Вчера умрет твоя любовь

      Хроноворот перенес ее к озеру, под тень раскидистой кроны старого дуба. Здесь же, прямо перед ней, сидела она сама, невидимая ни для кого. Айрис секунду смотрела на странно пустой берег – чары причудливо распространились даже на нее саму, – а потом бесшумно отступила к стволу дуба и спрятала хроноворот под свитером.       Она привыкала к возможности все исправить, то и дело отматывая время назад. Наверное, это была опасная привычка, но сейчас Айрис отгоняла сомнения прочь. Пока ее волосы были у Лестрейнджа, пока сохранялась возможность, что кто-то превратится в Айрис Поттер, под угрозой находилась целостность временной петли. Никакая цена уже не казалась чрезмерной, когда на другой чаше весов оказалось возвращение в родное время.       Тем более, когда сороковые начали загонять в капкан.       Айрис наложила на себя для верности еще отводящие взгляд чары и короткими перебежками направилась в сторону квиддичного поля. Невидимость не делала ее бесплотной, а жизнерадостные студенты отдыхали активно: кто-то из младшекурсников играл в салочки, кто-то устроил соревнование по плюй-камням, кто-то просто бегал и прыгал, выпуская энергию.       Расстояние до поля было огромным: трибуны находились с другой стороны школы. Айрис пересекла лужайку и перевела дух, только когда коснулась холодных стен замка. Здесь ее вряд ли бы кто-то задел.       Чтобы обойти замок по половине периметра, потребовалось минут тридцать, но это были спокойные тридцать минут. Пусть Айрис и дергалась каждый раз, когда поблизости оказывались студенты, и замирала, боясь шелохнуться, продвигалась к цели она без неожиданностей.       Попасть под трибуны в хранилище инвентаря оказалось чуть сложнее. На поле шла тренировка, и бдительные гриффиндорцы обвешали входы чарами, чтобы слизеринцы за ними не шпионили. На этом план Айрис и провалился бы, но, похоже, чары передавались по наследству – от капитана к капитану. Открытие отозвалось пушистым теплом внутри и вызвало слабую улыбку. Как будто тонкая ниточка протянулась через пятьдесят лет, связав два времени такой незначительной деталью.       В хранилище пахло древесиной, полиролем и кожей. Знакомый, любимый запах. Айрис подсветила себе люмосом, выбирая метлу поприличнее из общешкольных. Важна была не столько скорость, сколько маневренность: перемещаться на ней Айрис планировала не только вокруг замка, но и внутри. Метлы, откликаясь на вытянутую руку, нетерпеливо дрожали и норовили запрыгнуть в ладонь без команды.       Не к месту – а может, и очень даже кстати, – вспомнился Крауч-младший в теле Муди и его совет использовать сильные стороны. Полеты были стихией Айрис. Стоило только взять в руку «Комету» поновее, стоило только сесть на нее, сжав древко коленями, как тело словно наполнилось силой и уверенностью.       К башне Рейвенкло Айрис взлетала стрелой, накинув дезиллюминационные чары и на метлу. Наступала самая шаткая часть плана.       Во-первых, у Айрис не было уверенности, что чары на башне пропустят ее внутрь. В конце концов, запароленные входы существовали не просто так. Она никогда не спрашивала у Сириуса, но вряд ли он порезал портрет Полной Дамы потому, что не умел летать.       Во-вторых, спальня девочек могла и не пустовать.       Но открывать охоту на Лестрейнджа и Эйвери без мантии-невидимки и карты Мародеров казалось самоубийством. А мантия манящими чарами никак не притягивалась.       И, конечно же, везение Айрис закончилось в самый неподходящий момент: в спальне сидела одна из сестер Крауч и читала книжку. Айрис от досады скрипнула зубами.       Положив руку на стылый, выщербленный за тысячу лет ветрами камень, она лихорадочно соображала, что делать. На то, что Крауч уберется из комнаты добровольно, шансов было маловато: слишком комфортно она расположилась на кровати среди подушек, поглощенная чтением. Какие были варианты? Выманивать Крауч из комнаты под любым предлогом или внаглую открывать окно и накладывать на нее чары. Первый вариант был умнее, второй – проще.       Выманить мог Альфард, вот кто вопросов не задавал, но он точно этого не делал. Да и мальчикам не было хода в спальни девочек. Меган? Эмма? Их совсем не хотелось втягивать в свои проблемы, особенно Эмму, да и потом – чем меньше людей знало, где Айрис, тем было безопаснее. Как бы она объясняла Мег, почему она в двух местах одновременно?       Записка? Какая записка могла выманить Крауч? И как бы Айрис сейчас ее писала, ни пергамента, ни чернил…       Чем дольше блуждали мысли, чем быстрее утекали секунды – наверняка Риддл уже пришел на берег озера приглашать на… диалог, – тем сильнее разгоралось желание банально огреть Крауч конфундусом.       – Alohomora!       Окно распахнулось не просто со скрежетом: шпингалет вылетел с громким щелчком, который было слышно даже на улице среди подвывающего ветра, а рамы грохнули о стены с такой силой, словно им придали ускорение не меньше, чем бомбардой.       Крауч подскочила на кровати, выронив книгу на пол, и испуганно обернулась на окно. Никого не увидела и нахмурилась. Зашарила в складках покрывала в поисках волшебной палочки.       Айрис мельком подумала, что будь на ее месте настоящий злоумышленник, Крауч уже убили бы три раза, и аккуратно протиснулась на метле в спальню. Чары, окружавшие башню, мягко спружинили и… пропустили Айрис внутрь.       – Кто здесь? – замерла Крауч, настороженно сжавшись. Палочку она таки отыскала, но и не подумала хотя бы направить ее вперед, или кинуть гоменум ревелио, или выставить щит. Вот вам и отличница, чем только на уроках Мэррисот занималась…       Айрис кинула в Крауч конфундус и тут же следом наложила сонные чары. Крауч, осоловевше моргавшая после первого заклятия, плавно опустилась на подушку и уснула.       – Тролля тебе по защите влепить, Крауч, – пробурчала Айрис, слезая с метлы. Она поправила скомканное покрывало, вытащила из ослабевшей ладони и откинула в сторону палочку, подняла книгу и аккуратно положила ее на грудь спящей. Теперь все выглядело так, словно Крауч уснула, пока читала. Айрис оставалось лишь надеяться, что конфундус перемешает воспоминания, и все, произошедшее после распахнувшегося окна, Крауч спишет на сон.       Чтобы убрать карту Мародеров, на свитере пришлось создавать вместительный карман. Тот получился на животе, как у кенгуру, отчего свитер стал еще уродливее – Молли Уизли оскорбилась бы до глубины души за такую жуткую подделку. Мантию-невидимку же Айрис надела сразу, после чего основательно прибралась, заметая все следы своего появления: сложила разлетевшиеся от порыва ветра из окна пергаменты и перья, поправила пологи, убедилась, что вещи лежат так же, как лежали.       Самым сложным оказалось закрыть обратно окно: даже под чарами шпингалет никак не вставал в паз. Айрис долго мучилась с ним и уже хотела сдаться, как оконная рама наконец щелкнула, плотно соединив деревянные створки, и металлическая щеколда опустилась ровно в выемку на подоконнике.       Время стремительно убегало, час из отпущенных двух минул точно. Карта Мародеров показывала, как точки «Том Риддл» и «Айрис Поттер» приближаются к дуэльному залу. Сколько они там провели? Пять минут? Десять? Кажется, стекла Айрис выбила довольно быстро…       Она успела. Даже пришлось немного подождать над крышей, пока тысячи цветных осколков не вырвались наружу и не осыпали лужайку перед Хогвартсом опасным дождем. Смех вольготно расположившихся неподалеку студентов прервался, те, кто был постарше и пособраннее, вскочили на ноги и окружили себя и соседей щитами – уже, впрочем, ненужными. Кого-то все же порезало стеклом, кто-то материл Лестрейнджа – действительно, кто еще мог устроить такое, – кто-то требовал найти старост и профессоров, но многие просто не понимали, что происходит, и растерянно таращились на разбитые вдребезги витражи.       Айрис развернула метлу и влетела в дуэльный зал через пустой провал окна в тот момент, когда Риддл уже левитировал другую Айрис, бессознательную, прочь. Эйвери избавлялся от следов «переговоров», Лестрейндж с ненормальным возбужденным оскалом осматривал погром, перебрасывая из ладони в ладонь палочку, и явно готовился отвечать за «драку».       Теперь оставалось только правильно подгадать момент: Риддл ничего не должен был услышать, но при этом Айрис следовало справиться до того, как к залу заявятся первые студенты-свидетели или профессора. Она была почти до судорог напряжена, а потому не пропустила миг, когда Лестрейндж, расслабленно жонглировавший палочкой, резко выцепил ее из воздуха сразу боевым хватом и замер, как зверь перед прыжком.       – Homenum Revelio!       – Ты чего? – Эйвери недоуменно склонил голову, но палочку тоже взял на изготовку.       – Показалось, – ответил Лестрейндж, практически сканируя взглядом пространство зала.       «Не показалось», – подумала Айрис, выцеливая Лестрейнджа. Ну и чуйка у него, однако. Еще бы щиты ставить научился…       Вместо щита Лестрейндж превентивно ударил по пустому пространству зала конфринго. Айрис, вздрогнув, подлетела еще выше к потолку и послала в ответ невербальный ступефай. Тот попал меж лопаток, отправляя Лестрейнджа в отключку за доли секунды.       Эйвери выставил щит, но он не учел, что противник летал. Щит вышел не круговым, и Айрис просто быстро облетела его и ударила вторым оглушающим в незащищенную спину.       – Accio волосы Айрис Поттер, – прошептала Айрис, приманивая к себе несчастную прядку, едва не ставшую причиной разрыва временной петли. – Evanesco!       Волосы рассыпались пылью и исчезли. Все, успехов теперь Риддлу с его планами.       Айрис облегченно выдохнула – впервые с момента, как вообще вошла в этот зал сегодня. Но праздновать окончательную победу было рано: никто не мешал Эйвери отхватить с ее головы еще пару прядей.       Избавляться следовало не только от волос – от самих запасов Оборотного зелья. От возможности его сварить или купить. И единственным намеком на то, что Айрис что-то придумала, был тот взрыв в подземелье.       К залу стремительно приближались люди, вот-вот должны были найти бессознательных Лестрейнджа и Эйвери, и Айрис требовалось что-то решать, определяться, куда лететь: наружу или все же внутрь, как она планировала изначально.       Внутрь.       Что бы там ни взорвалось, а отступать от намеченного не стоило. Тем более что поднявшийся переполох точно требовал присутствия Слагхорна, и тот вот-вот оставит кабинет без присмотра. Когда, если не сейчас?       Риддл мог сварить Оборотное, но оно варилось месяц. Эйвери мог купить Оборотное, но на стороне Айрис был Дамблдор, который вполне мог потребовать проверки всех почтовых посылок безопасности ради. Главное – убрать все готовое Оборотное из школы, лишить слизеринцев возможности обернуться Айрис Поттер.       – Нападение! Вероломное нападение! – заверещали под потолком. Айрис едва не свалилась с метлы и вскинула голову.       Пивз.       Принесла же нелегкая!       – Невидимка напал на студентов Хогвартса! – истошно орал полтергейст, бешено вертясь под потолком. Кажется, ему доставляло удовольствие приковывать внимание к бессознательным телам слизеринцев.       – Невидимка или ты? – рявкнул кто-то у дверей. – Ой, мля, тут Лестрейндж… Лестрейнджа уделали!       «Да прям уделали!» – закатила глаза Айрис, прикидывая, как протиснуться мимо студентов, застывших на пороге зала восковыми куклами. В отличие от высоченного потолка, дверной проем был низковат для летунов… Пивз, чтоб тебя!       – Зовите Мэррисот!       – Слагхорна тоже зовите, его студенты!       – Кто-то владеет диагностирующими чарами? Надо понять бы, чем их приложили.       – Да небось сами себя.       – Пивз кричал про нападение…       – Кого ты слушаешь?       – Риддла кто-то позвал?       – Нападение! Средь бела дня! Невидимки атакуют! – заулюлюкал довольный Пивз, чуть спустившись вниз. – Давайте разбудим вот его, – ткнул полтергейст в Лестрейнджа, – и спросим!       Толпа в дверях дружно отпрянула назад. Айрис прикинула, насколько зол будет Лестрейндж, когда очнется после удара в спину, и согласилась с позицией ребят на пороге.       – А как проявить невидимку? – раздался за толпой робкий голосок какого-то младшекурсника.       – ПИВЗ! Что ты опять устроил?! – разнесся по коридору разъяренный крик Прингла. Студенты, застрявшие в дверном проеме, дружно рассосались, освобождая проход, и Айрис, подхватив полы мантии и вжавшись в древко, пулей рванула в возникший просвет.       Лететь в подземелья пришлось почти под самым потолком. Слагхорн встретился на полпути, торопливо семенящий в компании пары девочек со Слизерина и очень недовольный. Расчет оказался верным: кабинет был свободен. Но Айрис все равно сверилась с картой Мародеров, убеждаясь, что пусто не только в кабинете, но и вообще в коридоре.       На снятие охранных чар ушло еще минут пять – Слагхорн мог страдать фаворитизмом, мог не нравиться за какие-то качества, но как преподаватель свое дело знал крепко, как и технику безопасности. Интересно, взлом лаборатории и последующая кража – это все еще исключение из школы или уже Азкабан?       С метлы Айрис слезла, лишь когда плотно закрыла за собой дверь кабинета зельеварения.       Вне уроков тут царил абсолютный порядок и стерильная чистота – как у тети Петунии на кухне. Даже стулья были выровнены будто по линеечке вдоль парт. Все шкафы аккуратно закрыты, стекла натерты до зеркального блеска, на полу ни соринки, ни волоска.       Более живая картина была в соседнем с кабинетом помещении – личной преподавательской лаборатории, куда никогда не пускали студентов. Там Слагхорн что-то варил. С порога просматривалась рабочая зона, где стоял большой оловянный котел, не из стандартного размерного ряда; огонь под ним все еще горел. От варева шел серебристый пар с контрастным бирюзовым отливом на конце завихрений. Айрис ни разу не видела такого пара, а потому и зелье определить не смогла.       Дверца в кладовку была заманчиво приоткрыта – там хранились все ингредиенты, заготовки под зелья и даже зелья. Еще больше зелий хранилось в шкафах класса – под охранными чарами и чарами консервации. На преподавательском столе лежала открытая книга и пара пергаментов с заметками. Возможно, как раз о том, над чем Слагхорн работал, пока его не оторвали ради Лестрейнджа и Эйвери.       Кабинет выглядел так, словно профессор вот-вот появится на пороге, отчего Айрис сперва бросило в жар, а потом – в холодный пот.       «Делай дело, Поттер, и вали, пока не застукали», – скомандовала она себе в мыслях и осторожно прислонила метлу к шкафу. Метла слилась с обстановкой.       Снимать мантию Айрис не рискнула. Еще раз проверила карту Мародеров, чувствуя, как от волнения и паранойи начинает подташнивать. Вытащила палочку.       – Accio Оборотное зелье!       В лаборатории что-то зазвенело и загромыхало. Айрис зашла внутрь: помещение было совсем небольшим, места хватало на пару-тройку котлов и несколько массивных шкафов, выстроенных вдоль стен. Дребезжало и грохотало внутри одного из них.       Дверцы ожидаемо оказались заперты, и ни руками, ни алохоморой не открылись.       – Dissendium! – припомнила Айрис еще одни открывающие чары. Ничего. – Portaberto!       На замочной скважине ни царапины.       Шкаф требовал или ключа, или пароля, или особых чар. Айрис с грустью вспомнила связку отмычек – подарок Сириуса – и нацелила палочку уже не на замок, а на дверные петли. Вряд ли шкаф был зачарован на неразрушимость, верно?       – Reducto!       Шкаф треснул, а потом с чудовищным, тяжелым, как поступь великана, грохотом развалился. Айрис едва успела отскочить, чтобы массивный корпус не раздавил ей ноги. Бух! – упала полка. Бах! – вторая. Зазвенели фиалы, накренился фасад – дверцы остались целыми, с петлями и замками, – а потом на глазах замершей от ужаса Айрис рухнул прямо на котел с варевом Слагхорна.       Ей конец. Ей точно конец.       Она успела метнуться в сторону, вжаться в соседний, целый шкаф, как по полу, расплескивая кипящее зелье, покатился котел. Огонь зашипел, заискрил зеленым, и Айрис начала догадываться, что последует дальше – она это слышала почти два часа назад.       – Accio Оборотное зелье! – подрагивающим голосом скомандовала она. Четыре бутылки взлетели с пола и ткнулись в руки Айрис. Она машинально их сгребла, не отводя взгляда от трещавшего огня, как уловила краем зрения золотой блеск. Это был инстинкт ловца, не более – быстро проверять блики, вдруг это снитч сверкает на солнце, но какой снитч в подземелье. Просто инстинкт, и Айрис почти вернула внимание на пламя, как поняла, что именно успела заметить.       Крошечный фиал с золотистым содержимым. Жидкая удача.       «Феликс Фелицис».       Айрис бросилась к нутру развалившегося шкафа с такой скоростью, что неосознанно активировала магию времени.       Пламя за спиной засверкало как бенгальский огонь, зашипело, как шипит бикфордов шнур, и Айрис рванула из лаборатории прочь, на ходу открывая крышку драгоценного фиала. Зелье удачи ей было нужно для других целей, но тут хватило бы на несколько глотков, и один стоило сделать прямо сейчас – пока она не подорвала всю школу!       Магия времени утихла. Айрис замедлилась. Остановилась.       Сознание переполнило знакомо-забытое чувство бесконечных возможностей, когда любое дело по плечу, когда нет преград на всем свете. Заявись за ней сейчас Гриндевальд собственной персоной в компании Вагнера и остальных Гончих, она бы играючи с ними справилась. Что ей какой-то взрыв в подземельях, какие-то угрозы Риддла?       Ей надо Оборотного его лишить? Айрис рассмеялась. Да раз плюнуть!       – Accio шкура бумсланга! – в кладовке что-то с шумом упало, а потом в руки Айрис к бутылкам лег сверток. Айрис спокойно спрятала все зелья в карман свитера на животе, шкуру запихнула за пояс юбки. Стало неудобно и даже немного больно, но это была мелочь.       А потом она направила палочку на новый шкаф и произнесла:       – Reducto!       Вернулась в лабораторию:       – Reducto!       Грохот поднялся невообразимый, падали полки, разбивались флаконы.       – Accio рог взрывопотама.       Рог вылетел из кладовки и тут же полетел в объятья плевавшегося искрами огня в лаборатории. Айрис же молча вытянула левую руку, в которую через миг послушно легла невидимая метла, и вылетела прочь из кабинета.       Ей больше не нужно было смотреть на карту Мародеров, чтобы выбрать оптимальный маршрут. Коридоры подземелья закончились, Айрис беспрепятственно вылетела в центральную башню Хогвартса, где была основная разводка движущихся лестниц по всем этажам, и вознеслась за две секунды на восьмой этаж.       Туда, где висел портрет чокнутого рыцаря.       – Сэр Кэдоган, не время спать! – рявкнула Айрис, понижая тембр голоса, а ее чары щекотки ударили в полотно, на котором мирно дремал сэр, пока его пони щипал травку на заднем фоне. – На двух студентов Хогвартса напали! Ударили в спину у дуэльного зала!       Ответные вопли рыцаря она слушать уже не стала, продолжая нестись вперед, словно за ней гналась свора бешеных нунд. В глазах мигало от бесконечного чередования светотеней: полос потоков солнечных лучей из окон и полос сумрака коридора.       Просыпались картины, разбуженные криками сэра Кэдогана, и покидали свои рамы, чтобы утолить любопытство на нижних этажах. Коридор пустел.       Полет завершился возле гобелена с троллями в балетной пачке. Айрис спрыгнула с метлы, и в этот миг Хогвартс сотряс взрыв. Словно гигантский дракон, что, по преданиям, спал глубоко под замком, решил перевернуться на другой бок и всхрапнуть: задрожал фундамент, застонал тысячелетний камень, завибрировали башни.       От кабинета Слагхорна наверняка ничего не осталось: жидкость внутри рога взрывопотама взрывалась хлеще маггловского нитроглицерина. Ни Оборотного, ни ингредиентов к нему, Хогвартс в панике… И практика по зельям с Риддлом отменялась на неопределенный срок.       Какое несчастье.       Айрис ухмыльнулась, довольно подкинула метлу в руке, перехватила ее, словно посох, и трижды прошлась вдоль пустой стены, думая о том, что ей нужно помещение, где она может спрятать Оборотное. И она знала, что увидит, когда открывала появившуюся дверь в Выручай-комнату.       Зал величиной с собор, высоченные окна под столь же высоченным сводчатым потолком и город из вещей. Вавилонские башни книг, проулки из шкафов, нагромождения сломанной или заколдованной мебели. Холодное оружие и украшения, мантии и шляпы, мелкие зачарованные вещички вроде кусачих тарелок и не мелкие – Айрис вновь с сомнением посмотрела на огромный, заляпанный кровью топор. Вот откуда он в школе? Чью нерадивую головушку им снесли?       Айрис двинулась вперед, разыскивая знакомый буфет, где в родном времени прятала учебник Принца-полукровки. Она ведь его так и не забрала. Не то чтобы ей теперь нужно было варить зелья, но советы в книге были дельными и вызывали уважение – в отличие от их создателя.       У огромного чучела тролля – направо. У Исчезательного шкафа – налево… А, шкаф тут еще не появился. Ориентиры пропали, но «Феликс» внутри уверенно вел ее к цели. К буфету со скелетом пятинога.       Айрис присела и выдвинула нижний ящик буфета. Счистила чарами пыль, аккуратно выложила шкуру бумсланга, бутылочки с Оборотным, фиал с «Феликсом». Сняла с шеи хроноворот – руки словно зажили своей жизнью, просто делали, потому что так было нужно, потому что так шептала удача. Хроноворот занял свое место в ящике, следом – карта Мародеров. Последним Айрис избавилась от отцовской мантии-невидимки.       А далее она зачаровала весь ящик всеми чарами консервации, какие знала. Застывшие во времени, они окружили низ буфета, и теперь даже спустя пятьдесят лет для зелий внутри не пройдет и секунды.       Пальцы напоследок скользнули по вычурным ручкам буфета. Мантию и карту она точно скоро заберет, без них нельзя было возвращаться в родное время. Хроноворот и зелья… Пусть лежат, здесь они в безопасности.       Она отыщет сюда дорогу: вот он, сколотый бюст уродливого колдуна, стоит на ящиках, а будет стоять на вершине буфета. В парике и с тиарой на… голове… Тиарой.       Тиары в комнате не было, но Айрис ее помнила. Помнила ее потускневшие камни, ее форму. Помнила, как надевала ее на парик.       А еще она вспомнила, где еще видела эту тиару – зелье удачи бурлило в крови, не позволяя ошибиться.       Она видела ее каждое утро в башне Рейвенкло. На голове статуи Ровены.       Даже через толщу эйфории от «Феликса» пробилось ошеломление, пронзило от макушки до пят. Вот так просто? Вот так мимоходом? Просто взять и найти хоркрукс Волдеморта?       Из Айрис вырвался растерянный смешок. И еще один. И еще. И она захохотала, запрокинув голову, захохотала как сумасшедшая, потому что всю ее охватили чистейшие радость и восторг.                     – Внимание всем студентам и профессорам! Общий сбор в Большом зале, немедленно! – усиленный сонорусом голос профессора Мэррисот пронесся над замком в тот момент, когда Айрис, обдирая кожу на спине и животе, втискивалась в узкое окошко туалета.       Метла уже валялась на полу, мимикрируя под кафель, Айрис же застряла в оконном проеме, наполовину затащив себя внутрь, опиралась руками на ближайшую раковину, шипела и берегла колени. Ободрать живот было нестрашно, а вот коленки… Пошла в уборную, вышла покалеченной, блеск!       О гладкий кафель вообще можно было стесать кожу?       Ругнувшись, Айрис повисла вниз головой и кверху задницей и ужом стекла с окна на пол.       – Повторяю! Всем студентам и профессорам немедленно оставить текущие дела и собраться в Большом зале!       В туалете потемнело, словно на кафель набежала тень. Айрис поднялась и посмотрела в окно: на Хогвартс медленно опускался гигантский купол-щит. Она никогда не видела таких масштабных защитных чар, что-то явно из арсенала осадных.       Похоже, нападение на Лестрейнджа и Эйвери, а потом взрыв в лаборатории Слагхорна обеспокоил учителей сильнее, чем можно было изначально предположить. Но «Феликс» в крови убеждал, что все отлично, все как надо.       Айрис закрыла окно, сняла с себя все чары, вернула жилетке Альфарда первоначальный вид, а себе – первоначальную одежду. Та еще хранила тепло тела другой Айрис, что буквально пять минут назад исчезла из уборной. Метлу пришлось оставить, запихнув ее в самый труднодоступный угол и окружив совсем легкими чарами отвлечения внимания.       – Мэррисот в гневе, – хмуро сказал Блэк, когда Айрис показалась на пороге. – Я только однажды слышал ее такой.       – Когда? – Айрис протянула ему жилетку.       – Когда умерла Миртл. Цветочек… Ты уверена, что все в порядке?       – Да.       Уверенность лилась через край.       Когда они с Альфардом пришли в Большой зал, тот уже почти был полон, но привычного живого гомона в нем не звучало – только низкий гул перешептываний. Никто не рисковал даже привстать с места под тяжелым взглядом профессора Мэррисот, которая стояла на возвышении перед столом преподавателей, привычно расставив ноги на ширине плеч, и коршуном следила за студентами. Волшебную палочку она держала боевым хватом на изготовку.       Помимо нее из профессоров в зале находились… да все находились, кроме Дамблдора, Слагхорна, Тофти и Прингла. Ну, и отстраненного Стаффорда.       Айрис бросила взгляд на стол Слизерина. Риддл уже сидел по центру, собранный, хладнокровный, успокаивающий слизеринцев одним своим видом. При появлении Айрис что-то в выражении его лица поменялось, взгляд словно вгрызся в нее, цепкий как репей.       Почти сразу за ним на нее уставились Лестрейндж, Эйвери и Малфой. Их эмоции Айрис разобрать не смогла – разве что кроме растерянности и неуверенности, а у Лестрейнджа – злости.       На губы так и норовила скользнуть довольная улыбка. Как теперь и чем они собирались шантажировать Айрис? Зелий нет, Хогвартс под осадными щитами, и каждое движение вне классов и гостиных, каждое сомнительное происшествие будет теперь рассматриваться под лупой. Вывести и сдать ее Гриндевальду? Ну, удачи.       За столом Рейвенкло Айрис заприметила обеих сестер Крауч, и одна из них выглядела так, словно мучилась от мигрени уже сутки напролет. На нее с интересом врача посматривал Шафик, сидящий неподалеку, но бросаться помогать явно не собирался. У него давно уже выработался принцип «нужна помощь – сообщишь» и насильно лечить никого не лечил. Меган озабоченно переговаривалась с Гампом, мрачно разглядывал слизеринский стол Фоули…       Ожидание давило на плечи, повышая градус беспокойства среди студентов. Через четверть часа в зале собрались, наконец, все. Последним зашел непривычно серьезный Дамблдор, и нес он с собой короб с артефактами.       И двери с лязгом запечатались.       – Прошу внимания, – заговорила Мэррисот, и повисшую тишину разбавляли лишь неторопливые шаги Дамблдора к преподавательскому столу. – Сегодня мы столкнулись с неприятным инцидентом в стенах школы, у которого будут далеко идущие последствия. Некто невидимый напал на двух студентов Слизерина, а затем, пока наше внимание было направлено на условно пострадавших, он или его сообщники проникли в лабораторию профессора Слагхорна и устроили погром и взрыв. Однако и взрыв не был целью напавших: у нас есть все основания полагать, что изначально кабинет профессора Слагхорна обворовали.       По залу пронесся дружный потрясенный ох.       – Мы не хотим думать, что к случившемуся имеет отношение кто-то из вас, но Хогвартс – одно из самых защищенных мест в Британии, и вероятность, что на территорию школы проник кто-то из обитателей Лютного, чтобы обворовать преподавателя зельеварения, крайне… ничтожна.       Дамблдор дошел до стола и молча принялся выставлять на него принесенные артефакты. Студенты оживились, пытаясь понять, что это и чем это грозит. Айрис часть предметов узнала: они стояли в кабинете Дамблдора в ее родном времени.       – Однако в свете участившихся нападений Гриндевальда на граждан магической Британии и появления двух звезд Гончих мы не можем игнорировать угрозу извне, а потому, пока длится наше внутреннее расследование, Хогвартс будет под куполом осадных щитов. Да, мистер Эйвери?       – Вы не будете ставить в известность Аврорат?       – Ваш отец уже в курсе, если вам было интересно именно это, – сухо ответила Мэррисот. – Но авроры получат разрешение на допросы и присутствие в школе только в том случае, если мы с Альбусом и Армандо посчитаем, что не можем обойтись без их помощи.       – А когда убили Миртл… – заговорила какая-то девица, но Мэррисот была неумолима. Такой жесткости в ее тоне Айрис не слышала никогда:       – Тогда речь шла о преступлении, об отнятой жизни. Сейчас речь может идти о дисциплинарном нарушении, вышедшей из-под контроля шалости студентов, а дисциплинарные нарушения вне юрисдикции Аврората.       – Ничего себе шалость, я думал, Хогвартс рухнет… – услышала Айрис в поднявшемся согласном гомоне.       – Пока не доказано обратное, ноги авроров в школе не будет. А чтобы ускорить процесс поиска причастных, – Мэррисот наконец шелохнулась, посторонилась, показывая артефакты и давая пространство Дамблдору, – никто из вас не покинет этот зал до тех пор, пока мы не проверим каждого из вас – повторяю, каждого, – на предмет хранения неучтенных зелий и артефактов, на использование чар, изменяющих внешность, и на магический след заклинаний на ваших палочках. Проверки затронут и ваши спальни и гостиные – чтобы убедиться, что никакие пропавшие зелья из кабинета профессора Слагхорна не оказались среди ваших вещей. Также вы ответите нам на вопрос, где вы были в момент нападения на студентов и взрыва в лаборатории. Профессор Дамблдор любезно поделился с нами детектором лжи, поэтому увиливать и сочинять сказки не рекомендую.       – Разве это законно? – Малфой выглядел обеспокоенным, но не настолько, чтобы решить, что он все же имеет к обвинениям отношение. Айрис почти услышала непроизнесенное «мой отец узнает об этом!», но Малфой вежливо умолк, предлагая Мэррисот ответить на вопрос.       Ответил Дамблдор:       – Разумеется, мистер Малфой. В обстоятельствах, подобных нынешним, школа имеет право действовать строго и без промедления, руководствуясь собственными правилами и обязанностью обеспечить безопасность учеников.       – И что, при всей школе рассказывать, где был и чем занимался? – а это уже заговорил Фоули.       – Мы установим чары приватности, мистер Фоули, – без улыбки ответил Дамблдор и посмотрел чуть дальше него. На Айрис.       Устало и разочарованно – так, что не оставалось сомнений. Он догадался, кто устроил дебош.