Путешествие в один конец

      Я проснулась от первых солнечных лучей и медленно потянулась. Небо было настолько ослепительно-ярким, что я зажмурилась и решила полежать еще мгновение, пока глаза не привыкнут к свету. Лес окутал яркий свет, густая трава пахла свежестью, а утренние птицы заливались пением. Я застыла, слушая прекрасные трели и отдаваясь воспоминаниям.       В детстве я часто убегала послушать неповторимые звуки леса и его обитателей. Захватив с собой книгу, я могла просидеть там до глубокой ночи, лишь вслушиваясь в эту волшебную музыку. Мама всегда ужасно нервничала из-за моих лесных вылазок. Она просила, умоляла больше так надолго не пропадать, и каждый раз я давала ей свое обещание, и каждый раз нарушала его, не в силах устоять перед маленьким путешествием.       Живот заурчал, напоминая о завтраке и реальности. Но, к несчастью, еды больше не осталось — вчера были съедены последние запасы. Мысленно ругая себя за расточительность, я быстро собрала остатки вещей в сумку и облачилась в плащ. Дни становились все холоднее, так что не помешало бы подыскать теплые вещи, иначе я просто замерзну до смерти. С грустными мыслями я отправилась в дорогу.       Путь мой лежал к прибрежной крепости Дол Амрот — главному городу и порту Бельфаласа в южном Гондоре. Говорят, он знаменит своими морскими традициями и умелыми арфистами. Многие из людей Дол Амрота были потомками нуменорцев. Высокие, темноволосые и сероглазые, они прекрасно владели эльфийским.       Туда-то я и мечтала попасть. Это было первое место за все годы блужданий, где я решила остаться. Не знаю, почему именно Дол Амрот, но я была уверена в своем выборе.       День тянулся бесконечно долго, и дорога с каждым шагом казалась все длиннее и длиннее. Ощущения были привычными, ведь они преследовали меня постоянно. Когда у человека нет цели в жизни, все кажется однообразным и безвкусным. Уже стемнело, и я решила зайти в ближайшую таверну на ночлег, ибо еще одной ночи на холодной и неудобной земле мое тело просто-напросто не выдержало бы.       Внутри оказалось слишком людно для такого часа. Гам не прекращался ни на минуту: постояльцы пили, ели, разговаривали и веселились. Шумные компании не замолкали. Один мужчина даже встал на стол и весело скандировал всякие истории о своих похождениях. Посетители одобрительно галдели, а девицы глупо хихикали. Здесь была и влюбленная парочка, что нежилась у камина. Молодой человек что-то страстно шептал на ушко своей спутнице, а девушка застенчиво смотрела в пол и улыбалась.       Но мое внимание привлек одинокий посетитель, сидевший в плаще и явно не намеренный ни с кем заводить знакомства. Он держался слишком гордо и настороженно, но было в нем что-то необычное. Украдкой наблюдая за интересным гостем, я доедала свой ужин. Ужасно хотелось заговорить с ним, узнать, кто он такой, но нутром я понимала, что это не самая лучшая идея. Кем бы он мог быть? Простым мужчиной, зашедшим поесть, или, быть может, странником, как и я? Эта мысль не давала мне покоя, и я стала активно размышлять над тем, как подобраться к незнакомцу.       От раздумий меня отвлек возглас на всю таверну:       — Эй, красотка, иди сюда!       Крик исходил от того самого балагура на столе, который, по-видимому, был прилично пьян.       — Ну же, чего смутилась, давай к нам, с нами не соскучишься!       Я решила сделать вид, что не поняла, к кому он обращается, и невозмутимо продолжила трапезу.       — Ты что, оглохла, что ли?       В его голосе уже слышались нескрываемый гнев и раздражение. Тогда я решила, что самое время удалиться, поскольку ночные приключения мне были ни к чему. Я встала и быстро направилась к выходу, но дверь, как назло, находилась рядом с шумной компанией.       — Эй! А куда это ты собралась?! — пьяница удивительно живо слез со стола, схватил меня за руку и притянул к себе так близко, что я попятилась назад, но его хватка была железной. — Ты думаешь, я настолько глуп, что не понял, что ты меня прекрасно слышала? — голос становился злее с каждым произнесенным словом. На меня веяло сильным запахом алкоголя и табака.       — Пустите меня, — потребовала я, пытаясь высвободиться. — Немедленно!       — Смотри, какая строптивая попалась, — весело засмеялся гуляка и еще сильнее сжал мою руку. От боли и чувства беспомощности наворачивались слезы. — А что будет, если я тебя не отпущу? Накричишь на меня или позовешь кого на помощь? Ох, точно, я и забыл: ты же пришла сюда совершенно одна, — его друзья закатились таким диким гоготом, что мне стало еще больше не по себе.       Я предприняла еще одну попытку вырваться и сильно пнула его в голень. Пьяница взвыл и отпустил меня, хватаясь за ушибленную ногу. Не упуская шанса вовремя улизнуть, я кинулась к двери, но он успел поймать меня за лодыжку, и я со всего размаху влетела в рядом стоящий стул — тот разлетелся вдребезги от такого столкновения. Не дав и минуты, чтобы прийти в себя, негодяй схватил меня за плащ и ударил по лицу, наверное, со всей силы, на которую был способен, потому что мою щеку пронзила такая жгучая боль, какую я прежде не испытывала. Он замахнулся для второго удара, вероятно, такого же мощного, как вдруг кто-то, внезапно оказавшись сзади, заломил его руку за спину, от чего тот истошно закричал.       Сквозь шум драки я расслышала голос:       — Может, теперь со мной развлечешься? — неизвестный был позади негодяя и без труда сбил его с ног.       Затем наклонился и принялся наносить удар за ударом. Сзади на моего спасителя накинулся другой человек, видимо, из той самой компании. Он нанес удар ногой в спину, и мужчина рухнул на стол, перевернув его. Девушки с визгом отскочили. Зазвенела и побилась посуда. От удара с головы незнакомца слетел капюшон.       Хоть я была почти не в себе от боли и перед глазами все плыло, все же мне удалось заметить, что это был вовсе не человек, а эльф. Что же он забыл в таком месте и почему спасает меня? Пока ответить на вопросы мое сознание было не в состоянии.       Тем не менее схватка продолжалась. Эльф встал и направился к моему обидчику. Ловко увернувшись от нового замаха, он одним сильным ударом в лицо отправил противника в дальний угол помещения. Второй нападавший скорчился на полу от боли, а первый так и не решился снова подняться. В таверне сразу все замолкли и уставились на эльфа. Некоторые опасливо перешептывались, другие в страхе отступали от него на пару шагов. Никто не решался сказать ни слова.       Эльф молча перешагнул через поверженного пьяницу и направился ко мне. От пережитого меня била дрожь, рана на голове кровоточила, тело ломило. Когда он потянулся ко мне, я отпрянула.       — Не бойся, я не обижу тебя. Поверь мне, — его голос был тих, как шёпот листьев, но я слышала каждое слово. Я легко кивнула в знак согласия, позволив ему осторожно взять меня на руки и вынести из таверны.       Последним, что я помнила, было дуновение ночного ветра и теплые руки, убирающие прядь волос с моего лица.