Последние

      Насколько я помнил — мы должны были подраться. За давностью лет подробности испарились из памяти, но стычка была — факт. Причем, в процессе к ней должны были присоединиться команды Неджи и Шикамару, а Саске очнулся на полпути и кого-то, кажется, покалечил.       Теперь же… в небольшой яме горел костерок, над которым грелся котелок с чаем. Сакура и Кин увлеченно обсуждали рецепты каких-то стимуляторов — ведь Сакура хоть и пока немного, но изучала медицину в Академии и на курсах при больнице, а звуковичка, несмотря на преимущество в возрасте и опыте, была в первую очередь практиком. Лекарства и прочие зелья ей доставались от других учеников Орочимару, более увлеченных фармацевтикой.       Ну а я играл в карты с ее сокомандниками. Не понимаю, почему в каноне мы подрались? Нормальные парни, в меру наглые, но не чрезмерно — у меня в Академии одноклассники похуже были.       Наруто дрых под кустами, а иллюзия окружения надежно скрывала нашу компанию от посторонних глаз. Нелишняя предосторожность — несмотря на декларируемый мир, просто так пообщаться с шиноби чужой деревни было нельзя, и заметь это кто-нибудь из команд Конохи, при первой же возможности на меня бы написали донос, точнее, доклад. А после последовал бы ряд неприятных вопросов — даже распиши я в мельчайших подробностях мирную беседу со всеми жестами, выражениями лиц и непроизвольными реакциями. Зачем мне вообще понадобилось говорить с представителями потенциально враждебной деревни (у нас тут все — потенциально враждебные, даже стопроцентно лояльные). Не выдал ли я военные тайны (ага, нам, генинам, все военные тайны прямо в Академии раскрыли и проверили, чтоб мы не забыли записать). Не замыслил ли предательство, наконец…       Мне это надо? Нет уж. И без лишних встреч я обойдусь.       За игрой мы рассказывали друг другу разные забавные случаи: Заку и Досу, как звали парней, разыграли целое представление, повествуя о своем приключении в Стране Молний — туда они попали не с караваном, как это обычно бывает, а в компании какого-то чудика-исследователя, которому приспичило изучать пещеры в местных скалах. Повесть в изложении звуковиков была настолько эпической, что можно было задуматься, а кто здесь Великое Селение. Редкостный, но крайне полезный навык — рассказать о миссии так, чтоб самый банальный поход за травами выглядел, как приключение.       Впрочем, повесть о строительстве моста в моем изложении оказалась не хуже. Я как раз дошел до печального момента похорон влюбленных нукенинов, как проснулся Наруто. И сделать это спокойно конечно же не смог — с невразумительным воплем подскочил с места, и влетел бы мордой в костер, если бы я не поймал его за шиворот.       Досу и Заку наблюдали, ухмыляясь, а Кин так и вовсе открыто хохотнула.       — Вот так и живем, — встряхнув сокомандника, печально сказал я, как бы демонстрируя неизбежную карму. — Там за кустами ручей. Иди умойся.       — А-а-а… ага… здрасьте… — Узумаки выглядел, как оглушенный — с вытаращенными глазами и ошалелым выражением лица. Приснилось что-то страшное, что ли?       — Иди-иди, — распорядился я. — Приди в себя. Так вот, закопали мы их, и наш командир решил, чтоб не тащить на себе дохрена железа, воткнуть меч в могилу…       Наруто уполз за кусты — как был, на четвереньках, причем, сделал это гораздо тише, чем обычно — я даже удивился, про себя отметив, что сокомандник наконец-то начинает двигаться, как ниндзя, а не как бешеный кабан. Сакура и Кин тем временем подобрались к костру и принялись раскапывать угли, добывая запеченные корешки. Парни, перемигнувшись, достали маленькую бутылочку — судя по маркировке, очень качественного сакэ.       Я почесал покусанное плечо и подумал, что страшный смертельный экзамен превращается в отличный пикник.              Уххх… какой же страшный сон.       У ручья Наруто лег лицом в траву, жадно вдыхая свежий запах сырой земли, воды и зелени. Теплый, уютный… подтверждающий, что он жив.       Но какая же жуть… хуже этого страшилища, меняющего лица — когда он дрался со змеей, то даже не задумывался о том, что может умереть. А теперь, в этом сне… он точно узнал, что такое идти в безнадежный бой. Фффу… аж живот заболел, как гадко.       Он еще немного полежал, вдыхая запах земли, стараясь перебить засевший в горле — гадкий сон! — запах гари. От походного костерка пахнет совсем не так. И ручей рядом, можно умыться, напиться и вообще… успокоиться. Руки и ноги до сих пор дрожат, вспоминая долгий бег и…       Он ткнулся лбом в землю, вцепился пальцами. Как в детстве, когда убегал ото всех на пустыри, падал в бурьян и ревел от обиды. Но он-то уже не маленький! А этот бака-Саске наверняка смеется.       Добравшись до ручья, Наруто просто окунул лицо в воду, фыркнул, смывая грязь. Привидевшаяся жуть отступала — с кем он сражался? Уже и не вспомнить. Это все тот урод со змеями накрутил, потому и привиделось — он передернул плечами, вспоминая похожее на вывих ощущение запечатанной чакры. Вода ручья успокоилась — Узумаки наклонился, рассматривая себя — как обычно, глаза, волосы, дурацкие полосы на щеках… нахмурившись, он почесал правую щеку. Ощупал — щека, как щека… и почему казалось, что пальцы должны ощутить плотный валик шрама. Крест-накрест, вот так…       Нету. Приснилось, точно.       Вздохнув, он уселся на берегу, подтянув колени к груди. Это все пройдет, как проходило всегда — как все синяки и ссадины, сон рассеется и забудется. Не первый кошмар — в последнее время ему вообще много дряни снится, из-за демона, наверное. Просто надо немного подождать — к тому же, он теперь не один.       Здорово это — когда не один. В детстве мечтал о том, что родители не погибли, а просто его потеряли или там, на долгую миссию ушли. Или что найдется какой-нибудь дядя или дедушка — может, даже не особо заботливый, но взрослый, такой, у кого можно было бы спросить совета или просто поговорить, кто помнил бы, как его зовут. «Наруто», а не «чудовище». Был, конечно, дедуля-Хокаге… но он все равно был чужой, а хотелось — своего собственного…       Потом он мечтать перестал.       — У-зу-ма-ки! — позвали из-за кустов. — Ты там не утонул? Иди, ужинать будем.       Ну, можно считать, что его мечта немного исполнилась? А взрослые… ну что ж, нет их — и не надо. Обойдется — к тому же, сейчас у него и так все очень неплохо. Друзья есть, а Саске, хоть и придурок, но настоящий друг! Не друзей в свой дом не приглашают.       — Иду! — отозвался он. Еще раз умылся и полез под ветками кустов — обратно на поляну.              Маленький город на просторах Страны Огня.       — Ха! Встречайте великого жабьего отшельника, мудреца с горы Мебоку!       Эх, ну что за бандиты пошли! Мало того, что глупые, так еще и трусливые. Разбежались, не дали проявить себя перед девушкой…       — Прекрасная госпожа, позвольте вас проводить, ведь ночь полна опасностей!       Если честно, девица так себе, мелкая и тощая, хоть и одета богато. Плевать, ты пьян, и она прекрасна! Ты проводишь ее домой, и мама не будет плакать. Вот и девушка уже не плачет, улыбнулась, враз похорошев.       Болтай, болтай, великий отшельник. Вот мудрость, которую ты нашел — живи, влюбленным в каждый цветок, в каждую девчонку, даже если она похожа на мартышку. Радуйся каждому мгновению жизни, ведь она так хрупка и коротка. Детский смех, весеннее пение жаб, полет сокола в синеве, запах дорожной пыли, то мокрой от дождя, то высохшей от солнца, легким облачком вьющейся под ногами.       Придуманные судьбы в оправе книжных страниц.       Ты позовешь девчонку в ресторан, и она будет смотреть на тебя сквозь пелену влюбленности в глазах. И ночь с тобой будет воплощением ее мечтаний. Ты угадаешь мелкие детали — розы, лилии или безыскусные гвоздики, сорт вина и угощения, красивый полезный подарок, который не разочарует… Ты подаришь ей искру своей души, которая будет греть ее долгие годы.       Сказочный сон, подкрепленный щедрыми подарками. К тому же — без последствий.       Все последствия остались в прошлом…       Ты успел его увидеть. Взять на руки, погладить белые волосы. А потом ты ушел, чтобы вернуться к могиле. Их похоронили вместе — сына и его мать. Бедная, слабая, некрасивая, но отважная…       Девятихвостый…       Эй, не надо. Не вспоминай, все уже в прошлом. Время не повернуть вспять.       И все же, почему ты расточаешь комплименты всем подряд, а ночевать остаешься с такими, на которых без слез не взглянешь? Наверное, потому, что после Цу-чан ты просто боишься красивых девушек.              Ты уходишь и девушка машет рукой тебе вслед — ты умеешь расставаться без обид. Она поздоровела и похорошела после времени, проведенного с тобой. Ты скрываешься за поворотом…       И снова вспоминаешь.       Где-то там в далекой Конохе живет сын твоего ученика. Невинный мальчишка, своим рождением угробивший уйму хороших людей. Где-то там — интриги и свары ради власти и денег. И поистине забавно, что старая плесень ежемесячно расстается с огромной суммой, лишь бы ты не совался в их затхлый мирок, не рушил планы, как Гамабунта лес. Ты хорошо постарался, и стал подобием джинчурики — тобой пугают и стараются тебя не задевать.       Где-то там, уже не в Конохе, твои друзья. Взбалмошная девчонка и тихий мальчишка себе на уме — Цун и Орочи. Две части твоего сердца.       Ты улыбаешься небу — оно так чисто и прозрачно. Как твое сердце. Как твои мысли, в которых нет зла, как нет и памяти. Ну и что? Ты просто не обидчив. Обидеть тебя — не всякому под силу, а мелкие укусы старых интриганов нипочем твоей крепкой шкуре. Как они тряслись, как старались не допустить тебя к сыну Минато. Здорово ты их напугал — ах ты ж бля, чему он наше орудие научит! Думать научит, беда!       Ты бы забрал мальца, только чтоб посмотреть, как уроды скрежещут зубами. Вот только посмотрел на него, такого маленького, хрупкого… куда ты его потащишь? Чем кормить будешь? Ребенок ведь, не игрушка.       Ничего. Справится — он сильный. Вы еще встретитесь — и ты научишь его главному, самому ценному в этом жестоком мире — любить…