже пытаясь придумать один из гениальных планов, как помочь другу. Наконец, спустя несколько бесконечных секунд, в трубке вновь послышался голос: - Может, мы сможем что-нибудь придумать. Пока что проверь по тому адресу, который у тебя есть, - где-то хлопнула дверь и Прайс понизил голос до едва различимого шепота, - постараюсь как можно скорее. Связь прервалась и Уилл вновь погрузился в тишину, вновь нашаривая в кармане джинсов бумажку. Ему нужны были несколько часов сна, теплый ужин и душ, прежде чем вновь выйти на поиски. Стягивая с себя свитер и забираясь под одеяло, Уилл старался не думать о карих глазах и чертах лица, все еще мерещащихся в каждой тени. Возможно, если он не найдет Ганнибала, то этот призрак будет преследовать его вечно, напоминая о недолгом счастье. Веки становились тяжелее и тяжелее, а в уставшем сознании неясно звучал мягкий голос, с акцентом говорящий о чем-то. Все вокруг погружалось в темноту, а Уиллу казалось, что его губы вновь касаются губ Ганнибала, пальцы очерчивают острые скулы и выпирающие ключицы, а ресницы вздрагивают от дыхания, опаляющего щеки. И даже если это все был кошмар, вытягивающий все силы, американец не готов был от него избавиться, испытывая сладковатую на вкус боль, каждый раз просыпаясь в одиночестве в холодном поту. На Каунас уже опустилась ночь, когда Грэм вновь покинул отель, бросая через плечо взгляд на ярко освещенные окна, словно маяк горящие в ночи островком безопасности. Но ему нужно было идти дальше, погружаясь в ночной город, чтобы среди тысяч людей и сотен тысяч пар глаз найти те самые тепло улыбающиеся карие, способные подарить покой мечущейся душе. Уилл вновь прошел по тому же маршруту, как шел утром, но в этот раз на одном из перекрестков все же остановился у палатки с фруктами, протягивая стоящей у прилавка женщине бумажку с адресом и спрашивая достаточно медленно, чтобы та поняла: - Где я могу найти эту улицу? - продавщица поднесла листочек ближе к глазам, прищурилась, а затем, наконец поняв что от нее требуется, протянула адрес обратно, показывая в проулок, уходящий вправо с улицы: - Вам нужно будет пройти туда, до перекрестка, затем налево и дальше просто прямо, пока не упретесь в нее. Поблагодарив женщину, Грэм застегнул куртку, и вновь ушел с главной улицы, следуя данным указаниям. Небо, до этого ясное, даже с несколькими сверкающими звездами, заволокло тучами, отчего стало еще темнее. Грэм поднял голову, вглядываясь в серую массу облаков, чувствуя, как на лоб упали первые холодные капли дождя. Вскоре уже весь асфальт заблестел от влаги, а люди вокруг стали открывать зонты, ускоряя шаг, желая поскорее нырнуть куда-нибудь под навес, избегая ливня. Американец лишь сильнее укутался в наполовину промокшую куртку и продолжил свой путь, переходя уже полупустой перекресток, сворачивая налево и ускоряя шаг. Сердце билось о ребра с бешеной силой, заставляя делать глубокие рваные вдохи, чтобы хоть как-то успокоиться. Что там говорила та женщина? Налево, и дальше прямо? О, как же долго было туда добираться! И внезапно он увидел влажно блестящую в свете уличного фонаря табличку: улица Рагувос, дом 5/6. Уилл резко остановился, все так же продолжая сжимать в руке полностью промокшую бумажку с расплывшимся от дождя адресом. Взгляд скользнул по кирпичным стенам, небольшой кованой калитке и ровному ряду темно-синих почтовых ящиков. Мужчина сделал несколько шагов в сторону дома, прежде чем снова остановился, разглядывая освещенные окна. Сейчас он перейдет на другую сторону улицы, перемахнет через ограду, откроет входную дверь и пройдет несколько пролетов. Один, два, три... На лестничной площадке всего три квартиры и ему нужна именно та, что с темно-коричневой дверью, под номером 141. Рука тянется к кнопке звонка, но в последний момент замирает в каких-то миллиметрах. Уилл заметил какое-то движение слева и резко повернулся, встречаясь взглядом с худой девушкой, одетой в домашний халат темно-бордового цвета и легкие кожаные ботинки, скорее всего надетые в спешке. - Кто Вы? - спросил Грэм, все еще держа руку у звонка. Незнакомка усмехнулась, не сводя внимательного взгляда темных глаз со странного иностранца. - Скорее это я должна задавать этот вопрос, раз уж Вы прошли сюда явно без разрешения. Но мне и так известно, кто ты. Он предупреждал, что ты можешь прийти, - девушка подала ему знак следовать за собой и прошла в соседнюю квартиру, придерживая дверь, пока Уилл осматривался. Казалось, квартира от пола до потолка была забита различными вещами. То тут, то там на полу лежали стопки книг, по углам жались антикварные столики с причудливыми лампами, пепельницами и подставками с чучелами птиц, смотрящими своими янтарными искусственными глазами на входящего. Все это навевало мысли о лавке старьевщика, в которой Уилл был лишь однажды, в детстве, еще в Калифорнии. Он вновь почувствовал причудливый аромат бумаги, пыли и состарившегося дерева, довольно улыбаясь. Его новая знакомая между тем ушла куда-то в глубину комнат, а затем вернулась, держа в руках сложенный пополам лист бумаги и связку ключей. - Он просил, чтобы я прочла это тебе, но думаю, будет лучше, если ты сделаешь это сам, - она протянула лист американцу, ободряюще улыбаясь и снова исчезая среди нагромождений старинной мебели. Уилл хотел было окликнуть ее, спросить имя, спросить что происходит, но только лишь раскрыв письмо, он все сразу понял, чувствуя как сердце падает куда-то вниз, гулким стуком оглашая все тело. Он не знал как выглядит почерк Ганнибала. Но только увидев аккуратно выведенные буквы с идеальным каллиграфическим наклоном, Уилл сразу же представил, как литовец выводил четкие линии, сидя у себя за столом, чуть наклоняя голову набок, щурясь от яркого света настольной лампы. Пальцы пробежались по бумаге, словно та еще хранила частичку прикосновений того человека, которого он так силился найти... Глаза скользнули по ровным строчкам, читая наконец содержимое письма. Дорогой Уилл, я уверен, что читая это, ты можешь с легкостью представить как я пишу это письмо, и где мои познания в английском с лихвой компенсирует интернет. Мне жаль, что мы так и не встретились с тобой, я так мечтал вновь коснуться тебя, ощутить хотя бы толику того, что случилось тогда в каюте... Кажется, что только стоит закрыть глаза и твои губы накроют мои, а твоя щетина вновь оцарапает подбородок. Мне было бы достаточно просто увидеть тебя, но увы, я слышал, что ты все еще не пришел в себя, а у меня так мало времени. И еще, ты уже наверняка познакомился с Чио - другом моей семьи. Она передаст тебе ключи от моего дома недалеко отсюда, теперь он принадлежит тебе. Думаю, тебе там должно понравиться. Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, Уилл. После того, как я уйду, не позволяй себе последовать следом за мной. Не открывай эту дверь и не впускай своих демонов, как ты делал это до нашей встречи. И как бы иногда ни было трудно, как бы ни казалось, что так проще, не делай этого. Ведь раз оказавшись по ту сторону, уже невозможно найти выход. Там тебя ждут лишь тьма и безумие. Всегда твой, Ганнибал. Уилл упустил тот момент, когда слезы прочертили дорожки по щекам, заметив лишь тогда, когда капли упали на тонкую бумагу, размазывая букву "Г". Спохватившись, мужчина вытер тыльной стороной ладони глаза, совершенно не беспокоясь, что Чио могла его увидеть в таком состоянии. В конце-концов, она вроде как друг семьи... Сделав пару глубоких вдохов, американец вновь открыл глаза, пробегая взглядом по строчкам, словно стараясь запомнить каждое слово, впитать в себя все то, что описал Ганнибал, и то, что не успел рассказать. Он снова вспоминал тепло рук, обнимающих его за талию, пальцы, собственнически зарывающиеся в волосы, губы... - Ты уже прочел? - вырвал его из воспоминаний женский голос. Чио стояла в дверном проеме с двумя чашками чая, с сожалением смотря на Грэма. Тот кивнул, окончательно освобождаясь от наваждения, сжимая ключи в руке. - Мы могли бы... Могли бы поехать туда? - помахав связкой в воздухе спросил он, избегая смотреть девушке в лицо. Та кивнула, беря из глубокой вазочки ключи от машины. Уилл даже не спросил, не было ли поздно, не предложил подождать до утра, лишь кивнул, вновь беря в руки листок, держа его, словно величайшее сокровище, в руке, пока девушка закрывала дверь в квартиру. Ему не нужно было разговаривать и за это он был благодарен - слишком много всего свалилось на него за последние сутки, чтобы еще о чем-то говорить. В его голове и так было слишком громко от мыслей и воспоминаний, разрывающих его на части, не дающих даже думать о чем-то другом. Но стоило вновь прочесть письмо, пусть и в неясном свете автострады, как вдруг вся тьма отступила, позволив Уиллу наконец забыться недолгим сном. Они приехали, когда уже начало светать. Розовато-лиловые полоски на небе сменялись персиковыми, когда ключ плавно повернулся в замке, и большие деревянные двери распахнулись, впуская двух путников внутрь. Грэм задержал дыхание при взгляде на широкую деревянную лестницу, ведущую наверх, кованую старинную люстру, висящую прямо у входа и просторную гостиную с камином, зияющим холодным провалом. - Тут довольно просторно, - усмехнулся мужчина, проходя внутрь дома. Каждый шаг эхом отдавался по всему поместью, казалось, долетая и до самых верхушек башен, которые Грэм видел издалека, только въезжая на территорию имения Лектеров. Американцу казалось, что он вновь был в дрифте, вновь бродил по тем же комнатам, где играл Ганнибал со своей сестрой Мишей, где мечтал стать военным, где думал, что впереди у него еще столько лет, целая жизнь, полная свершений и событий... Уилл сам не заметил как вышел на большую террасу, облокачиваясь на влажный после дождя камень. Солнце только показалось на горизонте, все еще скрываемое деревьями, но уже отбрасывающее лучи на серое строение. Грэм подставил лицо прохладному ветру, слушая, как мир вокруг него просыпается и мысленно клялся ему, Ганнибалу, в одном точно: никогда не открывать ту дверь снова. Он в последний раз представил в сознании знакомые до боли черты лица, протягивая руку, едва касаясь мягких светло-русых волос подушечками пальцев, прощаясь. Мир снова стал прежним, пусть даже если его и не было рядом. - Ты будешь звать с той стороны, будешь просить вновь впустить тебя, - голос подвел его и Уилл перешел на шепот, отдавая слова ветру, - и я буду хотеть этого. И однажды, может, я увижу тебя снова, но так проще. Ты же помнишь, что это не для меня, - горькая усмешка исказила его лицо, на миг открывая всю ту боль, что испытывал Уилл. Но он вновь глубоко вдохнул, закрывая глаза, а затем, словно вспомнив что-то важное, продолжил, - Знаешь, в детстве, когда я смотрел на звезды, я воображал себе невиданные миры, только и ожидающие когда их откроют. Но самое забавное это то, что я смотрел совсем не туда... Он еще долго говорил что-то, подставляя лицо холодному ветру, смотря как солнечный диск поднимается из-за леса, отгоняя тьму, заставляя принять данное обещание.