From the Inside

- Ну, здравствуй, большой плохой волк, - привычно замерший у окна парализованным изваянием Дерек резко оборачивается на голос, про себя недоумевая, как мог не услышать шагов или шума открывающейся двери. Но, главное, как не почувствовал запаха? Того самого, что навязчивым шлейфом преследовал его всюду в этом городе – смесь юношеской свежести, земли и крови. И тут же пришло понимание: это не Стайлз. Не-Стайлз. Подросток никогда не умел ходить тихо, сшибая на пути всё подряд и топая громче стаи берсерков, а вот стоящее перед ним существо обладало не одним десятком преимуществ даже перед лицом самого опытного оборотня. Запаха не было вовсе. Да и внешне он уже изменился: бледный до синевы, просвечивающийся, с лихорадочно блестящими влажными глазами и взглядом из-под бровей – с ехидцей и перманентным интересом увидеть реакцию на свою шутку. Как ребёнок, только слишком опасные игрушки держит в руках, забавляясь с чужими жизнями. - Ты… - Да. Хмурый волк догадался, как интересно, - знакомый до мельчайшего оттенка интонации голос так и лучится ехидством – еще одно отличие от настоящего Стайлза. Рука сама собой двинулась к заднему карману обычных тёмных джинсов, но до цели не добралась, перехваченная мгновенно оказавшимся рядом не-Стайлзом. Хейл почувствовал, как дробятся кости запястья, и задался вполне уместным вопросом: сколько же силы в этом духе? - Не делай глупостей, Дерек Хейл, и, возможно, мы расстанемся с миром. - Мягкие интонации, блестящие глаза - словно это не он в данный момент держит чужую руку в стальном объятии своих пальцев. - Боюсь, миром здесь и не пахнет, - сквозь начинающие прорезаться клыки огрызнулся мужчина. - Ты выращиваешь что-то на просторах своей вечно колючей щетины? Или боишься, что мужественность покинет тебя, если возьмешь в лапы бритву? Бедный маленький волк, без семьи, без друзей, единственная, кто обратила на тебя внимание - ненормальная, чиркнувшая спичкой над твоей семьёй. Уныло, не правда ли? - он говорит, постепенно прижимаясь к Дереку всё плотнее, пока не вжимает в себя так, что оборотень ощущает каждый его изгиб. - Давай же, дотронься до этого безвольного тела, ты же так давно этого хочешь. Только наивный дурачок Стайлз мог не заметить того, как ты на него смотришь, какая жажда обладания горит в твоих глазах. Я дам тебе, - смешок, - возможность ощутить, каково это – владеть им без остатка. - Не понимаю, о чем... - начал было Хейл, но замолчал, чувствуя, как легко ломается мизинец на его левой руке. Ничего особенного, однако наглядная демонстрация была очевидным предупреждением на будущее, а условия мужчина не любил. - Ничего не выйдет, детка, сегодня я дёргаю за ниточки. Но не тревожься – мои намерения очень приятны. - Его издевательское "детка" впечатывается в виски сверлящей мыслью о том, что последний, кто так его называл - мёртв, но в этой ситуации Дерек теряется. По-хорошему скрутить бы его, связать и рот заткнуть, но впервые их силы не равны в обратную сторону. - Что, скажешь, не хочешь его? Не мечтаешь о нём, распластанном под тобой и умоляющем его уничтожить? Не стремишься нагнуть на капот джипа и отыметь так, чтобы под его ногтями осталась содранная краска? Не жаждешь прокусить тонкую шею и ощутить вкус его крови? Открою тебе маленький секрет: он согласен на всё, что ты можешь ему предложить. Хейл запрещает себе представлять эти картинки, непроизвольно встряхивая головой, словно мокрый пёс, в уши которого попала вода. Это срабатывает – к недовольству не-Стайлза. Впрочем, улыбка мгновенно возвращается на его лицо, контрастируя с мёртвыми глазами. - Кажется, я знаю, что нужно сделать. Дерек не понимает, что изменилось, но ноздри тут же забивает запах. Кровь, свежесть, земля – выученные составляющие, испытывающие на прочность ежедневно, но сейчас были не только они. Густой, терпкий, щекочущий рецепторы запах пота и перебивающая все остальные нота желания – сильного, почти животного. Волк внутри начинает бесноваться. Он не желает сопротивляться, он требует взять немедленно то, что принадлежит ему по праву, то, что и так слишком долго ускользало от него. Он устал сидеть на привязи. Не-Стайлз ухмыляется, услышав зачастившее сердцебиение, и вжимается сильнее, потираясь пахом о наполовину вставший член Хейла, отпуская его руку и проводя языком по кадыку. И оборотня ведёт. Инстинкты берут верх, отбрасывая голос разума подальше. Почему, зачем, что потом – лишь шелуха. Дерек наклоняется, впиваясь поцелуем в растянутые в торжествующей улыбке губы. Они сухие и потрескавшиеся, с корочкой запёкшейся крови, и оборотень жадно вылизывает, толкается языком в рот, едва не урча от удовольствия и ощущения, что ему отвечают. Руки впиваются в худые ягодицы подростка, сжимая, заявляя свои права. Хочется большего контакта, и Хейл тянется к застёжке его джинсов. Стягивает вместе с бельём до щиколоток, скидывает клетчатую рубашку с костлявых плеч, следом летит и простая серая майка. Кожа парня увита синяками и порезами, чередующимися со старыми шрамами, и по цвету мало чем отличается от почти синюшного лица, но сейчас это не важно. Оборотень толкает его к столу, заставляя улечься грудью на гладкую поверхность, и, если бы время не поджимало, он бы завис, любуясь открывшимся видом. Но вместо этого лишь подходит ближе, оглаживает ягодицы ладонями, шлёпает раз, другой, и расстёгивает собственные джинсы. Это должно было быть совсем не так, и именно поэтому он не хочет видеть глаза парня под собой. В них либо пустота не-Стайлза, либо отвращение реального Стилински. В таком положении Дерек может представить, что всё происходит по-настоящему. Нет сил терпеть. Его хватает лишь на быструю подготовку – и он уже внутри. Моё, моё, моё! Не-Стайлз даже не вскрикивает, принимает член полностью, подаваясь навстречу, насаживаясь самостоятельно, и Дерек боится потерять контроль совсем, потому что кто бы ни был внутри этой головы, тело по-прежнему принадлежит Стайлзу, не-его и его Стайлзу, а ему нельзя делать больно. Хотя так узко, так долгожданно, так хорошо, а покорность сводит с ума. Дьявол, как же мерзко. И как прекрасно. Невозможно насытиться им. И, может, где-то там, внутри, настоящий Стайлз бьётся, кричит от ужаса, но нет сил прекратить. Волку внутри плевать на этические проблемы. Прямо под ним находится тот, кого так долго хотел его человек, и здесь нет никакого противоречия, поэтому он берёт руководство на себя. Вбивается в хрупкое тело мощными толчками, царапая когтями бока до крови. Агрессивно. Устремляясь к той точке невозврата, после которой ничего не будет как прежде. Глаза мерцают алым, из горла вырывается собственническое рычание, когда оборотень кончает, вгрызаясь в место между лопатками на бледной спине подростка, помечая, и чувствует пряную кровь на языке. Это отрезвляет, и сквозь всполохи послеоргазменной эйфории Дерек чувствует омерзение к самому себе, на плохо слушающихся ногах отходя от распластанного тела. Не-Стайлз неторопливо поднимается, натягивает трусы с джинсами, подхватывает с пола майку и рубашку, спокойно надевает. После наклоняется, завязывая вылезшие на кедах шнурки, и идёт в сторону выхода из лофта. И всё это – не скрывая высокомерной ухмылки победителя. И как бы Хейлу не хотелось стереть это выражение лица, он понимает, что сегодня тот действительно выиграл. А он, Дерек, проиграл больше, чем мог себе позволить даже в долгосрочной перспективе. Уже почти выйдя за дверь, не-Стайлз оборачивается и говорит: - Вы так заняты своими сверхъестественными проблемами, что не заметили никаких перемен в мальчишке, привыкли, что он всегда рядом и всегда готов помочь вам. А кто поможет ему? Его душа расколота, потому он и стал такой легкой добычей для меня. Можешь добавить его в свой список тех, кого ты потерял, Хейл. Он уходит, а Дерек долго ещё сверлит взглядом тот самый стол, видя, впрочем, не его, а неуверенную улыбку неуклюжего мальчишки, которую может больше никогда не увидеть. И правда - не уберёг и его.