Путешествие в один конец

      Северный ветер гулял по крутым склонам могучего Карадраса, что воспламенялся в свете заходящего солнца. Уже много дней мы поднимались по вершине Мглистых гор, забыв о теплом ужине и отдыхе; ледяной ветер обжигал не хуже огня, а высокие пики хребта не давали расслабиться, вселяя чувство беспокойства.       Высокие путники пытались помочь бедолагам-хоббитам, которым путешествие давалось труднее, и они чаще других дрожали от холода, пытаясь выбраться с огромных сугробов, куда постоянно проваливались. Ближе всех ко мне держался Сэм. Во время всего путешествия он проявлял невероятное любопытство и больше остальных разговаривал со мной, с интересом внимая рассказам об эльфийской жизни и обычаях. Я же могла смело утверждать, что завела еще одного хорошего друга среди нашей компании. Только один человек не мог смириться с моим присутствием — Боромир. Он не сказал мне ни слова за все время, лишь кидал гневные взгляды.       С каждой минутой нарастала буря, и снег вихрями носился по склонам горы, затрудняя путь. Мы добрались почти до самой вершины и шли по узким дорожкам, что покрылись льдом. Вдруг вдали послышался злобный голос, разносящийся по округе.       Cuiva nwalca Carnirasse…       — Что там слышится такое? — проговорил Леголас, всматриваясь.       …nai yarvaxea rasselya…       Голос нарастал все яснее и громче.       — Это Саруман! — закричал Гэндальф. — Он пытается разбудить гнев горы!       …taltuva notto-carinnar!       В это мгновение огромные камни обрушились с вершины и миновали на расстоянии вытянутой руки от нас. Все кинулись к стене.       — Гэндальф! Нам с ним не справиться! Нужно вернуться! — Арагорн пытался перекричать бурю и вразумить мага, но тот не отступал.       — Нет!       Волшебник встал на краю уступа и начал заклинать стихию.       Losto Caradhras…       Снова градом посыпались глыбы и, с грохотом ударяясь о гору, заставили нас еще крепче держать друг друга. Земля под ногами зашаталась, отчего я упала на колени, хватаясь за утес и стараясь не потерять равновесие. Леголас живо схватил меня в охапку и прижал ближе к себе, таким образом удерживая от падения.       …sedho hodo nuitho i 'ruith!       Сверху послышался треск, и лавина полностью завалила нас. Перед глазами стало темно, воздуха не хватало. Все тело обжигал мороз, просачиваясь даже под теплую одежду. Я разгребала снег, пытаясь выбраться из-под навала, но под тяжестью тела ноги провалились все ниже, и я начала задыхаться, стараясь быстрее работать руками. Через несколько резких движений я наконец-то выбралась наверх и судорожно вдохнула, глотая воздух.       — Нужно как можно скорее спускаться! — краем уха я услышала оклик Боромира и повернулась к нему. Рядом, почти все синие от холода, дрожали хоббиты. — Пойдем через врата Рохана, свернем на запад и минуем мой город!       — Тогда мы окажемся слишком близко к Изенгарду!       — Давайте пройдем чрез гору и копи Мории! — вмешался гном.       Гэндольф тяжело посмотрел на путников и промолвил:       — Это решит Хранитель кольца.       Фродо испуганно глянул на мага и осмотрелся по сторонам. Несчастный хоббит не мог выбрать дорогу и тогда решился:       — Мы пойдем через копи, — таков был ответ Хранителя.

***

      Нас окружали холодные стены Мории; мертвая земля была окутана мраком и туманом. Голые камни, и не одного зеленого ростка. В тишине был слышен только всплеск воды черного озера, что тихо прибивалась к ногам. Гэндальф стоял у входа великого царства и пытался понять, что же скрывается за тайной, писанной на эльфийском и озаряемой лунным светом ночи. Остальные лишь молча наблюдали за попытками мага.       — Это загадка!       Фродо встал и подошел ближе.       — Молви «друг» и войди, — он оглянулся. — Как будет по-эльфийски «друг»?       — Mellon, — ответил Гэндальф, и двери сразу же отворились.       Мы зашли внутрь, где огромное пространство было наполнено лишь тьмой, что даже рядом стоящего путника не разглядишь. Пробираясь в темноте, Гимли увлеченно рассказывал про гостеприимство его родича Балина и говорил о нем без остановки, пока Гэндальф не озарил пещеру волшебным светом. После чего все резко остановились: шахта была устлана ковром из трупов, у которых не осталось ничего, кроме костей.       От увиденного у меня перехватило дыхание, и я оперлась о стену, чтобы не упасть. Медленно по ней сползая, я оказалась на холодном полу. Когда маг осветил северную часть пещеры, я, глубоко вздохнув, повернула голову и застыла в немом ужасе: в паре шагов от меня находилось лицо, исказившееся от страха и времени. Пустые глазницы, казалось, так и впились взглядом, а рот окаменел от крика. Мертвец напоминал обгоревшее тело матери, что с таким же выражением лежало на полу нашего дома. Дрожащей рукой я коснулась черепа и провела пальцами по костям, но, опомнившись, отпрянула от трупа. В ушах зазвенело, движения остальных напоминали неясные тени, носившиеся туда и обратно.       — Нет, нет, нет, — я прикрыла рот рукой и замотала головой, борясь с приступом нахлынувших воспоминаний. Еще несколько бесконечных минут я прижималась к стене, безжалостно отгоняя страшные картинки.       К реальности меня вернул крик Фродо, и я побежала к Братству. Хоббит висел в воздухе, где его мерзкими щупальцами держало странное чудище. Не теряя ни минуты, все бросились на спасение Фродо и метали стрелы в пасть существа, попутно рубая мечом его скользкое тело. Боромир сильным взмахом стали отрубил щупалец, что держал хоббита, и Фродо упал прямо на руки гондорцу.       — Быстро! Все в шахту! — закричал Гэндальф, и все кинулись в укрытие.       Тварь последовала за нами, попутно хватаясь за стены и руша все на своем пути. Камни посыпались на землю, обрушивая стены и заваливая вход. Мы успели скрыться от твари, но, обернувшись, осознали, что обратного выхода не осталось. Врата Мории оказались закрытыми.       — Теперь мы отправимся через бесконечный мрак. Будьте готовы встретиться со злом, что обитает в недрах этих глубоких тоннелей.       Мы шли во тьме гномьих шахт, и с каждым последующим шагом мне становилось все хуже. Воспоминания уже давно отступили, но лихорадочный стук сердца и дрожь в руках не унимались. Тошнота подступила к горлу, а в глазах помутнело, словно кто-то прикрыл их рукой. Голова начала кружиться, и я плохо различала все вокруг. Вот скользкая стена, покрытая мхом, а недалеко мерцает отблеск волшебного света. Я оперлась рукой о камни и остановилась.       — Лаура, постой.       — Что? — спросила девушка, но когда обернулась ко мне, глаза ее округлились, как та луна на фоне звездного неба. — О Эру! Что с тобой? Ты так бледна!       — Не знаю, просто голова закружилась.       — Я позову Гэндальфа.       — Нет, не стоит, просто побудь со мной, — я схватила ее за руку и придержала.       — Ты сможешь идти?       — Да, конечно, — я оттолкнулась от шершавых камней и сделала шаг, но разум затмился, и я свалилась к ногам Лауры.       Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи, все сильнее возвращая к реальности. Я перехватила руку и задержала пальцы на чужом запястье.       — Мне уже лучше, хватит так делать.       — Так и не скажешь, — длинные пальцы коснулись разгоряченного лба.       Я узнала голос Леголаса.       Мне не хотелось открывать глаза, и я стала наслаждаться прохладным, но слегка затхлым воздухом пещеры. Леголас стал гладить меня по волосам, и я улыбнулась, отвлекаясь от шума в голове. Я приоткрыла веки и глянула по сторонам — везде была сплошная темнота и лишь еле заметный островок света, то ли от пламени, то ли от магии.       — Выглядишь слишком измученной и слабой, тебе необходимо поесть.       Он встал и направился к сумкам, копаясь и ища там что-то. Я немного подвинулась посмотреть, что происходит, но все остальные члены Братства мирно спали, и грудь каждого приподнималась в такт размеренному дыханию. Рядом, подложив руки под голову и укутавшись в плащ, лежала Лаура. Леголас вернулся и подал мне кусочек хлеба с сыром.       — Где остальные?       — Все выбились из сил, и мы решились на ночлег.       — Почему же ты не спишь?       — Кто же тогда будет охранять сон путников? — Леголас улыбнулся, и его лик сделался совсем иным, чем при свете дня. Уставшее, с тяжелым взглядом лицо напоминало скорее простого, обремененного будничными делами человека, а не прекрасного, почти безупречного эльфа.       Я откусила от хлеба и стала медленно жевать, раздумывая над случившимся.       — О чем ты размышляешь? — поинтересовался эльф, расположившись рядом и тоже стал не спеша есть сыр.       — Пытаюсь понять, что я только что видела.       — Да, зрелище не из самых приятных.       Мы еще долго молчали, наблюдая за спящими, когда я повернулась к Леголасу.       — Расскажи мне.       — Что ты желаешь услышать?       — О твоем детстве, возможно, о том, что до сих пор согревает сердце.       — Хорошо.       Он задумчиво глянул вдаль, обдумывая, что же сказать, и тогда молвил:       — Очень много лет назад, когда Лихолесье еще звалось Великой Пущей и я был совсем ребенком, мою душу поразила одна прогулка в чаще. Тогда стояла ранняя весна, и мир купался в деревьях, озаряемых солнечными лучами. Все было столь ярким: от запахов до виденья, что казалось, будто весь свет состоит из зелени. И тогда, лишь на мгновенье, я заприметил совсем молодого оленя с невеликими, но заметными рогами, отливавшими блеском восходящего солнца. Он глянул своими черными глазами на меня и сразу же пропал. И в тот миг мой мир перевернулся, и я познал необъятную красоту природы. Конечно, и раннее я знал, что мир прекрасен, но только тогда впервые это прочувствовал до глубины души. Не знаю почему, но это одно из самых запоминающихся событий детства.       Я положила голову эльфу на плечо и прижалась ближе, чтобы согреться. От рассказа в памяти всплыли и свои воспоминания.       — Я тоже часто бывала в лесу, когда была ребенком. Любила сидеть на высоком дереве, спрятавшись в густой листве, и слушать шум ветра, что тепло обвевает кожу. Порой даже мечтала, что ветра, достигшие моря или побывавшее в далеких краях и вернувшиеся ко мне, расскажут о своих путешествиях.       — И часто ты бывала на столь заманчивых прогулках?       — Да, даже слишком. Однажды одна из них спасла меня от гибели.       — Что же произошло?       — Тем жарким днем я как обычно гуляла в чаще и заметила что-то странное на небе. Разглядев, я увидела дым от пламени, слишком обильного для простого костра, и сразу помчалась к источнику, что оказался моей деревней. Когда я прибежала туда, то увидела то, что предпочла бы забыть: мертвых детей, своих друзей, с коими выросла вместе, видела и соседей, сгоревших заживо, а некоторых слышала, кого пламя не успело поразить. Но страшней всего было, когда увидела голову отца на пике и обгоревшее тело в доме, что уже не напоминало ту поразительно красивую женщину, что родила меня. В то мгновенье я потерялась, забылась, не знала, что делать и стала рыдать прямо в доме, не услыхав, как сзади кто-то подобрался и схватил меня за шкирку. Орк, не сложно догадаться. Видимо, отбился от своей стаи, желая продолжить трапезу. И он бы ее и получил, если бы не Лаура и остальные эльыф. Они убили его и забрали меня с собой.       Я неприятно сглотнула и отвернулась.       — Но теперь ты не одна, — эльф приподнял меня за подбородок и выразительно глянул, — у тебя есть друзья, что всегда помогут и защитят.       — Я знаю, — я крепче сжала его руку и улыбнулась. — Спасибо.       Он поцеловал меня в макушку и приобнял, после чего я, слушая дыхание эльфа, заснула.

***

      Прошло три дня с того момента, как мы миновали врата Мории и спокойно шли по копи, но в последний день нам не посчастливилось разбудить древнейшее зло, и теперь необъятное пламя озаряло высокий зал с множеством колонн, число которых не сосчитать. Мы спасались от чудовища, о котором я слышала лишь в легендах, рассказанными эльфами. Балрог. Окутанный дымом и тенями, он мчался за нами, размахивая огненной гривой и мечом. Никогда не думала, что увижу порождение сказок наяву, да и еще столь отчетливо, ощущая спиной жар бича.       Демон крушил все на своем пути, разламывая камни и руша лестницы, а стрелы, метаемые скопившимся орками, пролетали совсем рядом, оставляя неприятный свист в ушах. Под ногами дрожала земля, и перепрыгивать через зияющие ямы было все сложнее. И вот наконец-то мы добрались до моста, что был единственным спасением. Первым бежал Боромир, что остановился, увидев высоту, над которой возвышался узкий мостик, не шире мужских плеч.       — Давай же, скорее! — прокричал Арагорн и подтолкнул гондорца, который несмелыми шагами поспешил на ту сторону.       — Мэри! Пиппин! Живо сюда! — хоббиты стояли как вкопанные, застывшие от страха, от чего Арагорну и Леголасу пришлось взять их на руки и помочь перебраться.       Последними бежал Гэндальф, и когда я была уже на середине моста, а за мной Фродо, маг вдруг остановился и повернулся к нам спиной, обращаясь к Балрогу.       — Нет! Фродо, стой! — хоббит помчался обратно к волшебнику, но мне удалось схватить его и остановить, удерживая за плечи и таща к остальным.       — Пусти меня, нет! Отпусти! — хоббит отчаянно вырывался.       Пока я боролась с хоббитом, Гэндальф не пускал демона далее.       — Ты не пройдешь! — он ударил посохом о мост, что пошел трещинами и начал обрушиваться прямо под ногами мага.       Свирепый и громкий рев демона огласил всю округу и подверг ужасу. Балрог полетел в бездну, но успел ухватить Гэндальфа замахнувшимся бичом и потащить за собой, отчего тот из последних сил ухватился за обломки.       — Нет, Гэндальф! — Фродо больно стукнул меня по ноге и, вырвавшись, побежал к Гэндальфу, ловя его за руку.       — Бегите, скорее! — судорожно произнес Гэндальф и разжал пальцы, позволяя телу последовать за Балрогом.       — Нет! — душераздирающее прокричал Фродо, бросаясь за магом, но я снова схватила его за пятки и не дала продвинуться больше ни на шаг.       — Фродо! Мост сейчас провалиться, скорее назад! — я пыталась успокоить хоббита, но едва ли у меня это получалось. — Прошу тебя, иначе мы погибнем!       Хоббит на секунду застыл, но лихорадочно повернулся ко мне, уже не выдираясь, и пополз обратно к остальным. Мы почти добрались, как оставшийся мост неожиданно хрустнул и стал ломаться. Я схватила хоббита за руку и потащила быстрее, но проход окончательно сломался, и мы полетели вниз.       В последний момент мне удалось вцепиться о камень у края, и мы повисли в воздухе. Рука, которой я держала хоббита, стала потеть, и его пальцы скользили вниз. Фродо взялся за плащ и свободной рукой быстро вложил что-то холодное мне в ладонь.       — Фродо, держись!       Подоспевший Арагорн схватил меня за руку и потащил на себя, но было слишком поздно — мой плащ порвался, и хоббит не успел ухватиться за меня.       — Нет! — я прокричала хоббиту, но тот уже падал в огненную бездну. Я видела маленькое тело Хранителя, что камнем летело во мрак, не надеясь на спасение.       Вытащив меня наверх, Арагорн распахнул глаза от ужаса и посмотрел вниз.       — Их не спасти, быстрее!       Орки все еще метали стрелы в нас, и некоторые из них пролетали слишком близко. Очнувшийся Арагорн помчался с остальными к выходу, уворачиваясь от стрел. И лишь когда увидела яркий свет, я обессилено рухнула на землю и разжала онемевшую руку, в которой поблескивало Кольцо Всевластия с каплей засохшей крови на ободке.