Маленький ублюдок или А два отца - не перебор?!

- Моего терпения не хватит! – воскликнул Вадим, сопроводив возглас неслабым ударом по обеденному столу. - Спокойствие, только спокойствие, - конечно, внешне Даня никоим образом на Карлсона не смахивал, но его методы успокоения разделял. Для полноты картины осталось только добавить «дело-то житейское», чего шатен делать отчего-то не стал. - Да какое, нахер, спокойствие!? – не унимался рыжий. – Меня этот стервец в гроб загонит! Стервец сидел на стуле в другом конце стола и, поджав под себя одну ногу, держал у щеки пакетик льда. Да, Вадим все-таки вновь сорвался, хотя теперь причина была посерьезнее, чем обыкновенное неуважительное хамство со стороны ребенка. - Хилый ты какой-то, если такая мелочь тебя может загнать в гроб, - не упустил момента мальчик и снова поддел родителя острым комментарием. - Дань, - протянул Вадим, не сводя взгляда с язвительного отпрыска. - Что такое? – Исаев сидел меж двух огней и пытался хоть как-то найти компромисс. Компромисс неплохо играл в прятки. - Или он меня в могилу сведет, или я его убью раньше, - без тени юмора на лице процедил Евсеев. - Убьешь – посадят, - в свою очередь не смолчал мальчик, и мужчина зарычал. - Вадя! Вадя, спокойно! – Данил встал со стула и подошел к окну, около которого сейчас стоял разгневанный мужчина. – Ну, родной, будь терпеливее. Ты же взрослый человек, – шатен положил руки на плечи любимого и легко чмокнул его в щеку. Олежка растрактовал жест по-своему. - Пошла жара… - протянул он, закатывая глаза. Вадим озверел. - Ну, все! Хана тебе, сопляк. Мальчишка шустро дал деру из кухни, потому как вид взбешенного Вадима с мокрым полотенцем наперевес явно вызывал не самые положительные эмоции. - А ну, стоять! – из коридора донесся быстрый топот босых детских пяток, а затем тяжелые шлепки Вадькиных тапок по кафелю. Мальчишка гоготнул, невзирая на реальную опасность быть отшлепанным по заднице, и завернул в спальню папиков, шустро оббегая кровать и останавливаясь. Да, можно предположить, что Олежка загнал себя в тупик, но мальчишка уже продумал путь отступления. Разъяренный родитель не заставил себя долго ждать, появившись в дверях спальни уже через несколько секунд. Злорадствующим взглядом мужчина прицеливался к будущей мишени полотенца в его руках. Больше бежать парнишке было некуда, а значит, экзекуция свершится прямо здесь. - Я – не Кристина, - вновь подал голос Вадим, - Уж я-то тебя воспитаю… Мальчик скептически посмотрел на мокрое полотенце и издевательски вскинул бровь. - В стиле садомазо? Че-т какое-то сомнительное воспитание. Вадим сверкнул глазами и ринулся к мальчишке. Нет, ну где это видано, чтобы так со старшими разговаривать?! Олежка дожидаться расправы не стал, громко «някнув», рыжик кувыркнулся через кровать и на всех парах кинулся из комнаты. Карательное полотенце чуть было не достало так и требующей порки пятой точки мальчика, но все-таки Олег успел скрыться в ванной, громко хлопнув дверью и закрыв ее на замок раньше, чем Вадим дернул ручку. - Вот поганец… - обреченно выдохнул Вадим и облокотился на стену рядом с дверью. Все то время, пока чета Евсеевых играла в «кошки-мышки», Даня методично капал в стакан с водой успокоительное. Еще никогда в жизни он не находился в таком стрессе второй день подряд, и даже нервы закоренелого флегматика сейчас начинали потихоньку сдавать. Услышав хлопок двери и «комплимент» от Вадима, Даня соизволил выглянуть из кухни, а затем маленькими неторопливыми шажками подойти к рыжему. - Вижу, воспитание проходит в усиленном режиме… - беззлобно подстегнул его шатен, делая пару глотков из стакана. - Да ну его в жопу! – несколько обиженно произнес Вадим и обернулся к двери, повышая голос. - Неадекватный ребенок! - Против генов не попрешь! – тут же послышался ответ из непроглядной ванной комнаты. Да, к слову, Олежка там закрылся в абсолютной темноте, а нажимать выключатель снаружи никто не собирался. Впрочем, мальчика наличие света и не заботило, он восседал на стиральной машинке, гордо свесив ножки, и чего-то ждал. - Хамло! - Изверг! - Вот и поговорили, - вклинился в содержательный диалог отца и сына Даня. – Водички? - А? – Вадим опустил взгляд на стакан в руках Исаева и, кивнув, выпил все залпом. – Фу, че за привкус? - Эм… - Даня не ожидал как-то, что Евсеев ответит согласием, и даже рот раскрыть не успел, как Вадим опустошил посуду. – Ай, да так… - уклончиво ответил шатен, махнув рукой. Вадим решил не зацикливаться на воде и сосредоточиться на ребенке. - Еще раз увижу с сигаретой – ты труп, понял? – вновь повернувшись к двери, продолжил диалог Вадим. - Не страшно, - отозвался Олег. Конечно, врал. Убить-то не убьет, но вот шарики за ролики и родителя точно уехали, в этом мальчик был абсолютно уверен, а потому выкинуть Вадим мог любой фортель. Да, он, действительно, не Кристина: мать никогда не ударила бы его по лицу. Тапком по заднице – это запросто, но там скорее обидно, чем больно. Отец бил, не шутя – щека до сих пор саднила, а при каждом шевелении челюсти мышцы отзывались ноющей болью. Ну точно изверг, не иначе. Даже страшно представить, в каком состоянии (коматозном или уже и вовсе мертвом) находился бы Олег, если бы в квартире отсутствовал сдерживающий фактор по имени Данил. У мальчика сложилось об этом парне странное впечатление. То ли это всего лишь причуды детского воображения, то ли Даня честно и искренне косит под мамочку. Это немного напрягало, так как мать у Олежки все же есть, да и, в целом, его она вполне устраивает, начиная от ее принадлежности к прекрасному полу и заканчивая суммой, выдаваемой ею на карманные расходы сына. Еще одна мама, а точнее сказать – «мамик», в его представления о семье никак не вписывалась. - Не страшно? А должно быть! – продолжил, тем не менее, Вадим. – Я с тобой не в игры играю. Курение – это смерть, если ты не знал! А в твоем возрасте – это вообще в разы опаснее, ты меня слушаешь вообще? - Помедленнее можно? Я конспектирую, - лениво отозвался ребенок, Евсеев сжал руки в кулаки. Никто и никогда не смел над ним издеваться, за Вадимом дело не стояло – все языкастые нахалы уходили, прихрамывая. Тут же был тупиковый случай. Вроде бы и выбить дурь из рыжей башки не мешало, но и избивать беспомощного (а может, и не очень) ребенка – все же дикость, Вадим и сам это понимал. Иными словами, в педагогике он был абсолютным профаном, как и в психологии (детской – так и подавно), и в своих воспитательных мерах руководствовался одними эмоциями. - Нет, он надо мной издевается… - Евсеев повернулся к шатену и устало потер виски. – Так, мне нужна отвертка, - Данил на секунду задумался. - Вадь, водки у нас нет. Только сок, - сообщил парень, по-прежнему теребя в руках пустой стакан. - Это ты к чему? – опешил было рыжий, но вскоре понял, - А, нет. Дань, мне нужна обычная отвертка, - Бросив взгляд на дверной замок ванной комнаты, деловито добавил, - Крестообразная. Данил округлил глаза. Неужели Вадим, действительно собирается открутить замок ванной, чтобы добраться до мальчика? Растерянно покосившись на стакан успокоительного, Даня пришел к неутешительным выводам: успокоительное оказалось приободряющим, что, в данный момент, совсем не казалось счастливым стечением обстоятельств. - Вадь, а может, не надо? – с надеждой поинтересовался шатен, но запертый «в темнице» принц внезапно запел, а если учесть и ритмичный топот босых пяток, еще и пританцовывал при этом. - I'm on the top, there's no luck, Never turned around to stop, Make my move, make you move, Make you wanna hear me talk. See me walk, see me fuck, see me suck a lollipop. Wanna get messy?* – без тени смущения (в этом Данил был уже просто уверен) пропел мальчик за дверью, и оставалось только догадываться, как именно под такие слова можно было двигаться. Исаев вновь покрылся легким румянцем, все же удивительна зарубежная эстрада – нечего сказать. Вадим тем временем копошился в выдвижном ящике комода и свежую помидорку пока не замечал. - О, нашел… - стоило рыжему поднять взгляд на Исаева, как в глазах застыл немой вопрос. Впрочем, ввиду отсутствия какого-либо ответа, пришлось вопрос озвучить. – Дань, ты че такой красный? – причин для смущения любимого было не так много, и все они так или иначе касались секса. Сейчас, кроме, не понятно, что бубнящего из ванны Олега, никого рядом с шатеном не наблюдалось, Вадим был в замешательстве. - Эй, малыш, ну ты чего? – удержаться против соблазна поцеловать смущенную мордашку было просто невозможно, потому и Вадим не стал противиться внезапному желанию. Прижав парня к стене, запечатал чужие губы в глубокий поцелуй. Дитя не унималось. - Mmm hot damn, here I come, Tell me how you want it done. At the mall, in the hall, on your momma's bedroom wall? You can choose, either way you will end up on the news. Just like you wanted, right?** Данил, проклиная свои таланты к иностранному, улавливал все, о чем пел Олежка, и все это, в целом, смущало еще сильнее. Так не во время проявивший настойчивость Вадим сейчас вскружил парню голову, Даня потерялся в окружающем его пространстве, и поэтому при очередном нескромном жесте Евсеева (а он всего лишь сжал его ягодицу), с губ сорвался довольно громкий стон. Зеленые глаза широко распахнулись, и парень, явно отрезвев, закрыл обеими руками свой рот. Олежка тоже призаткнулся – видимо, услышал. - Я надеюсь, вы тут мне под дверью потрахушки не устроите? - тихонько поинтересовался мальчик, карие глаза старшего Евсеева вновь налились кровью. - Я тебе щас дам потрахушки, - злобно произнес Вадим и с остервенением принялся откручивать первый шуруп дверного замка. Всего их было два. - Ваа, ты, мало того, что садист, ты еще педофил и инцестник? Вот это мне везет, звездец! «Зря ты нарываешься еще больше…» - с сожалением подумал Данил, отговаривать Вадима от бредовой идеи было бесполезно, поэтому он просто стоял у стены и ждал финала этого спектакля. - Рот закрыл, огрызок! - Угу, - промямлил Олежка, и из-за двери донеслось подозрительное щелканье. «Боже мой…» - Данил был близок к панике, он-то, как некогда заядлый курильщик, без труда узнал попытки добыть огонь из зажигалки. Конечно, о противоречивости детского характера парень знал немало, все же и сам когда-то был подростком, так же не слушался, делал наперекор, но Олег явно играл с огнем. Рыжим таким огнем, ростом метр девяносто, откликающимся на имя Вадим. И если сейчас Евсеев уловит запах дыма, то… даже страшно предположить, что тогда случится! Когда первый шуруп сдался под натиском отвертки, случились самые страшные опасения Дани. - Вот ушлепок! – Нос рыжего все же уловил запах сигарет, и парень, слегка начав откручивать второй шуруп, чуть ли не с корнем выдрал несчастный замок и распахнул дверь. Мальчишка сидел на стиральной машинке и, нагло смотря в глаза отцу, делал очередную затяжку. Он перегнул со своим противостоянием грозному родителю, перешел ту черту, когда проступки еще можно было спустить с рук. Сейчас Вадим был в ярости, слепой ярости, когда о своих поступках не задумываются. Мужчина схватил Олега за волосы и грубо дернул на себя, заставляя мальчишку встать на ноги. Рыжик болезненно сморщился, даже сигарету выронил (благо, та упала в раковину), но не издал ни звука. - Вадя! Вадим, отпусти ребенка! – в Даниле вновь взыграла жалость, правда, его вопли никто слушать не собирался. Евсеев, не выпуская рыжие волосы из цепкой хватки, вытянул ребенка в коридор, прижал его к стенке и опустил руку на шею мальчика, став сжимать пальцы. - Вадим! – было страшно. За Олежку было, действительно, страшно, потому что Евсеев был, выражаясь криминологическим оправданием, «в состоянии аффекта», и сделать мог, кажется, все, что угодно. Схватившись за локоть парня, шатен продолжил что-то говорить, доказывать, и, в конце концов, получил свое. Вадим оторвал руку от мальчишки и оттолкнул паникующего парня. - Дань, заткнись! – Прежде Евсеев никогда не повышал голос на шатена, потому Данил с широко распахнутыми глазами сейчас взирал на любимого. – Это мой ребенок, и я буду сам решать, как его воспитывать! Тебе ясно?! В зеленых глазах отразилось разочарование. Мужики не плачут. А мальчикам можно? - Ясно… - прошептал Исаев, опустив голову, чтобы не видеть гневный карий взгляд. Хотелось убежать, забиться в какой-нибудь самый дальний угол и посидеть в темноте, обняв собственные колени. По-детски, возможно, но все взрослые в душе дети – кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Ударив кулаком по стене, Вадим едко матернулся и уверенно зашагал в сторону входной двери. Схватив с комода ключи, он вышел из квартиры и громко хлопнул дверью, Даня вздрогнул. Они никогда не ругались вот так. Мелкие ссоры, когда один демонстративно уходил в другую комнату, а второй через пару минут приходил с извинениями, конечно, случались. Но сейчас Вадим не вернется, а Данил просто не в состоянии пойти за ним. Парень осел на пол безвольной куклой – слишком впечатлительный, он не выносил, когда на него кричали. Слышать повышенные тона от Вадима было в разы больнее, все же он любил эту рыжую бестию, не смотря на все закидоны Евсеева. И сейчас Данил был прав в своих действиях, потому что он пытался защитить беспомощного ребенка. Наглого и двинутого на голову, но все же ребенка. Олег стоял на том же месте, у стены, и потирал шею. Хватка экс-баскетболиста была, что надо, поэтому, наверняка, на коже останется пара синяков. И как объяснять их потом Жене? Уход отца стал неким облегчением для мальчика, все же на прохладном ночном воздухе Вадим точно должен поостыть. В голову закралось сомнение, что, возможно, не стоило так уж сильно бастовать против воспитания родителя, но умная мысля, как обычно, приходит опосля. В планы ребенка никак не входило ссорить папашу с его нынешней пассией, он просто хотел… А чего, собственно, он хотел? Лишний раз позлить отца, вспомнив, за что так его ненавидит? Или доказать ему что-то? Мальчишка безотцовщина, какой вырос – получите, распишитесь. Так? Олег уже и сам запутался в собственных поступках, но одно он знал наверняка, уступать он не станет. Рыжик тихо вздохнул и перевел взгляд на своего, что уж греха таить, спасителя. Даня сидел на полу, немного согнув ноги в коленях, и, запрокинув голову назад, смотрел в потолок. Созерцание белой вагонки помогало с мыслями, хотя сейчас их в голове осталась всего одна. «Почему все так?» Смотреть на парня было жалко. Вроде бы мужик, но, кажется, расстроен и медленно впадает в состояние депрессии. Олег, в коем-то разе, почувствовал себя виноватым. Противное ощущение скребло где-то внутри, заставляя заговорить с шатеном. Мальчик сопротивлялся до последнего. Сделав шаг к Данилу, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но поймал на себе чужой взгляд и снова смолчал. Зеленые глаза смотрели на мальчика устало, но ни в чем его не винили. Он всего лишь ребенок, глупый, невоспитанный, потерянный. Задача взрослых – понять его, найти подход, но никак не бить за малейшую ошибку. Почему Вадим не может этого понять? С языка так и хотело слететь «Извини», «Я не хотел», «Не ожидал, что так получится», но вместо этого Олег произнес: - И что ты в нем нашел? Даня слабо улыбнулся. Что он нашел в Вадиме? Этот крепкий мужчина, с первого взгляда производящий впечатление грубого и строгого человека, на самом деле может быть мягким и заботливым, стоит только подобрать ключ к его сердцу. - То, что обязательно отыщешь и ты… - туманно ответил парень, но своими словами был более, чем доволен. Мальчик хмыкнул. Для него загадка была трудной, искать в хищном звере пушистого хомячка – уж увольте. Не сказав больше ни слова, Олежка скрылся за дверью своей комнаты, с тем через несколько часов и лег спать. Вадим вернулся ночью, когда электронные часы показали половину второго. Данил лежал в кровати, не спал, услышав приглушенные шаги в коридоре, он повернул голову в бок и притворился спящим. Впрочем, Вадим прошел мимо спальни, тихо вспомнил чью-то маму, заметив, что теперь замка в ванной комнате нет, но, тем не менее, душ принял. За время своей прогулки он много размышлял о своем поведении, о капризах Олега, о самоотверженности Дани. Последнее волновало больше всего. Почему тот изначально встал на сторону мальчишки? Почему он не поддержал его, а потакает всем прихотям этой малолетки? Наверное, стоит спросить об этом у самого Данила, только как? Сейчас парень даже видеть его не захочет. Подумать только, Вадим был настолько зол, что повысил голос на самое дорогое, что было сейчас в его жизни. Без преувеличения, Вадим дорожил этим парнем, потому что он был особенным. Такой один на все население мира, совершенно обыкновенный, но при этом неповторимый. Наверное, каждый влюбленный человек считает таковым свою вторую половинку, и Евсеев не был исключением. Закрыв воду, Вадим вытерся большим махровым полотенцем и, надев чистые вещи, на цыпочках прошел в комнату. Даня слышал. Он лежал на спине, закинув одну руку под подушку, а вторую спокойно вытянув вдоль туловища. Шаги оборвались около его стороны кровати, и шатен насторожился. Немного влажные после душа пальцы нежно прикоснулись к запястью, а на живот обреченно легла рыжая голова, Данил готов был просто расплакаться, как школьница, от переизбытка эмоций, но лишь закусил губу во избежание этого. - Дань, прости меня… - негромко произнес Вадим, вздохнул. – Я не должен был на тебя кричать…и…вообще… - извинения давались особенно тяжело, но ради любимого Вадим готов был перешагнуть через свои внутренние барьеры. Рыжей шевелюры несмело коснулась рука Данила. Извинения приняты. - Не уходи больше, ладно? – шепотом попросил Исаев. – Я же волновался…и телефон…не взял…даже… - к горлу подкатывал комок, и говорить становилось сложнее. Судорожно вздохнув, парень убрал ладонь от чужой макушки. – Обними меня… - Конечно, - забравшись под тонкое одеяло, Вадим прижал к себе хрупкое, в его восприятии, тело и чему-то улыбнулся. Все в порядке, все наладилось. - Люблю тебя… - снова пошептал Даня, утыкаясь носом в плечо любимого. - И я тебя, - ответ не заставил себя ждать. – Спи. - Угу… Всю ночь Данилу снились котята. Как оказалось утром – неспроста. Если перевести не так похабно, то... *Я сверху, как ни крути, никогда не шёл на попятную. Двигаюсь сам и заведу тебя, ты захочешь меня услышать. Смотри на меня, смотри, что я вытворяю в постели, смотри, как сосу леденец. Хочешь потерять самоконтроль? ** Ммм, чертовски горяч, вот он я! Скажи, как ты хочешь, чтобы мы сделали это? В магазине, в коридоре или опираясь на стену в спальне твоей мамы? Выбирай! В любом случае, ты окажешься во всех новостях! Ты ведь этого и хотел, не так ли?