Полторашка

Увидеться с ним раз в сутки стало нормой. Мы вместе обедали или ужинали, иногда он заваливался ко мне ночевать. Звал к себе, но играть на его территории я пока не готова. Я знаю, где дома лежат ножи и где спрятан пистолет, потому и спокойна. Намеков на нечто более серьезное, чем поцелуи и сон в обнимку, было множество. Но почти шутливых, руки распускать Денис не торопился. И я с каждым днем все яснее понимала - не влюбиться без памяти в этот ходячий идеал просто невозможно. Ну, собственно, я особо и не сопротивлялась уже... Мы собирались ужинать вдвоем, а потом идти в кино. У него образовалась какая-то задержка, но все было в силе. Так что я, чтобы не терять времени, пришла к нему в офис. Познакомилась с его секретарем Сашей, увидела в кои-то веки Игоря в костюме, выпила вкусного кофе, сваренного в настоящей турке, уселась на диван в кабинете начальства и, чтобы не мешать, занялась пролистыванием ленты и раздумыванием - а все ли представители мужского пола в этой фирме красавчики как на подбор или только трое мною увиденных. Денис тем временем о чем-то с кем-то договаривался по телефону, обсуждал с Игорем какие-то бумаги и, кажется, нешуточно злился. - А ты знаешь, - с улыбкой начала я, отложив телефон на столик и закинув ногу на ногу, - бытует мнение, что, если не можешь пить пиво на рабочем месте в трусах, то в жизни свернул куда-то не туда. Подняв голову, брюнет смерил меня тяжелым взглядом темных глаз. Видимо, я совсем не вовремя... - Ну, знаешь, пиво я не пью, - медленно произнес он, вставая и одновременно расстегивая рубашку, - но с жизнью у меня все заебись. С этими словами он спокойно расстегнул ремень, стянул брюки, вместе с рубашкой небрежно отбросил их на гостевое кресло и невозмутимо в одних боксерах уселся на место, закинув ноги на край стола. Молча нащупав рядом диванную подушечку, я прижала ее к груди и уткнулась в нее лицом, пряча всхлип. Безудержный смех буквально рвался наружу, распирая меня изнутри. Но я старалась вести себя прилично - если я заржу на все немаленькое здание, боюсь, обо мне могут не то подумать. Хотя, у меня роман с бандитом-бизнесменом-эксгибиционистом, что еще хуже обо мне можно думать? Когда вошел Игорь и, держа морду тяпкой, сообщил, что "босс" на сегодня выполнил все запланированное, я таки сползла с дивана и, икая от беззвучного смеха, вывалилась в приемную. - Босс опять шокирует людей? - улыбнулся Саша, на мгновение оторвавшись от раскладывания бумаг по папкам. - Не то слово, - хмыкнул вышедший следом за мной Игорь, - он сидит за столом в труселях, только пивасика не хватает, - а продолжение я с трудом расслышала за громким заливистым смехом парня: - но он уже почти оделся. - Слушай, ну поехали ко мне, - в который раз предложил Денис, когда мы устроились в его машине после кинотеатра, - какая разница, где спать? Или для тебя так важно быть дома? - Да, важно, - поджала губы я, - мне там спокойнее. - Ну пожалуйста... - сделав бровки домиком, мужчина выпятил нижнюю губу и сложил руки на груди. - Ну ладно, хорошо, только не плачь, - усмехнувшись, я погладила его по волосам. В ответ мне галантно поцеловали руку, а потом укусили за большой палец. Дома такого типа принято называть "сталинками". Высокие потолки, дверные проемы, что немаловажно для обладателя почти двухметрового тела. И все будто с иголочки, темная мебель с прямыми углами, светлые стены, яркий свет. - Честно говоря, тут домработница бывает чаще, чем я, - усмехнулся Денис, ставя передо мной на низкий журнальный столик высокий стакан, почти до краев полный колы со льдом, - но все же дом. Я сидела с ногами на длинном кожаном диване, рядом сидел он, тихо шипела газировка. И все как всегда, но не моя территория. Неуютно. Брюнет сидел и молчал. Я тоже. Мне хотелось домой, ему явно хотелось услышать от меня хоть что-то. - И почему ты так хотел сегодня именно сюда? - сипло поинтересовалась я. - Ты себе не представляешь, насколько же короткий у тебя диван, - хмыкнул мужчина, за что тут же получил тычок в располосованный всего две недели назад бок, - садистка... - Сам такой, - хихикнула я. Вот и все. Несколько ничего не значащих слов - и я расслабилась. Немного, но стало легче. - Я? - его губы оказались вдруг слишком близко к моему уху, по предплечьям побежали щекочущие мурашки. - Неправда, я очень даже нежный... Он целовал меня так же, как и всегда - страстно, умело, но ненавязчиво. Знаю - если бы захотела, в любой момент могла бы оттолкнуть. Если бы захотела. Я могла бы оттолкнуть, когда он уложил меня на диван, но я лишь обвила ногами его талию. Касания теплых ладоней и пальцев медленно воспламеняли мое тело, мелко дрожащее от желания. Боже, он слишком идеален. Во всем. - Денис... - хрипло, жалко, слишком умоляюще... И, похоже, он воспринял это как сигнал - стащил с меня футболку, впился кусачими поцелуями в шею. А я, глупая, только подставлялась, непослушными одеревеневшими пальцами пытаясь расстегнуть скользкие пуговицы его рубашки. - Тише, дай я, - шепнул он, приподнимаясь. Я прикрыла глаза, стыдливо прикусив губу. Хочется. Хочется быть с ним единым целым, хочется его тяжелого тела на себе. И стыдно от этих развратных желаний. Охнув, я неосознанно втянула живот - что-то холодное коснулось кожи у пупка и скользнуло выше, оставляя влажный след. Редко поверхностно выдыхая, я смотрела в сумасшедшие черные глаза нависшего надо мной брюнета. Под ребрами колотилось подстегиваемое движением кусочка льда по коже сердце. Денис оставлял на моем теле горящий холодом извилистый след, внимательно наблюдая за проявлением эмоций на моем лице. - А говорил, - с трудом протолкнув воздух через пересохшее горло, я царапнула его плечо, - что не садист... Тихо звякнула о паркет отброшенная льдинка. Мгновение - и горячие губы касаются моих. Я подаюсь навстречу, жадно приоткрыв рот, наталкиваюсь на такую же страсть и тихо, выгибаясь, стону - еще обжигающий лед, стремительно тающий в пылу безумного поцелуя. Отстраняется, трется носом о плечо и кусает, выгибая по-кошачьи спину, чтобы прижаться пахом к моему бедру, показать, насколько возбужден. И поймать губами еще один стон, потому что жаркая волна прокатывается вдоль позвоночника, оседая почти физическим разочарованием. Нужно в меня, в самое сердце, в душу, скорее... Денис не торопится. Его губы согревающим и почти извиняющимся поцелуем касаются еще ощущаемой холодной дорожки. Скользят по ней дальше, что-то шепчут, двигаются, размывая все, что еще когда-либо существовало. - Я так хочу тебя... - наконец, могу расслышать я и отзываюсь судорожным вдохом, запускаю пальцы во влажные пряди на его макушке. Если бы я не забывала дышать, возможно, у меня хватило бы воздуха, чтобы выразить свои чувства воем. Обиженным, умоляющим и непременно тихим, как скулеж. Снова целует, торопится, еле вдыхает, срываясь на нервные покусывания губ. Я только крепче вцепляюсь в его шею, приподнимаясь, пока его пальцы, дразняще задевая живот, расстегивают джинсы. - Я не знаю, не знаю, как это будет, - горячо, быстро прошептал он мне в шею, расправляясь со своей одеждой, - я... Прости... Поцелуй. Первый, нежный, сразу же выбивающий стон толчок. Секунда на вдох - и еще. Мягко, глубоко, так жарко, соленые губы, влажные плечи под пальцами и ногтями, головокружение, его лицо... Все же тихо, закусив губу, вою, гортанно, откинув голову до упора, и крепкий, собственнический укус в шею срывает крышу, вой становится криком, я... Нет меня. Есть только мы и наш безумный, хриплый от стонов экстаз с рваными поцелуями.