Путешествие в один конец

      Молчаливую ночь нарушали лишь тихие всплески прибиваемой к берегам воды, что медленно несла Братство по сонной реке. Укутанный в звездное полотно задремавший месяц лениво склонил голову на мягкую подушку из темных облаков и с интересом наблюдал за игрой полуночных огоньков, что, взявшись под руки, водили веселый хоровод, озаряя своими танцами смоляной небосвод.       — Слишком тихо для ночной поры, — Арагорн настороженно посмотрел по сторонам и, продолжая грести, сильнее сжал весла. — Лучше пригнитесь и не высовывайтесь.       Я отсела от бортика и взволнованно посмотрела на Сэма, выглядевшего не менее встревоженным. Вцепившись в края лодки, я стала нервно оглядываться, чувствуя, как тревога тягучей жидкостью распространяется по венам. Арагорн дал быстрый знак, и остальные стали медленно направляться к западному берегу.       — Там пронеслась чья-то тень, — прошептал полурослик, несмело показывая на темные силуэты деревьев, — и не одна.       После этих слов воздух стал слишком тяжелым для человеческих легких, он ядовитым туманом въедался в сердце, становился осязаемым, проникая под кожу и сдирая ее вместе с мясом и ногтями. Неожиданно ночную мглу молнией пронзила пущенная с берега стрела — она пролетела всего в нескольких дюймах от моей головы; следующая вонзилась прямо в лодку. Нас обступил смертоносный град стрел, что с шумным свистом впивался в речную гладь и беспокоил ее сонных обитателей.       Повернувшись, я заметила неподвижного Сэма, замершего и забывшего обо всем, со стеклянным взором наблюдавшего за происходящим. Я окликнула полурослика и дернула его за рукав, но он лишь покачал головой, словно безвольная кукла, и я со всей силы пихнула его на дно лодки, почувствовав, как бок пронзила резкая боль. Несильно вскрикнув, я ухватилась за бортик и, почти ничего не видя, стала помогать Арагорну грести поперек течения, судорожно двигая весло и уворачиваясь от новых потоков стрел, но чем ближе мы подплывали к противоположному берегу, тем меньше их становилось.       Я с трудом выползла из лодки и рухнула на берег, дрожащей рукой зажимая рану и осознавая, что не чувствую пальцев. Прерывисто дыша, я попыталась найти кого-то, но вдруг по лесу, над рекой и в небе раздался оглушительный вопль, который резал слух и приводил в ужас все живое. Подняв голову, я увидела нечто такое, отчего забыла, как дышать и лишь разинула рот, от страха не смея сделать нового вдоха, — крылатая тварь¹ широко раскинула свои огромные крылья, рассекая ими холодную ночь и полностью закрывая собой звездное небо так, что даже лунный свет не мог пробиться сквозь кромешную завесу раскинутых лап, погружая мир в темному.       Она завопила уже громче и пронзительнее, лишая рассудка и сжимая голову в раскаленную металлическую ловушку так сильно, что все содержимое становилось лишь бесформенной массой. Не выдержав пронзающей разум боли, я закричала, мечтая о том, чтобы этот властный и столь страшащий голос прекратился, перестал повелевать и сковывать последние остатки воли. Незаметно рука потянулась к заветному кольцу, что тихо шепча обещало даровать мне избавление и освободить от продолжающихся мучений. Надев ледяной металл на палец, я ощутила, как мир остановился, превратившись в круговорот черного блика и толпище теней, мелькающих туда и обратно.       Я чувствовала, как кольцо высасывает душу из меня, опустошает ее до краев, острыми когтями царапая тонкую оболочку и вытягивая последнюю каплю жизни, что осталась во мне. И тогда я увидела его. Он смотрел на меня, душил своим пылающим оком — оно было огромным, поглощало весь свет и горело столь ярко, будто пламя Ородруина² разлилось в нем.       Не понимая как, но я стянула и бросила кольцо в траву. В ужасе закрыв глаза, я начала плакать так горько, что пришлось зажать рот от рвущихся наружу всхлипов, но, прикоснувшись ладонью к губам, я почувствовала неприятный вкус крови. Отодвинув руки от лица и не понимая, моя ли кровь окрасила ладони в алый цвет, я снова закричала. Кто-то сильно встряхнул меня, заставляя прийти в себя, но начавшиеся рыдания не могли прекратиться.       — Ты слышишь меня, Элен?       Я неразборчиво мотала головой, выдирая руки из чужой хватки и закрывая лицо.       — Посмотри на меня! — кто-то еще раз встряхнул меня, и сквозь пелену слез я смогла рассмотреть лицо Леголаса. — Посмотри на меня сейчас же!       Строгий голос немного привел в чувство, и я смогла выдавить несколько неразборчивых слов.       — Я… — из груди вырвались рыдания. — Я видела его! Видела Саурона! — я вцепилась в одежду Леголаса и невнятно проговорила: — Он смотрел на меня!       Я попыталась набрать воздуха в легкие, но не смогла этого сделать и продолжила плакать. Леголас схватил мою руку и приложил к своей груди, ближе притягивая к себе.       — Ты слышишь, как бьется мое сердце?       От неожиданности я на миг замолкла, испуганно глядя на эльфа. Я хотела отнять ладонь, но он не дал мне этого сделать, крепче сдавливая руку.       — Послушай, как бьется мое сердце. Дыши вместе с ним. Слышишь удар? Теперь вздохни, — он легко коснулся моей щеки, — глубже.       Я замолчала, ощущая под ладонью удары его сердца и стала слушать.       Раз, два, три…       Сделав несколько глубоких вдохов, я понемногу пришла в себя, еще не осознавая, что же натворила. Понимание пришло вместе с опять нахлынувшими слезами.       — Я не хотела, не хотела надевать его! — крепче сжав его руку, я вытерла капли со щек и уже спокойнее прошептала: — Я не хотела, правда, не хотела…       — Я знаю, — он прикоснулся прохладными пальцами к подбородку и вытер слезу, — знаю.       — Ты сможешь идти?       Я неуверенно кивнула и попыталась подняться на ноги, но бок пронзила резкая боль, и я невольно скривилась. Только теперь Леголас обратил внимание на кровь на своих руках и обеспокоенно посмотрел на меня.       — Ты ранена? — он тотчас осмотрел меня с ног до головы и без стеснения задрал рубашку, оценивая рану.       Он провел холодными пальцами по воспаленной коже, отчего я вздрогнула, и, достав фляжку, омыл рану, чтобы лучше рассмотреть её глубину. Подошедший Арагорн наклонился и протянул мне кольцо.       — Кольцо должно оставаться у Хранителя, — он вложил холодный металл мне в руку и, с жалостью глянув на меня, опустил взгляд на окровавленное место.       — Стрела лишь задела кожу, ничего страшного, — он повернулся к Леголасу. — Я принесу сумку, но у нас есть не больше пары минут, нужно спешить — орки могут нагнать нас, но отправляться по течению слишком опасно, поэтому спрячем лодки и найдем место для ночлега.       Эльф коротко кивнул и вернулся ко мне. Приложив ладонь к моему лбу, он тяжело вздохнул.       — Твоя кожа словно горит, — он покачал головой и принялся копаться в сумке, которую принес Арагорн. Я закрыла глаза и положила голову на землю, стараясь ни о чем не думать, лишь чувствовать, как чужие руки касаются кожи, снова промывают или что-то накладывают на рану. Закончив перевязывать, он сложил все обратно и сделал пару глотков из фляги.       — Я скоро вернусь, — не глядя на меня, быстро проговорил эльф и отправился к Арагорну.       Руки все еще дрожали от пережитого, и я крепко сцепила пальцы, прокручивая в голове картинки случившегося, но, зажмурившись, продолжила лежать на холодной земле, вновь смахивая появившиеся из-за ничего слезы. Я повернула голову и увидела сидящих рядом хоббитов, лица которых были бледнее сегодняшней луны. Сэм глянул на меня, и я перехватила его взгляд, читая в нем такое сожаление, что мне стало еще хуже. Одними губами я проговорила, что все хорошо, и попыталась улыбнуться, но на лице получилась лишь жалкое подобие нервной гримасы.       Я глянула на ночное небо, ища в нем поддержки и успокоения, но оно только больше встревожило меня, напоминая о раскидистых крыльях и невыносимом визге твари. Я снова представила парившее в воздухе существо, а на нем вырывающий от страха сердце — черный всадник. Он держал в высоко поднятой руке огромный клинок, что переливался агатовым блеском так же, как и крупные доспехи, поражающие своим великолепием и уродством одновременно.       Меня отвлекли шаги вернувшегося Леголаса, который, опустившись, молча взял меня на руки и понес за остальными. Я завертела головой по сторонам и уперлась ладонями ему в грудь.       — Позволь мне идти самой, — я тихо проговорила и кинула взгляд на Леголаса, но он не обратил на мои слова ни малейшего внимания. — Прошу, отпусти меня. Мне правда не больно.       — Не спорь со мной, — мягко произнес эльф и быстро нагнал Братство.       Поняв, что дальнейшие слова не принесут пользы, я стала прислушиваться к разговору Арагорна и Боромира. Последний начинал злиться и быстро жестикулировать. До меня лишь дошли обрывки из разговора:       — Ведь можно еще миновать Гондор! Почему ты не хочешь пойти через Эмин Майл?       — Я не хочу рисковать лишний раз, Боромир, поэтому мы еще некоторое время последуем вниз по Андуину, — он тяжело вздохнул и посмотрел на гондорца. — Ты поможешь нам перенести лодки мимо Сарн Гебира³ на рассвете?       Боромир не отвечал несколько секунд, уязвленный, что его предложение было отвергнуто, но в итоге быстро кивнул и молча зашагал вперед.       Мы остановились у скопища невысокого кустарника, окруженного раскидистыми кленами с трепещущими от ветра, подобно звездам, листьями. Не решившись развести пламя так близко от орков, мы ограничились лембасом и несколькими часами краткого сна. Только хоббиты, сбившись в кучу и накрытые плащами, погрузились в тревожную дрему, иногда просыпаясь от того или иного звука, что оказывался лишь безобидным перелетом ночных птиц.       Немного отойдя от остальных, я облокотилась о широкий дуб и попыталась хоть немного отдохнуть. Я была все еще под впечатлением от случившегося и смогла только безмолвно пялиться в ночные образы леса. Невольно я взглянула на Леголаса, который переговаривался с Гимли и вертел в руках какой-то сучок; мое сердце пропустило удар, когда наши взгляды встретились, и я сразу отвела взор, возвращая его к низкой траве.       — Сильно болит?       От неожиданности я вздрогнула и заметила присевшего рядом Сэма. Подобрав под себя ноги, я вернулась в исходное положение.       — Почти не болит, — я легко улыбнулась. — Я думала, ты еще спишь.       — Не могу уснуть, — он тоже облокотился о дерево и пожал плечами. — Что-то здесь не дает мне покоя.       — Понимаю, — я взглянула на темные верхушки деревьев, что несильно раскачивались под тяжелыми облаками. — Мне еще долго будет сниться тень крылатой твари. Даже сейчас мне кажется, что ее всадник скрывается где-то за черной завесой ночи.       Сэм помолчал пару минут, задумчиво глядя перед собой и потом негромко заговорил:       — Могу ли я спросить вас?       — Сэм, — я медленно протянула, укоризненно глядя на полурослика. — Я же просила тебя. Не нужно каждый раз спрашивать — просто задавай вопрос.       — Да, простите, — проговорил хоббит, робко улыбаясь.       — Что ты хотел спросить? — Сэм потупил взгляд и стал нерешительно мять ткань пиджака, чем вызвал у меня еще одну улыбку. — Ну же.       — Почему та эльфийка так с вами поступила?       Я вздохнула, не ожидая такого вопроса, и откинула голову, пытаясь собраться с мыслями. Я часто думала о Рие, но, в основном, это были лишь невысказанные мысли, что тревожили разум, но теперь я чуть ли не впервые говорила о ней.       — Эльф, которого любила Рия, был храбрым, благородным воином, и однажды они с Лаурой несли важные вести в Дольн. По пути они наткнулись на почти сожженную деревню и, не думая, поспешили туда в надежде найти уцелевших. И нашли. Меня, — я сцепила пальцы, стараясь не слишком углубляться в воспоминания. — Но к их уходу подоспели орки, которых оказалось слишком много для двоих. И этот эльф заставил уйти Лауру, бежать с ребенком на руках, а сам остался отвлекать.       — И погиб, — подвел итог Сэм. — Значит, она до сих пор винит вас в его смерти?       Я кивнула, подтверждая догадки хоббита.       — Но вы были совсем ребенком и это не ваша вина.       — Я знаю, но горечь утраты оказалась слишком велика для нее. Все, что ей осталось — это заполнять растущую пустоту ненавистью.       Прикоснувшись к щеке хоббита, я мягко улыбнулась.       — Поспи немного. И не тревожь мысли понапрасну.       Встав, я направилась к Арагорну, с удивлением заметив, что Леголаса с ним рядом нет. Я коснулась плеча дремавшего следопыта и спросила, куда исчез эльф.       — Он ушел к реке, проверить нет ли орков неподалеку, — сонно проговорил Арагорн и снова облокотился о шершавую кору.       Недолго думая, я поспешила к Леголасу. Идя сквозь сумрак ночного леса, я думала об истории, что рассказала Сэму. Лишь на краткий миг я представила, что сама когда-то могу потерять Леголаса, и от этого осознания в груди все сжалось, словно кто-то сдавил сердце, прерывистые удары которого отдавались даже в горле. Моменты, когда я размышляла о чувствах к Леголасу, теперь казались пустыми и нелепыми — запачканные временем и сомнениями, теперь они были не нужны.       Медленно идя, я ступала по усеянному мелкими и поломанными ветками лиственному ковру. Легкий туман навис над промерзлой землей, крепко прижимаясь невесомым телом к застенчивой траве, искавшей приют у широких дубов или нависающих ветвей плакучих деревьев. Перед глазами пронеслась быстрая тень, что мелькала от ствола к стволу и все ближе приближалась ко мне, играла в прятки, но, прогнав уловки воображения, я поспешила к реке.       Увидев темный силуэт, я замедлила шаг и стала неторопливо приближаться к нему, но чем медленнее я шла, тем быстрее колотилось сердце, с каждой новой поступью желая вырваться из груди.       — Даже среди лесных звуков твои шаги все еще слышны для меня, — не оборачиваясь и продолжая смотреть на тот берег, проговорил эльф. Уже не скрываясь, я быстро обняла его.       — Я… — хотелось что-то сказать ему, но мне не удалось подобрать слов, что смогли бы описать то, что лихая буря кружила в моей душе, навсегда разрушая весь привычный уклад. Простояв так несколько минут, ощущая тепло чужого тела и лихорадочный стук собственного сердца, я улыбнулась, видя, как эльф повернулся ко мне и посмотрел в глаза.       — Что? — он провел пальцами по щеке, еле приподняв уголки губ в ласковой улыбке.       — Ничего, — я замотала головой и, перехватив его ладонь, поднесла к губам, крепче сжимая его ладонь в своей. — Ничего. Просто мне кажется, что все вокруг так изменилось с момента нашей встречи. Мне дышать легче стало, и появилось чувство, что я кому-то нужна. А еще… — я на миг замолчала, решаясь признаться в том, что уже давно было известно, но непонятный страх сковывал язык, не пуская слова наружу. — Ты стал мне очень дорог.       — Иди ко мне, — эльф прижал меня крепче и опалил щеку теплым дыханием. — Ты ведь знаешь, что теперь не одна?       — Уже давно, — укутываясь в походный плащ, я ощутила нежный поцелуй на виске и улыбнулась, наслаждаясь кратким мигом тишины.