Выжившая

Я шла впереди по коридору, разглядывая картины на небесного цвета стенах второго этажа. Все полотна были в холодных тонах и несли в себе грусть, страх и смерть, добавляя зданию больше мрачности и безысходности. Неизвестный художник постарался на славу, но находился не в лучшем расположении духа, потому что даже яркие цвета казались тусклыми, потерявшими цвет. Джефф то и дело толкал, наступал на обувь и, мерзко хихикая и кривляясь, подкалывал: —…А ты ничего не можешь сделать. Даже сказать мне ничего не можешь, боясь за свою жизнь. Но молчание тебе не поможет. Чувствуешь, как безысходность растекается в твоей никчёмной душонке? — а после недолгой паузы продолжал. — А знаешь, как кричала твоя подружка, когда милашка Салли вскрывала ей вены? Она ещё пыталась вырываться, даже укусила меня, представляешь?! А самое смешное знаешь что? Она выкрикивала твоё имя. Эмили, Эмили! Помоги мне, Эмили! Сал даже стало интересно, кто такая эта «Эмили». А это, оказывается, ты! Ох, как я захотел тебе показать эту красотищу! Скажи мне, тебе понравилось? Ну скажи что-нибудь, не молчи… Джефф даже не представлял, что творилось в моей «душонке». В ней царил гнев, отдавая направо и налево приказы. Только оружия не было, чтобы их исполнить. И приходилось бездействовать. Подойдя к лестнице, ведущей в подвал, Джефф хватил меня за руку. — Что, решила так просто отделаться от меня? Шагай туда! — сказал он и указал налево. Я послушно пошла указанным направлением и, пройдя через весь зал, попала на кухню. В целом помещение ничем не отличалась от кухни нормальных людей: высокие, как и в зале, потолки, большой стол с нескольким десятков стульев из тёмного дерева, современный кухонный гарнитур из качественного материала холодных цветов, большой нежно-голубой холодильник у входа, увешанный рисунками и записочками жильцов. Из всего многообразия, навешенного на холодильнике, мне запомнился детский рисунок на альбомном листе, где была изображена маленькая девочка с коричневыми волосами, кривыми чертами лица, «треугольным» платьем розового цвета и ногами походящими на хоккейные клюшки. А рядом с ней высокое безликое существо с щупальцами, рисованное исключительно чёрным карандашом. Вокруг них были деревья со странными записками. Внизу корявыми буковками было написано «Салли и Папа, 2008 г.» От разглядывания холодильника меня отвлёк севший за стол Джеффри. — Ну что ж, я тебя спас от смерти. Пора доказывать свою нужность. Приготовь что-нибудь и поживее! И снова закашлялся. Он походил выбросившую на берег рыбу, несчастное существо, мучительно погибающее на согревающем солнцем песке. Но помогать «бедняге» не хотелось, наоборот, возникло желание добить его, услышать крик страдания, насладиться этим вдоволь. Меня удивил ход моих мыслей. Неужели это было влияние убийц или «подписанный» чёртов договор? Тогда я думала, что причиной такого состояние долгое отсутствие еды и воды, а также недосып и постоянный стресс и что если так продолжится дальше, то и до помутнения рассудка и голодных обмороков недалеко. Но всем людям свойственно ошибаться… Взглянув на раненый палец — причину моих неприятностей — я не заметила ничего напоминающего недавний порез. Что за магия? Открыв холодильник, я нашла три яйца и бекон. Порывшись в шкафах обнаружила немного специй, несколько тостов, баночку джема и чай в пакетиках. Невольно ачала завидовать убийце. О таком прекрасном обеде грезит каждый студент по ночам, когда до стипендии ещё две-три недели и из деликатесов в шкафу только доширак с грибным соусом. Чёрт, в тот момент даже доширак казался роскошью! Постепенно кухня заполнилась чудесным ароматом специй и жареных яиц с беконом. На душе потеплело и гнев немного подутих. Улыбнулась. Когда мы с Кенни только приехали в новый город, мы и представить себе не могли, какие испытания нас ожидают в нём. Насмотревшись сериалов о студенческой жизни, мы надеялись, что у нас будет тоже самое: и взаимная любовь, и много поддерживающих и любящих друзей, с которыми каждые выходные можно устраивать вечеринки, и полный холодильник разнообразной еды — всё то, что окружало студентов с телеэкранов. Но реальность встретила нас сурово. Любовью нагло пользовались, поливали грязью, разбивая тёплые чувства вдребезги. Настоящие студенты оказались зацикленными на своём благополучии людьми и дружили компаниями, в которые попасть поможет только чудо и красивая одежда. Учёба давалась нелегко и вторая сессия была благополучно завалена. Столкнувшись с этими трудностями мы не знали, что делать. С каждым днём разговоров об уходе из университета становилось всё больше, очень хотелось всё бросить, забыть о поставленных целях, перестать идти против течения. Окончательно добил пустой холодильник. И именно в момент, когда мы начали собирать чемоданы, в нашу двери постучался Ангел. Ангел, держащий в руках тарелку с манящими запахом сэндвичами, с пылу с жару. Он представился Джоном, рассказал, что недавно приехал и живёт этажом выше и что, увидев нас на парах, решил познакомиться таким вот способом. Мы без всяких стеснений затащили его в комнату, и с этого ужасного и одновременно прекрасного дня начался переломный момент в нашей студенческой жизни. Когда попадаешь в плен, где находишься на волосок от смерти, видишь, как убивают твоих знакомых, испытываешь голод и недосып, то обязательно приходит осознание того, как ты был не прав. Анализируя некоторые проблемы из прошлой жизни, я поняла, насколько они были мелочными, пустяковыми. Выход был всегда, из любой обыденной ситуации, в которую я и Кенни попадали. Мы могли наплевать на все эти клички и послать куда подальше Лоуви, пересдать экзамены, завести друзей, найти подработку, чтобы не голодать. Мы просто ленились и не хотели бороться, добиваться того, чего хотели. И сейчас, пережив всё это, я понимаю, насколько было глупо надеяться на чудо… Мой поток воспоминаний и мыслей нарушил удар чего-то об стол. Осмотрев всё помещение, мой взгляд остановился на маньяке. Его голова лежала на столе, прикрытая копной смольных волос. Тело еле сидело на стуле, руки свисали вниз, почти касаясь пола, а с кончиков пальцев правой руки капала тёмно-красная кровь. Он не подавал признаков жизни. Медленно приблизившись, я коснулась его шеи и сразу же одёрнула руку. Ледяная! И пульса совсем нет… Посмотрев на свою руку, я вздрогнула. По запястью растекалась чёрная вязкая жидкость. Запах был отвратительным, как в момент, когда я ранила Джеффа в плечо. Я подбежала к мойке и попыталась отмыть эту дрянь. Казалось, от попавшей воды, она стала только больше, а запах ещё более отвратительнее, от него ехала крыша и мутило. Помню, как от паники у меня закружилась голова и как пыталась не свалиться на пол. Но всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Я снова обратила внимание на Джеффа. Он дёрнулся, словно его ударили током, резко поднялся и посмотрел на меня. — Я что спал?! — с удивлением сказал он. Потом он увидел моё выражение лица и грубо спросил. — Чё пялишься? Я не могла сказать ни слова. На меня злобно смотрел голубоглазый, полный жизни и сил молодой человек. Его лицо…той страшной улыбки и прижжённых век будто не было и в помине. Розовые щёки и губы не знали ножа, не чувствовали боли и не были поражены инфекцией. Глаза ясные и блестящие. — Эй! Ты меня слышишь? — снова заговорил Вудс. — Чего уставилась на… Посмотрев на свои руки, Джефф изменился в лице и молча сел. Всем своим видом он показывал крайнее удивление. Значит, это не галлюцинация…