Закон 260

Судьба — странная штука. Сначала ласково улыбается тебе, даруя дорожку удачи, а после злорадно смеется, загнав в тупик и поставив на колени. Много лет назад в нашем, так называемом, современном обществе произошел массовый всплеск недовольства по отношению к нынешнем законам, что привело к великой революции и войне против правительства. Ведь оно называло законами способы воровать у нас, убивать и унижать. Все началось с бет. Так, как они не способны иметь ребенка, то сорвавшееся с цепи государство записало их в настоящее рабство, посчитав отбросами общества. «Ведь смысл жалеть тех, кто не приносит пользы?» Им запретили вступать в браки и усыновлять детей из детских домов, отняв тем самым право иметь семью. Спокойные и рассудительные беты не стали предпринимать каких-либо мер, развязав государству руки еще больше. Поняв, что они способны на все безрассудство, рабочий день был увеличен в три раза. Беты были обязаны работать по двадцать часов в день, а за несоблюдение рабочего режима взимался огромный штраф. Но на этом не остановились. Призывной возраст был продлен до сорока лет, и в итоге их превратили не только в рабочую силу страны, но и в пушечное мясо, используемое в разгорающихся войнах. Затем переключились на альф. Решив, что в стране слишком много зрелых и работоспособных альф, которые способны принести государству немалую прибыль, они резко повысили налоги, что привело к закрытию частных фирм и к массовой безработице. Но правительство посчитало это пустяком, ведь есть же беты. Теперь они работали по тридцать шесть часов подряд, имея лишь шесть часов на сон, а после вновь наступала тяжелая работа. Далее наступила очередь омег и детей, что стало последней каплей общественного терпения. Им запретили рожать больше трех детей и делать аборты, закрыли большинство больниц, а так же детские дома и садики, дабы не тратить государственный бюджет на всякую «ерунду». Ведь содержание муниципальный учреждений отнимает слишком много денежных средств, и в итоге чиновникам и депутатам не на что купить себе новый мерседес или хамер. В итоге начались эпидемии, которые часто заканчивались летальным исходом, а юные омеги, которые залетели по глупости в первую же течку, были скованы узами на всю оставшуюся жизнь, из-за чего многие пытались покончить самоубийством. Гражданская война началась так же быстро, как и закончилась. Массовое вооруженное восстание против правительства началось в один момент по всей стране и закончилось через три дня. Казалось бы, что всего каких-то три дня. Этого слишком мало, чтобы могло произойти нечто глобальное. Но в этом и было всеобщее заблуждение. Поверьте, это была самая кровавая резня, какую только видело человечество… Тихие и безобидные беты словно взбесились, вечно непринужденные и нежные омеги слетели с катушек, а альфы перевоплотились в настоящих чудовищ, которых когда-то давно подавила природа. Это было самое страшное, что произошло с человечеством. Оно озверело. Подобно диким зверям у них появились длинные когти, которыми разрывали плоть, острые клыки, которыми вонзались в горло, хвосты и уши, а в глазах горело пламя ненависти, которое разгоралось с каждой секундой все больше, которое привело к победе. За эту победу была заплачена высокая цена, ведь еще тогда не все озверевшие люди смогли избавиться от признаков и повадок животных. До сих пор некоторые маленькие детки рождаются с ушками, пушистыми хвостами, острыми зубками и коготками. К сожалению, даже в новом мире сохранились такие понятия, как «высокомерность» и «презрение». Низкие и жалкие люди, считающие себя выше других, всегда будут презирать отличия от стандарта и выставлять на посмешище что-то нечто неординарное, нечто особенное. Те дети, что рождались со звериной сущностью, почти всегда становились изгоями, которых старались избегать. Но благодаря этой победе, этой цене была создана новая правовая система с новыми законами, благодаря которым мы, наконец, начали жить. Меня приговорили к закону номер 260. Он гласит о том, что родственники убитого человека могут сами выбрать любое наказание для преступника. После оглашения вердикта меня тот же час скрутили два высоких амбала-охранника, совершенно не беспокоясь о том, что мои ребра еще не срослись, и приносят мне невероятную боль, что способны вывернуть или сломать мне руки, заставляя тем самым корчить невообразимые гримасы боли, которые были всем на радость. Они выпроводили меня из зала суда в открытый холл, в котором скопилось еще больше журналистов, чем в самом зале суда. Каждый из них, словно собака, пытался урвать кусок побольше, выудить информацию или сделать фото для первой полосы в газете. Когда меня засунули в машину, я горько усмехнулся, представляя эпичные заголовки завтрашних газет. Тело пронзала страшная боль, разум — разочарование, память — предстоящий конец. Конец POV Джонни. — Вот, выпей чаю. — Бета осторожно поставил на стол поднос и бросил беспокойный взгляд на молодого омегу. — Бред, я все понимаю, но тебе не кажется, что дело зашло слишком далеко? — О чем ты, Байрон? — весело спросил рыжеволосый омега. — Все идет именно так, как я задумал. — Я ведь не так тебя воспитывал… Согласен, его стоит наказать, но не таким же чудовищным способом… — Байрон, я знаю, ты праведный, но не отрицай. Ты хочешь того же, что и я, что и отец. Взяв чашку, он вдохнул приятный аромат сладкого барбариса и сделал небольшой глоток. Бета лишь обреченно вздохнул, ведь все, что ему остается, так это смериться с произошедшим, ибо он не в силах что-либо исправить или изменить. Прошлого не воротишь, а мертвых не воскресишь. Но те раны, что избороздили дырами душу молодого омеги, не затянет та игра, что он задумал. — Да, ты прав… Я подготовлю все необходимое. Яды, что ты просил, уже доставили. — Склонив голову, Байрон поспешил удалиться и оставить омегу наедине со всем эти хаосом. Казалось бы, что почти месяц прошел со дня смерти его второго воспитанника, но он не мог в это поверить. Байрон всегда присматривал за близнецами. Не имея возможности родить своих детей, он обладал очень сильной привязанностью к братьям и старался дать им достойное воспитание, относясь к ним, как к собственным детям. Он еще помнил те времена, когда человечество озверело. Тогда он был юным мечтателем, желающим достигнуть собственных высот, ведь ему было всего семнадцать лет, но когда началась война, то все его мечты и надежды улетучились в тот момент, когда на его глазах растерзали собственных родителей. Тогда он и сам озверел, выпустил наружу монстра, которого таит каждая человеческая душа и от которого не смог потом избавиться, но, благодаря которому, его приняли на эту работу. Он был достаточно воспитан и образован, чтобы организовывать работу слуг, присматривать за детьми, не вдаваясь в подробности жизни хозяев, и не допускать сплетни среди других слуг. Работа ему нравилась, а, что еще важнее, он нравился близнецам. Отец альфа мальчиков, Клэйтон, сразу принял его на работу, не смотря на столь юный возраст. Он внимательно наблюдал за Байроном с самого первого дня его работы, видя в нем равного себе, но в то же время врага. Ведь он, как и сам Клэйтон, прошел через войну против системы. Вот только альфа сумел подавить в себе звериные качества и не передать их своим детям, в отличии от своего супруга… Омега мальчиков, Найжил, был на шесть лет моложе Клэйтона. Ему было всего девятнадцать, но молодым влюбленным было все равно на общие приоритеты. Они были счастливы вместе, а это главное, но, когда началась война… Омега не выдержал звериной сущности и, отдавшись инстинктам, потерял человечность. Альфа долго боролся за жизнь своего супруга и, благодаря многочисленным операциям, вернул ему частичную вменяемость. Но после родов слабая психика омеги не выдержала послеродовой депрессии, и он скончался. После рождения близнецов Клэйтон оказался ловушке. Он потерял любимого супруга, заново рожденный бизнес был готов в любой момент рухнуть, окружающие его люди носили «приветливые» маски, скрывающие зубастые морды жадности, дабы подлизаться и урвать кусок прибыли, а новорожденные дети нуждались в заботе и внимании… Но тут появился Байрон. Его внешность говорила сама за себя, но, не смотря на недоверие, альфа решил дать ему шанс, который Байрон оправдал в первый же день, приструнив прислугу и взяв управление домом на себя. Постепенно неприязнь к бете прошла, и Клэйтон стал доверять ему и даже, иногда, советовался по поводу организации бизнеса. Однажды Клэйтон поздно вернулся домой, находясь в нетрезвом состоянии. Партнеры отказались от прибыльного вложения, в результате чего альфа потерял почти пятьдесят процентов своего предприятия. Байрон дожидался хозяина на первом этаже в холле, и, сообщив, что дети спят, а дом в порядке, поспешил удалиться, дабы не тревожить альфу своим присутствием, ведь он прекрасно видел, что тот не в том расположении духа, чтобы позволить бете читать нотации. Но, неожиданно даже для самого себя, Клэйтон предложил бете выпить. Слуга не смел отказать своему хозяину. Они направились в кабинет хозяина, где провели остаток ночи и выпили не одну бутылку хорошего и крепкого коньяка. Альфа рассказал бете о своей жизни, о умершем супруге и о паршивых людях, которые вечно его окружают вне дома. Да, возможно сейчас он и казался слабаком, показывающим свои слабости, но не смотря на то, что Клэйтон был альфой, ему тоже хотелось иметь опору и поддержку, хотелось тепла и заботы… Байрон внимательно слушал своего хозяина, поражаясь его открытости и искренности. Может это алкоголь был виноват, а может звериная сущность в какой-то момент взяла верх над разумом, и Байрон позволил себя недопустимое, но альфа не сопротивлялся, ведь тоже желал этой связи. Утром Байрон молча оделся и ушел из кабинета, оставив альфу одного. Остальные слуги недовольно косились на него и, казалось, были раздражены, но Байрон живо завалил их работой, поняв, что они все слышали этой ночью, и не будет способа лучше заткнуть им рты, чем неимоверная усталость. Альфа появился лишь к обеду. Никто из них не вспоминал о вчерашней ночи, проведенной вместе. Каждый из них занимался своим делом. Байрон — домом и детьми. Клейтон — бизнесом. Лишь под вечер альфа зашел к бете в комнату, застав того за составлением плана работ на завтра. Положив ему руку на плечо, он произнес лишь тихое спасибо, после чего покинул комнату слуги, не видя как тот, склонившись над бумагами, молча ронял слезы при свете тусклой лампы, не слыша грохота на первом этаже и лишь утром увидев огромную дыру в стене. — Вызовите плотника и уберите это безобразие. — Байрон строго взглянул на замявшегося омежку, работающим уборщиком. Тот, кивнув, умчался исполнять приказ. Байрон устало вздохнул, ведь теперь придется подниматься в кабинет хозяина и докладывать об этом, а настроение и так было паршивым и видеть хозяина не хотелось. Альфа тоже был в плохом расположении духа и, когда бета открыл дверь, забыв постучаться, запустил в незваного гостя дротиком. — А если бы вы попали мне в глаз? Бета недовольно окинул взглядом стену напротив входа в кабинет, в которую вонзился дротик. Теперь еще и панель менять… — Извини… Что ты хотел? — Альфа устало опустился в кресло и, сложив руки на столе, опустил на них голову. — На первом этаже около лестницы в стене огромная дыра, а еще пары стульев не хватает, но я догадываюсь, что с ними случилось… — С этими словами бета задумчиво покрутил в руках кусок дерева, подобранный с места происшествия. — Будет вызван плотник, беспорядок уже убирают, а дети еще спят. Это все. — Больше ничего? — Да, больше ничего. Я могу идти? — Ступай. Закрыв за собой дверь, бета прислонился к ней спиной. Сердце почему-то больно щемило, щеки пылали, а глаза предательски не сдерживали слезы. Он и Клэйтон в этот день дали себе обещание, что больше подобного не повториться, что каждый из них будет выполнять свои обязанности и поддерживать исключительно деловые отношения между друг другом, но у Судьбы были свои планы. Спустя месяц, когда все уже было забыто, Клэйтон вновь напился. Его дело полностью прогорело и он вот-вот мог лишиться средств к существованию. Как и тогда, Байрон дожидался хозяина на первом этаже. Недовольно цокнув языком, он окинул хозяина недовольным взглядом. — Что произошло? — Спросил бета, посчитав, что нет необходимости докладывать о состоянии дома и детях. — Пойдем… — Альфа кивнул на лестницу. Чуя недоброе, бета недовольно вильнул хвостом, но все же отправился вслед за хозяином. Альфе нужна была поддержка как никогда, поэтому, когда хозяин позволил взглянуть на бумаги, бета не стал сопротивляться, когда альфа обнял его со спины. Поджав ушки, он, тихонько постанывая, позволил ласкать себя, снять одежду. Да, потом он будет стыдиться, что так запросто лег под альфу, позволил себе стонать и извиваться под ним, царапать его спину и сливаться в страстных поцелуях. Но в этот раз он не ушел под утро, как планировал изначально. Решив вновь взглянуть на документы, альфа застал бету полуодетым в кресле своего кабинета. — Доброе утро, хозяин, — устало произнес бета и, прижав ушки, зевнул. — Утро добрым бывает лишь на первом канале, и то, там врут. В ответ Байрон, не церемонясь, запустил в альфу папкой с бумагами. — Ты озверел?! — Альфа вскочил с дивана, уставившись на спокойное лицо Байрона. — Да, пол года тому назад я озверел. — Бета кивнул на папку с бумагами. Лишь спустя мгновенье до него дошло, и он заглянул в документы. — Но как… — У альфы просто не было слов. — Это не имеет значение. Лучше побыстрее одевайтесь и отправляйтесь в полицию, пока эти воры не уехали из города с вашей фирмой. Байрон слабо улыбнулся альфе, который не мог поверить документам. Встав с кресла, он обвил руками шею Клэйтона и прижался оголенным торсом к мощному телу хозяина, и, встав на цыпочки, прошептал на ушко: «Будьте осторожней с такими партнерами. Никому не доверяйте в этой жизни, и тогда не придется рушить стены.». С того самого дня Байрон стал неотъемлемой частью семьи Клэйтона. Альфа больше не скрывал своих чувств к бете, но тот категорически отказывался становиться его супругом, не соглашаясь даже на гражданский брак. Байрон прекрасно знал, что общество не воспримет связь влиятельного человека и беты, к тому же озверевшего. Не смотря на связь с хозяином, он сохранил за собой должность, не позволив нанять другого и по сей день выполняя обязанности, возложенные на него в первый день их знакомства. Подрастая, дети заметили эту связь и даже пытались называть Байрона папой. Но бета запретил так к нему обращаться. Ведь если подобное выйдет за рамки дома, то у Клэйтона вновь появятся проблемы. Альфа и дети очень обижались на это, но, в скором времени, поняли, что это необходимо. Да, они были семьей, но общепринятые рамки мешали жить свободно. Слишком жестока реальность, слишком мало времени прошло с окончания войны. С самого рождения братья близнецы были неразлучны: вместе играли, вместе проказничали и вместе получали. Они были непоседливыми детьми, но в тоже время серьезными и способными. Уже в шесть лет каждый из них поставил перед собой определенную задачу. Они поклялись, что решат ее и достигнут желаемого, чего бы это им не стоило. Повзрослев, каждый из них приобрел уникальную черту характера, благодаря которой их, наконец, можно было различить. Бред стал более серьезным, готовясь перенять дело отца, а Джед увлекся живописью и искусством. Однажды Байрон находился на втором этаже около западной гостиной. Неожиданно раздался звук бьющегося стекла, а затем душераздирающие крики. Кинувшись на помощь, Байрон чуть было не сбил с ног Джеда, который выбегал ему навстречу, держась рукой за щеку и прикрывая мокрое от слез лицо. — Джед! Что слу… — Оставь его! — Бред схватил за руку шокированного бету, останавливая, и позволяя омеге покинуть дом. — Пусть уходит. — Но… — Я сказал, пусть уходит!!! — Бред со всей силы дернул бету за руку, не позволяя пуститься в погоню за Джедом. Бета вскрикнул, вцепившись в руку омеги, только тогда тот отпустил его. Бред был потерян и в то же время напуган. Он не мог смотреть в глаза Байрону, требовавшему объяснений, отвечал невпопад, а потом и вовсе заперся в западной гостиной, не позволяя Байрону войти. Сколько он не стучался, сколько не умолял, но бете так и не удалось выяснить, что же произошло между братьями. Наконец сдавшись и решив, что стоит дать омеге отойти, и тогда он сам все поведает, бета оставил его в покое, но ошибся. С утра, когда бета пришел на кухню, дабы проверить, все ли готово к завтраку, один из слуг дрожащими руками протянул ему телефон. Звонили из морга. Джед погиб в автокатастрофе. Суд. Пресса. Заголовки в газетах. Папарацци у дверей дома. Водоворот событий закружил со страшной силой, и он опомниться не успел, как все уже было решено. Вот уже несколько недель они находились в тюрьме «Безнадега». Бред так и не рассказал, что произошло между ним и братом, оставляя бету мучатся в неведении. Смерть брата настолько пошатнула психику молодого омеги, что сразу после вынесения вердикта судьи он велел немедленно доставить Джонна в эту тюрьму, после чего, и они отправились сюда. Ведь только здесь не действуют человеческие законы и всеми принятые моральные принципы, а понимание и надежда умирает прежде, чем раздастся стук молотка судьи, который тебя сюда отправит. Именно здесь находится Ад и Гиена, а всеми известная река Стикс соткана из глубин отчаянья и криков о помощи, что разносятся внутри бетонных стен.