Путешествие в один конец

BANKS — Mind Games

      Ледяная вода будто разрывала кожу и добиралась до внутренностей. Она впивалась острыми когтями, ни на миг не ослабляя хватки. Грудь заполнило необъятное пламя, выжигающее лёгкие. Хотелось разодрать её в мясо, чтобы хоть немного облегчить боль. Спастись от проклятых лезвий, что вонзались в тело. Чёрная пелена становилась всё больше. Приближалась так же, как и глубина вод.       Что ждёт меня там?       Смерть? Но я не готова.       Раздалось приглушённое мелодичное нашёптывание — речная песнь. Музыка тихая, ласковая. Она мягко окутывала меня, подталкивая вверх. Мелодия словно спасала.              И вдруг…       Вдох.       Выдох.       Ещё один вдох.       И выдох.       Короткий, но выдох.       Течение мчалось, быстро унося меня в ночную мглу. У берега тёмные фигуры сплетались в одно пятно. Одна из них выделялась чётче остальных, и я стала пробираться к берегу. Добравшись, я тяжело упала на песок, зарываясь в него пальцами. Лёгкие всё ещё горели.       Я снова сделала глубокий вдох. Глубоко, долго. Мокрая одежда натягивалась на груди, а воздух был свеж и чист. Не помню, сколько времени я была под водой, но казалось, ещё полжизни не смогу надышаться. Я не обращала внимания на боль, что пронзала каждую клетку тела, на обжигающий холод. Ничего не имело значения, кроме момента сейчас. Просто лежать и быть живой.       Подступившая тошнота заставила меня перевернуться набок и вывернуть желудок наизнанку. Я не ела уже пару дней, поэтому вышла только вода. Воздух окутал неприятный запах, из-за чего меня снова затошнило, и я попыталась подняться. С трудом встав, я ступила пару шагов, но голова закружилась, а ноги пошатнулись. Кто-то подхватил меня, а перед расплывающимся взором показалось мужское, но главное — человеческое лицо, поэтому я позволила себе закрыть глаза и забыться.

***

      Проснувшись от сильного грохота и нащупав что-то сухое с колючими краями, я провела пальцем по шершавой поверхности. В руке торчал пучок сена, а грохотом оказался шум повозки. Мне было всё равно, кто и куда меня везёт. Я попыталась перевернуться, но меня робко остановили, придерживая за плечо.       — Вам не стоит лежать на спине, — послышался тихий голос. Светловолосый парнишка, едва ли старше восемнадцати, протягивал хлеб. Повозка налетела на ухаб, и мы подпрыгнули. Мальчик всё ещё держал хлеб, и я взяла буханку: она была несвежей и твёрдой, но самой вкусной в моей жизни.       — Кто ты? Почему помогаешь?       — Отец говорит, что если можно помочь, то нужно помогать.       Повозку вёл широкоплечий, такой же светловолосый мужчина. Косо глянув на меня с пол-оборота, он вернулся к дороге и сказал:       — Помогать нужно всегда.       Голова была всё ещё в тумане, а мысли роились, не желая складываться в пазл. Если пазл сложится, мне будет очень, очень больно. Единственное, что я сейчас чётко осознавала: Рия спасла мне жизнь, а теперь и эти люди.       — Куда вы направляетесь?       — В Рохан. Мы торгуем там, и сейчас там безопасно, пока что. Ложись спать, дорога длинна.       Колёса постукивали, подпрыгивая на ухабах, солнце пригревало кожу, и эта повозка была самым удобным местом в мире, а солома — шёлковым одеялом, зазывно приглашая вздремнуть.       В следующий раз я пришла в себя, когда солнце садилось. Я осторожно опёрлась на край, попыталась сообразить, где мы, и сразу поморщилась, когда боль полоснула по спине. Жёлтые поля занимали весь горизонт, и лишь редкие зелёные пятна попадались на глаза. Мы стояли под одним из таких — толстое дерево хорошо скрывало от чужих глаз и стояло поодаль от основной дороги. Впервые взглянув на себя, я заметила, что на мне чужая одежда.       — Мне пришлось поменять твои тряпки на чистую одежду, чтобы раны оставались сухими.       Подняв голову, я встретила спокойный, светлый взгляд. Суровое лицо мужчины, исчерченное морщинами, было покрыто лёгкой щетиной, а заломы вокруг губ говорили о том, что когда-то он часто улыбался. Он методично помешивал что-то в котелке на костре, сидя на поваленном дереве. От огня поднимался тонкий пар.       — Ты была в лихорадке два дня, но смогла побороть, а с виду такая хилая. — Он внимательно осмотрел меня сверху вниз. — Раны будут беспокоить тебя всю жизнь, даже после того, как затянутся. Я уже видел такое.       Рядом с его ногой лежал тяжёлый, явно непростой меч в ножнах, украшенных диковинными зверями.       — Вы воин?       — Был воином, — резко ответил он и поморщился, словно от неприятных воспоминаний. Налив в миску содержимое котелка, он кивнул сыну: — Торман, дай ей супу.       Парень подошёл ко мне и осторожно поставил тарелку на край повозки.       — Спасибо, Торман. Я Элен, — я постаралась улыбнуться и кивнула в знак благодарности, но в глазах слегка поплыло от резкого движения.       — Моего отца зовут Алдрик, — он широко улыбнулся в ответ, словно желая показать все зубы. — Вы не бойтесь моего отца, с виду он суров как медведь, а сердцем добр.       — Торман! — отец сурово прогремел, махнув в него черпаком. — Сколько раз я тебе говорил, что твоя болтливость не доведёт тебя до добра?       Торман весело расхохотался и начал шутливо кланяться в извинениях, забирая свою тарелку супа.       — Болван, — Алдрик покачал головой, но ни от кого не укрылась мягкая, полная отцовской любви улыбка. Он посмотрел на меня: — Скоро мы доберёмся до Рохана, где тебе смогут лучше помочь, а я сделал всё, что мог. Подожди, пока суп остынет, а потом ешь. И будем выдвигаться — те, кто это сделал, явно будут искать нас.       Попробовав первую ложку супа, я почувствовала, как слегка тёплая жидкость растекается по горлу, и не смогла сдержать слёз. Долгое время казалось, что в моём теле остался лишь холод, и я никогда больше не ощущу тепла. Но теперь могла есть суп и сидеть у костра.       Мы закончили ужин, и я уснула, чувствуя, как меня накрывают плащом, как когда-то раньше.

***

      Дни становились чётче, боль — приглушённее. Не меньше: она всё равно давала о себе знать, но я привыкла двигаться с ней. Каждое движение — осторожное, обдумать и только потом сделать. Алдрик очищал и перевязывал раны с той уверенностью, что бывает только у человека, делавшего это десятки раз. Каждый раз я задумывалась, что же привело его на путь блуждающего торговца.       Через несколько дней мы добрались до земель Рохана. Горные хребты, накрытые белыми шапками, грозно замыкали его столицу в полукольцо. Степные равнины утопали в море травы, покачивающейся ветрами. Эдорас — один из самых больших городов, мною виденных. Искусный деревянный дворец возвышался над простыми домами, где селяне суетились и решали свои мирские дела.       Заехав в город, сразу ощущаешь дух «повелителей коней», как сказал Алдрик. Конюшни, торговцы, шум, звон оружия, смех детей… Жизнь продолжалась в этом месте, в то время как будто моя остановилась. Звуки смешались в гам, оглушая своим количеством, и я в страхе прикрыла уши, не различая лошадиное ржание от орочьего смеха, рук — от когтей.       — Эй. — Алдрик коснулся моего плеча и слегка потряс.       — Да? — я посмотрела на него, возвращаясь к реальности. Он нахмурился, но взгляд был мягким.       — Здесь живёт одна моя знакомая, она не целительница, но…       — Элен!              Знакомый голос заставил меня резко обернуться. Сквозь толпу пробирался человек, расталкивая плечами людей и глядя на меня так, будто не верил собственным глазам.       На миг мир вокруг стих. Толпа растворилась в далёком гуле, боль отступила куда-то за рёбра. Я узнала походку, взгляд — узнавание пришло раньше мысли. Он остановился в нескольких шагах, словно боялся спугнуть меня.       Арагорн.