Закон 260

Я рассекал на своей машине дорогу ночного города, держа одной рукой руль, а другой бутылку коньяка, время от времени делая небольшие глотки. Мне просто напросто все осточертело, и хотелось хоть немного забыться. Если честно, то не могу вспомнить, когда все это началось. Когда я забил на родных и начал вести разгульный образ жизни, ночами развлекаясь с похотливыми омегами, не заботясь и не волнуясь ни о чем, кроме собственного удовольствия и собственных желаний. Да, это приносило некое наслаждение и эйфорию, оргазм и удовольствие, но потом все изменилось. Такая жизнь очень быстро утратила былые краски и азарт, который так привлекал, манил и дразнил. Все стало слишком серо, тускло и монотонно. Знаете, когда спишь с омегами направо и налево, то в один прекрасный момент все они сливаются в одну. Различие только в том, что омега меняет имя, кожу, рожу, рост и голос, а длина волос, телосложение и цвет белья варьируются от случая к случаю, не представляя какого-либо значения и не играя особо важной роли. Я повторяю им давно заученные фразы, делю одни и те же глупые шуточки, совершаю одинаковые движения в установленном порядке: «Ты так хорошо пахнешь…о, благодарю тебя…ты мне страшно нравишься…такое чувство, будто я во сне…ты просто ангел…». Талдычу каждый божий вечер разным омежкам одно и то же, а они с таким наивным взглядом ведутся на любые уловки, позволяя увести себя из клуба и посадить в машину. Ведь я уже зрелый, взрослый альфа, которому совсем недавно исполнилось двадцать семь лет. Я держу себя в хорошей физической форме, регулярно посещая спортзал, имею престижную должность в крупной фирме. У меня черные густые волосы, голубые глаза, обворожительная улыбка и веселый добродушный характер, на что собственно и ведется множество омег, желая заполучить меня, чем я и пользуюсь. Но я не мог насытиться кем-то одним, продолжая менять омег как перчатки. Прибавив газа, от чего двигатель протяжно зарычал, я мчался по тускло освещенному шоссе. Ночь только начиналась, и это было мое время. Время, чтобы отдохнуть от повседневной рутины, и дать волю своим желаниям и эмоциям. Алкоголь потихоньку выветривал из головы все беспокойство и заботы, принося чувство легкости и веселья. У обочины я заметил курящего паренька, одиноко стоявшего под фонарным столбом. Мало где сейчас можно найти работающий магазин, чтобы купить сигареты, поэтому, недолго думая, я притормозил рядом и, высунув голову из открытого окна, решив для начала поиздеваться, приветливо улыбнувшись, спросил, слегка заплетающимся языком: — Сколько за ночь? Это был молодой омега двадцати лет, с огненно-рыжими волосами, зелеными глазами, которые блестели в свете тусклых фонарей, как два изумруда. Потрепанные джинсы плотно обтягивали его аппетитную упругую попку, а пестрая майка не могла защитить от прохлады ночного воздуха, от чего паренек покрылся мурашками и тихонько вздрагивал. Устало усмехнувшись, он затянулся сигаретой и, выпустив дым, произнес: — Хороший подкат. Всегда работает? — Почти всегда, — я вышел из машины, громко хлопнув дверью, подошел к нему и попросил закурить. — Ты уже готовый, — протягивая сигарету, заметил он, — а если менты поймают? — Пусть сначала догонят, — усмехнулся я, закуривая сигарету. — Гонщик? — слегка наклонив голову, игриво спросил он. — Сам как думаешь? — я кивнул на свою машину. Ничего не говоря, он подошел к ней и, подняв крышку капота, пробежался глазами по внутренностям машины, после чего, одобрительно хмыкнув, съязвил: — Где украл? — Сам собрал, — улыбнулся я, глубоко затягиваясь дешевой сигаретой. — Прокатишь? — захлопнув крышку капота и не дожидаясь моего ответа, он весело зашагал к двери, залез на пассажирское сиденье и довольно поерзал, устраиваясь поудобней. — Я же синий, не боишься? — немного удивленно спросил я, подойдя к машине и наклонившись к окошку, чтобы заглянуть в наглое личико этого омежки. Тот, ничего не ответив, поднял стекло, дав понять, что его решение окончательно. Бросив не докуренную сигарету на асфальт и затушив ее ногой, я прошел к месту водителя. В первый раз в жизни мне попался такой наглый паренек, который заставляет заинтересоваться собой. Ну что же, посмотрим, из чего ты сделан, омежка. Во мне вновь разыгралось то чувство голода, которое я пытался удалить с разными омегами. Мы довольно долго катались по ночному городу, распивая остатки коньяка. Этот омежка оказался не только наглым, но еще и очень болтливым, но это даже было приятно. Наше незамысловатое свидание близилось к кульминационному завершению, и наверняка все бы пошло как обычно: мы нашли бы укромное местечко, где смогли бы вдоволь насладиться друг другом, после чего разошлись в разные стороны, не оглядываясь назад. Но Фортуна мне сегодня улыбнулась, ведь этот искуситель придумал интересный способ разнообразить наш вечер. Если бы я тогда знал, что та улыбка Фортуны была издевательской, то, возможно, не оказался бы в такой жопе, как сейчас. Этот омега предложил мне участвовать на моей машине в одних из уличных гонок, призом в которых были неплохие деньги. Алкоголь полностью затуманил разум. Я совершенно не думал, что в таком виде уже не могу нормально вести машину и обязательно влечу если не в столб, то во встречную машину. Но алкоголь полностью затуманил разум, стирая границы разумного и позволяя выйти за рамки дозволенного. Я согласился, наполненный решимостью, что запросто выиграю, и, поменявшись с ним местами, мы поехали на место гонок. Это оказался целый квартал, переливающийся в темноте всеми цветами радуги. Толпы разодетых и полуголых людей, оглушающая музыка, которая, казалось, проходила сквозь тебя, оставляя щекотливое чувство в груди. Казалось, что это место было насквозь прокурено, ибо дым сигарет и травки буквально пропитывал тебя до костей, задурманивая еще больше. Рыжеволосый омега вылез из моей машины. Казалось, что чувствует здесь себя как дома. Поздоровавшись с толпой, он весело заявил о моем участии, которое приняли с бурными воплями радости. А кто не будет рад новому участнику? Ведь это превосходная возможность придумать новую ставку и заработать денег. На старте уже стояли готовые к заезду машины. Толпа делала ставки. Я осмотрел гонщиков. В основном гонялись альфы, которые хотели выпендриться перед омегами, а те с визгами и писками бросались на шею к победителю, который забирал все деньги. Их машины были ничуть не хуже моей, поэтому я, не раздумывая, подъехал к стартовой черте. Семь машин стояли на старте, готовые сорваться в любую секунду. Ставки были сделаны, и взволнованная толпа с восторгом ждала, когда длинноногий омега, стоявший перед машинами, даст сигнал начала гонки. — На старт! — он поднял над головой ярко-красный платок. Машины бешено зарычали, словно звери. Ситуация накалялась с каждой секундой, пока этот омега выдерживал паузу, нагоняя все больше и больше волнения толпе, а водителям трепля нервы. — Внимание! Резкий свет вспыхнул вдоль дороги. Сотни, а может тысячи, лампочек с двух сторон дороги потянулись вдаль, обозначая трассу, которую необходимо было проехать. — Поехали! Омега махнул платком, подавая сигнал. Машины резко сорвались с места, оставляя позади себя шлейф из дыма выхлопной трубы. Адреналин смешался с алкоголем, сердце бешено колотилось, руки намертво вцепились в руль. Сама только мысль, что я способен в подобном состоянии вести гонку, вызывало страх и удовольствие в одном флаконе. Эта была незамысловатая игра, в которой ты балансируешь на грани пропасти, желанием получить больше адреналина, и понять на что способны собственное тело и разум. Передо мной была лишь трасса, которую необходимо было преодолеть, а внутри желание быть первым. Быть победителем. Понятие не имею, когда внутри меня начало расти это чувство. Когда я начал хотеть действительно победить. Эта раскаленная обстановка, страх оказаться последним, который и подгоняет тебя жать на педаль со всей силы, совершенно забыв о тормозах и сбавляя скорость только на крутых поворотах, на которых заносит машину. Но даже это не в состоянии остановить или напугать тебя. Это мнимый страх лишь порождает чувство борьбы за победу. Вот она! Финишная прямая! Еще каких-то сто пятьдесят метров и я стану победителем! Но откуда ни возьмись, прямо посреди дороги оказывается человек. Визг шин автомобиля, я пытаюсь вывернуть в сторону, но вокруг пьяные зрители и единственным выходом остается бетонная стена. Машину занесло на повороте, и я не смог ее выровнять. Звук удара машины о стену, разбившегося стекла, крики людей, запах собственной крови и дикая боль во всем теле, которую не смог блокировать ни шок от аварии, ни выпитый алкоголь.

***

Судя по своеобразному запаху, я находился в больнице. С самого детства ненавижу это заведение с простерилизованным воздухом, который словно старался вымыть тебя из нутрии. Ребра ужасно болели и были туго перевязаны, от чего каждый вздох давался с огромным трудом. Солнце слепило глаза, услужливое похмелье после бурной ночи разрывало бедную голову, а память с удовольствием предоставляла не самые приятные картинки случившейся аварии. Но не успел я проснуться, как ко мне в палату вошел доктор, а с ним и добрый дядя полицейский, который, если судить по выражению его гримасы, был готов меня напополам разорвать, закопать, а потом еще и насрать на могилку. — Вы помните, что вчера произошло? — без лишних слов спросил доктор. — Частями, — во рту пересохло, а в горле першило, от чего говорить было сложно. — Просветите? — Вы попали в аварию, в которой насмерть сбили человека. Его полностью раздавило, и он сразу умер на месте происшествия, — спокойно произнес врач и даже глазом не моргнул. А вот у меня все внутри перевернулось с ног на голову. Я прекрасно помнил, что на дороге был человек, но поэтому и свернул в сторону бетонной стены. Неужели я все-таки кого-то сбил? — А можно поподробней? — сиплым от волнения голосом спросил я. — Просто не помню, чтобы сбивал кого-то… — Ты даже не помнишь этого?! — глаза мужчины в форме неожиданно округлились до невероятных размеров, руки сжались в кулаки. — Ты даже не помнишь, что убил человека, ублюдок?! — в его голосе слышалось искреннее удивление, но в то же время жгучая злость и обида. — Джозофер, успокойтесь, прошу, — врач преградил ему путь, но разве низенький доктор в белом халатике способен остановить разъяренного рослого мужчину? — Таким, как ты, не место в этой жизни! Да чтоб тебя к смертной казни приговорили, подонок! — Прошу вас, выйдите из палаты! — доктор предпринял бессмысленные попытки вытолкнуть его из палаты. — Я его еще маленьким на руках носил! Вырастил его! А ты, ничтожество, взял и убил его! — Охрана! Выведите этого человека! Охрана! Сказать, что я был удивлен — это ничего не сказать. Я был просто в шоке от того, что произошло. Мало того, что разбил машину, оказался в больнице с поломанными ребрами, так еще и человека убил. Да, несомненно, у этого полицейского было право проклинать меня и желать мне смерти. — Я сбил его сына? — тихим голосом спросил я у доктора, когда ему все же удалось выпроводить этого человека. — Нет, — выдохнул доктор и, поправив очки, продолжил, — Джозофер - дядя того парнишки, которого вы сбили. Узнав, что его племянник мертв, он лично хотел увидеть вас. Я не имел ничего против, но не знал, что это перерастет в подобную истерику. А все-таки он представитель власти! Думаю, вы встретитесь с отцом этого мальчика на суде. Единственное, что я знаю, так это то, что это очень влиятельный человек. — Господи, — я устало вздохнул. Груз тяжести всего случившегося резко упал на плечи. Мозг категорически не хотел принимать эту информацию. Я отказывался верить в то, что убил человека. Как же хотелось просто закрыть глаза, сосчитать до трех и, открыв их, понять, что это все просто глупый сон. Ведь я просто хотел расслабиться ночью, а что получилось в итоге? — Крепитесь, это все, что могу вам посоветовать. А сейчас мне необходимо осмотреть ваши ребра.

***

Наверное, каждый из нас, когда-то смотрел по телевизору передачу, кино, или сериал, где грозный дядя в черной мантии и с молотком в руке решает судьбу человека запретного в решетчатой клетке, именуемой скамьей подсудимых. Стены суда украшены картинами правосудия, верховенства закона, победы добра над злом, а сам зал переполнен людьми, которые наблюдают процесс заседания. Перед судьей расхаживают два человека в строгих деловых костюмах, один из которых пытается вас героически защитить, а другой засадить в не очень приятное место. Они грамотно и членораздельно произносят умные слова, вычитанные в толстом словаре, доказывают их, прикрываясь какой-либо статьей из конституции, а дядя с молотком внимательно их слушает, а потом и говорит: кто прав, а кому гнить в тюрьме. Так вот, это все бред сивой кобылы! Стены зала суда выкрашены в тусклый серый цвет, который давит на тебя, заставляет комнату сжиматься и чувствовать себя не то, чтобы уныло, а обреченно. Никто тут и не подумает защищать твою кандидатуру, а скорее наоборот: мужчины в деловых костюмах на перебой будут стараться доказать твою вину, а судья, взявший взятку еще до того, как попал в зал суда, уже наперед знает твою судьбу и все, что ему остается, так это тянуть время перед камерами и журналистами, которых тут хренова куча. Ведь хотя бы для приличия необходимо, чтобы выглядело все законно. Я сидел за решеткой и тоскливо поглядывал на собравшихся вокруг меня репортеров, злобно зыркающих альф, омег и бет, которые, казалось, осуждали и презирали само мое существование. Но благодаря лошадиной дозе обезболивающего, которое мне дал добрый доктор, все чувства притупились, и мне было, грубо говоря, фиолетового на то, что тут происходит. Но я прекрасно осознавал всю ту тяжесть вины. То наказание, что вынесет судья, будет вполне справедливо, и я безоговорочно приму его, чтобы очистить свою душу от этого греха. И возможно, что я бы и продолжал так и дальше сидеть, бессмысленно переводя взгляд от одного человека к другому, а потом бы меня увели в выгребную яму, именуемой тюрьмой строгого режима «Безнадега», в которой не то, чтобы искупать вину, в ней выжить не возможно. Ведь там совершенно отсутствуют санитарные нормы, нет даже врачей, не говоря уже о еде и спальном месте, а с заключенными обращаются как со скотом. Но в какую-то секунду все пошло не так: дыхание резко перехватило, а в глазах потемнело. Меня окутал терпкий, сладковатый запах, стало невыносимо жарко, словно пламя съедало тело заживо. Схватившись рукой за голову, я начал задыхаться. — Суд постановил, — резкий и грубый голос пробил стоящий звон в ушах, — Джонн Вердон признается виновным. Суд приговаривает к мере наказания согласно закону 260. Решение окончательно и обжалованию не подлежит, — с этими словами судья громко стукнул молотком. В эту секунду зрение вернулось. Подняв голову, я увидел прожигающий меня насквозь взгляд зеленых глаз того рыжеволосого омеги, который и уговорил меня участвовать в гонках. — Надеюсь, ты готов страдать, — гневно прошептал он.