Маленький ублюдок или А два отца - не перебор?!

Всю дорогу до магазина Данил ехал, как на иголках. Солнечный ребенок демонстративно заткнул свои локаторы наушниками и абстрагировался от этого «грешного», по его мнению, мира с помощью музыки. Которая, к слову, орала так, что слышна была и окружающим. Удивительно, как только Олежка не оглох. Мальчик забрался на заднее сидение отцовского «Патриота» и принялся трясти башкой в такт композиции. Со стороны это выглядело забавно, правда, Вадим не оценил. Евсеев-старший с угрюмой миной на лице вел автомобиль, а, стоило мальчику подпеть очередной «попсе» из плейлиста, нервно моргнул глазом. - I'm I'm- I'm-I'm I'm a fucking star! - достаточно громко продублировал ребенок текст песни и продолжил отбивать ритм мелодии по коленке. Данил мысленно позавидовал подростку, ему всего пятнадцать, но он ведет себя не скованно, не зажато. Даня в этом возрасте не смог бы вот так просто спеть сидя в машине со своими родителями. Стеснялся. Олежка, кажется, и вовсе не знал, что такое стыд. - …и совесть, - деликатно добавил Вадим, шатен дернулся. - А? - Ни стыда, говорю, ни совести у него нет. Ты опять подумал вслух, - улыбнулся рыжий. За Данилом такое иногда замечалось. - Ой, извини, - парень виновато улыбнулся и посмотрел в окно, не став комментировать высказывание любимого. За стеклом мелькали пожелтевшие деревья, монотонные пятиэтажки и другие автомобили, водители которых явно торопились по делам. Даня любил осень и, одновременно, не любил. Красивая пора года все же была увяданием природы, иногда это наводило тоску. До появления в его жизни Вадима, Исаев часто впадал в меланхолию с наступлением сентября, и лишь первый снег выводил его из состояния «овощ». И, тем не менее, на пару месяцев до этого события парень просто выпадал из жизни. Он мог часами сидеть на лоджии и смотреть сверху вниз на улицу, седьмой этаж высотки позволял это сделать. Осенью, казалось, умирала не только природа, умирали и краски жизни. Смеха на улице становилось меньше, пестрые платья и майки заменялись скучными блеклыми свитерами и плащами. Жизнь останавливалась, замирала на сто восемьдесят два дня до наступления весны. Хорошо, что високосный приходится лишь раз в четыре года, ведь тогда сонная пора длится на целый день дольше… Однако, как фотографу – человеку момента – Данилу нравилась осень и ее печальное настроение. Долгосрочные уходы в себя иногда прерывались выездами за город, где можно было окунуться в красоту местных пейзажей с головой, где не было шума дорог и гула толпы, где царствовала природа. Исаев фотографировал все, что казалось ему особенным, интересным, интригующим взгляд будущего зрителя. Свою профессию он чувствовал всей душой, а когда работа в удовольствие, то и хороший результат не заставляет себя ждать: осенние снимки Данила особенно нравились людям. Даже скупой в понимании красоты Вадим находил в этих фотографиях то, что задумывал показать автор. Это радовало, ведь всегда так трудно достучаться до таких «сухариков», как Евсеев… - Ain't no bitch who can do it like me, I'm the H-O-T-S-H-I-T. Ain't no bitch who can do it like me. Uh Huh - What? - Yeah! – разбил идиллию Олежка, и Данил вновь вздрогнул, выныривая из своих размышлений. - Господи, о чем хоть воет этот ирод? – мученически воздел взор к небу Вадим, шатен тихо хохотнул. - Милый, думаю, лучше тебе этого не знать. Припарковавшись у огромного торгово-развлекательного центра, «счастливое» семейство выползло из машины. Данил предвкушал поход по гипермаркету, поэтому чуть ли не сиял от радости; Вадим размеренно зевал, прикрывая рот кулаком, чтобы соблюсти хоть какие-то нормы приличия; Олег пританцовывал, стоя у бордюра в ожидании какого-либо движения со стороны взрослых. - Папики, ну давайте, шевелите сидальницами, че застыли? – Хотя рыжику было искренне индифферентно все происходящее, стоять, как тополь на Плющихе, ему совсем не улыбалось. - Я щас по твоей сидальнице так ремнем пройдусь, что сразу всю свою язвительность растеряешь, - припугнул сына Вадим, и, как знать, была это только лишь угроза, или же суровый отец, и правда, горазд выпороть непослушное чадо. Чадо, кстати, лишь криво усмехнулось на это заявление. - Нельзя бить детей ремнем. Это может развить в них странные наклонности, - Олежка издевался. Открыто, искренне и, что больше всего бесило Вадима, с удовольствием. - Да ну? А по тебе ремень прямо плачется. Да и видок у тебя под стать, - в отличие от Данила, привыкшего к вызывающему кожаному шмотью мальчишки, Вадим к этому маскараду относился резко негативно. - Тюю, папаша. Ты вроде в садисты не записывался, - мальчик вскинул брови и подошел ближе к Данилу, осматривая того насмешливым взглядом. Теперь, когда они поравнялись, было видно, что Олежка на своей платформе был едва ли не одного роста с Даней, высокий все же, в отца. – Ни синячка, ни царапинки, - продолжил ребенок, - Так, пара засосов на шее, но это дела житейские. Данил вспыхнул, как спелый помидор. Конечно, он знал о росписях Вадима на своем теле, но почему-то услышать эту информацию от мальчика было крайне стыдно. Парень поспешно распустил хвостик и задрал горловину своей черной водолазки чуть ли не до самого носа. - Да ладно тебе, мамик, - заметив реакцию Дани на свои слова, мальчик миролюбиво улыбнулся. – Не кипишуй, тоналка тебе в помощь. - Э… - бедный Данечка окончательно растерялся, поэтому кинул беспомощный взгляд на Вадима. Тот понял все без слов. - Так, мелочь, кончай тут острословие тренировать, - наградив рыжую макушку назидательной оплеухой, Вадим приободряющее скользнул рукой по спине шатена и пошел к входу здания. «Мать» и «отпрыск» послушно последовали за ним. - Вадь, какой сок взять, грейпфрутовый или апельсиновый? – Данил стоял перед огромным стеллажом с коробками сока и выискивал то, что нужно. - Как хочешь… - задумчиво ответил рыжий, он-таки стоял сейчас перед более трудным выбором: Carlsberg или Tuborg. Как типичный русский мужик тридцати пяти лет от роду, Вадим всем сокам и газировкам предпочитал пиво. Собственно, оное располагалось на противоположном сокам стеллаже. - Тогда грейпфрутовый… - выбрал Данил. – И персиковый. Для Олежки, - заботливо пояснил парень. Раз тогда мальчик не отказался, значит, такой сок ему пришелся по вкусу. - Угу… - на автомате ответил Евсеев. На глаза попалась третья марка пива, которая и «форматом», и ценой прямо радовала глаз. - А где, кстати, Олег? – оглянувшись, Исаев не нашел ребенка в радиусе отдела и даже как-то запереживал. - Не потеряется, не маленький, - хмыкнул Вадим, хватая пару бутылок одной левой. – Другой вопрос, где тележка? Как только парни вышли из отдела напитков к более широкому пролету гипермаркета, буквально перед их носами, чуть ли не со свистом, промчалась тележка с гордо оседлавшим ее Олегом. Заприметив знакомые лица, рыжик спрыгнул и затормозил. - Шумахер, мля… - закатил глаза Евсеев, подходя к тележке и выгружая в нее свою ношу. Даня последовал его примеру. Пока горе-родители выбирали напитки, Олег уже обкатал полмагазина, поэтому на дне его транспорта уже валялся сетка с картошкой, луком, десяток яиц, сыр, упаковка спагетти, сосиски, несколько разношерстных консерв и кое-какие фрукты. Данил подивился выбору мальчика, он был на 90% уверен, что Олег забьет тележку чипсами, сникерсами и газировкой. - Ничего себе хозяюшка… - улыбнулся Исаев, но, поймав на себе недружелюбный взгляд карих глаз, замахал руками. – Не, я в хорошем смысле. - Я понял, - равнодушно ответил мальчик и покатился дальше, заглядывая в попадающиеся отделы. - Хм, знаешь, Вадь, а он очень самостоятельный, - решил аккуратно затронуть больную тему Данил. К «больной» приравнивался любой разговор, так или иначе касающийся Олежки. - Я бы сказал чересчур самостоятельный, - выделил наречие рыжий, - Никого не слушает и делает, что хочет. - Да я не о том, - шатен завернул за стеллаж, останавливаясь и рассматривая его содержимое. – Он самостоятелен в… эм… быту, - подобрал слово парень и взял бутылочку с йогуртом, став вертеть ее в поисках срока годности, - Сегодня утром он проснулся раньше нас, хотя обычно дети всласть дрыхнут до полудня. Сам позавтракал, разобрал вещи, - о том, что изначально разбирал их мальчик по всему периметру комнаты, Даня решил умолчать. – Когда я проснулся, предложил ему пообедать нормально, но он отказался, сказав, что справится сам. Да и сейчас… - дата, наконец, нашлась на донышке бутылки, и парень согласно кивнул. Подходит. – Я думал, что он наберет всякой фигни, типа чипсов, конфет, замороженной пиццы или Роллтона – быстро, сытно, хоть и не полезно. А он вон… картошку взял… нормальные такие продукты. - Не обольщайся раньше времени, - хмыкнул Вадим. - Я и не обольщаюсь, - пожал плечами шатен. – Я просто констатирую очевидный факт, - Тщательной проверке на дату изготовления подверглись молоко, банка сметаны, еще несколько йогуртов и сливки. Иногда в кофе хочется добавить именно их - вкус напитка получается мягче и приятнее. Олежка успел подъехать раньше, чем у мужчин закончились свободные руки. В тележке прибавилось продуктов, среди которых Даня отметил какао и крабовые палочки. «Что ж, запомним…» Олег больше никуда отлучаться не стал. Он, вроде бы, покидал в тележку все, что требовала его душа для относительного счастья, да и транспорт существенно потяжелел – в повороты теперь было просто не вписаться. А потому теперь следовал за взрослыми, послушно управляя тележкой. - Как думаешь, взять куриное филе или все же свиную вырезку? – Троица добралась до отдела полуфабрикатов и теперь выбирала себе сегодняшний ужин (хотя скорее завтрашний обед). - Наверное, вырезку… - Ее готовить долго… - А курицу быстрее? - Ну, естественно… Олежку дискуссия начинала утомлять, он уже готов был сырьем сожрать обе упаковки, лишь бы только они отошли от холодильных камер – в жилетке мальчишка начинал подмерзать. Навалившуюся скуку развеял телефонный звонок мальчику. К счастью, мелодия вызова сыграла в наушниках, и посетители магазина не смогли оценить очередную нескромную композицию кумира Олежки. - Салют, Жень, - с облегчением ответил на вызов мальчик. – Ты себе не представляешь, как я рад твоему звонку… - Ну, если проще курицу, то, давай, курицу. – Продолжалось обсуждение, парни даже позабыли о стоявшем неподалеку ребенке. – Хотя я бы не отказался от рыбы. – Подумав пару секунд, выдал Вадим. - О, а неплохая мысль! – Данил положил на место поднятый ранее товар и сделал пару шагов в сторону нужного стеллажа, одновременно дыша на руки. Все же упаковки были холодными, и пальцы успели замерзнуть. – Вот, может, взять этот кусочек? Как раз пожарить, и с овощами будет самое то! – Исаев стал вертеть упаковку в руках, вчитываясь в ценник и прикидывая сумму, на которую потянет рыба. В отделе воцарилась тишина. - Да никуда я не пропал, Жень. Да ну нет же, - Олег негромко засмеялся. – Ну что за сцены ревности, м? Тоже мне, Отелло нашелся… Конечно, скучаю. Знаешь ведь, что я не могу долго без своего любимого зайца… Ахах, тебя, конечно, что за вопрос?... Да, я постараюсь завтра вырваться, просто я теперь к отцу переехал… Ага, тихий ужас, ну да не об этом сейчас… А, ну раз дела, тогда беги, завтра тебе звякну… Хорошо. Ну ладно, все. Давай, Женек… И я тебя люблю, до связи. Данил, как стоял с рыбой в руках, так и выронил несчастный кусок обратно. Новость дня: сердце язвительного принца не свободно, а какой-то непонятный Женя любим и явно с нетерпением ждет встречи. - Вот тебе раз… - с глупой улыбкой произнес шатен довольно тихо, чтобы услышал только стоящий рядом Вадим. Он, кстати, вновь свел брови к переносице и сверлил взглядом спину ребенка. - Кажется, что это не твой сын, а твой клон. Ну или «предпочтения» уже стали наследственной чертой. Вадим молчал. Конечно, отчитывать Олега за то, что он любит некоего Женю, а не Катю или Марину, Вадим не станет, у самого, как говорится, рыльце в пушку. Но, в конце концов, природу не обманешь. Если запрограммировала так, то, как не крутись, сердцу не прикажешь. - Сколько лет? – спросил он Олежку без всяких предисловий. - Ась? – мальчик обернулся и с немым вопросом в глазах уставился на отца. - Сколько лет Жене? – пока еще терпеливо повторил Вадим. - Вообще-то… - возмущенно начал мальчик. – Подслушивать чужие разговоры – это верх неприличия! - Возраст! – повысил голос строгий родитель, и мальчик состроил кислую мину. - Пятнадцать! Жене пятнадцать, мы учимся в параллельных классах, в чем проблема, а? – как и любой ребенок этого возраста, Олежка был не в восторге от засунутого в его личную жизнь любопытного носа папаши. - Если пятнадцать, то никаких проблем, - хмыкнул рыжий и, чтобы избежать дальнейшего диалога в том же русле, решил перевести тему. – Олег, зачем ты взял эту химию? – под немилость Вадима попала упаковка замороженных крабовых палочек. - Потому что вкусно, - невозмутимо ответил ребенок, засунув руки в карманы. Вадим промолчал. Логика была железной, но спорить как-то было лень. К тому же, несчастные морепродукты (в которых от моря только и было, что название) были задеты случайно, чтобы избавиться от ненужных вопросов. К возрасту Вадим всегда относился с особой щепетильностью. Взять хотя бы того же Даню. Вторым вопросом после «Как тебя зовут?» был «А тебе восемнадцать-то есть?». Переваливший к тому моменту за тридцать Даня искренне прифигел от такого вопроса. Да, невысокий, да, стройный и миловидный, но восемнадцать – это перебор! Скажи Олег, что Женя старше его хотя бы на четыре года, Вадим бы не спустил такого с рук. Жизнь сладкой парочке показалась бы адом на земле, и в большей степени, конечно, Жене, который покусился на несовершеннолетнего ребенка, не достигшего еще даже возраста согласия. - Алле, папик! Очнись от тяжких дум, на кассу топать или тут стоять, как идиотам? – вновь прервал чужие мысли мальчик и всплеснул руками. - Идиот здесь один, - мрачно прокомментировал Евсеев-старший и зыркнул на ребенка исподлобья. - Как самокритично, - тут же отпарировал колкость Олег. Наблюдать за перепалкой отца и сына было, с одной стороны, смешно, с другой – страшно. Данил смотрел на стычку рыжих интеллектов и не знал наверняка, когда у Вадима закончится терпение, и Олежка получит очередной воспитательный удар. - Ты, огрызок, забыл, с кем разговариваешь? – Вадим начинал потихоньку закипать, но все же не забывал, что находится в общественном месте, потому голос особо не повышал и внимание со стороны прохожих старался не привлекать. – Я, мало того, что тебя старше, так еще и твой отец, помнишь, да? - Да мне до лампочки вообще-то, так, для справки сообщу, - мальчишка униматься и не думал даже. Оно и понятно, когда еще удастся понервировать папаню без особо болезненных последствий? - Кому все до лампочки, тому ничего не светит, не слыхал такого? – Вадим ухватил сына за ухо, образно исполняя внутреннее обещание «надрать мальцу уши», но мальчишка терпеть такое отношение не стал, подловил момент и укусил Вадима за руку. От неожиданности и не острой, но все же боли, Евсеев расцепил пальцы. - Ах, ты, сучонок… - немного удивленно произнес горе-отец, рассматривая отпечатавшийся на коже след детской челюсти. - Какой ты мне отец? – Олежка стоял за тележкой и диким зверем смотрел в карие глаза Вадима. – Пятнадцать лет я знать не знал, что такое отец, а теперь и подавно все желание узнать отпало. И не смей ко мне прикасаться без моего разрешения, тебе все ясно? Данил был потрясен до глубины души. Влезать в диалог до этого момента парень смысла не видел, все равно бы рыжий дуэт проигнорировал его слабые попытки остудить их пыл, но сейчас… Сейчас шатен уловил причину такого поведения мальчика - им руководила обида. Обида на мать, обида на Вадима, они не смогли дать ему ту любовь и создать обстановку семьи, которые были так необходимы при воспитании мальчика. Олег злился, и гнев его был праведным. - Вадим… - негромко позвал Даня любимого и, когда тот повернул к шатену голову, покачал головой. Не сейчас. Не здесь. Кажется, понял. - Поехали домой, - коротко произнес рыжий и направился к кассе, засунув руки в карманы темных брюк и задумавшись. - Олег, ты как? – заботливо спросил Данил, сделав пару шагов к мальчику. Олежка окрысился, кинув мимолетный взгляд на парня. - Заебцом. Ответ полоснул по слуху шатена, но читать нотации ребенку по поводу мата (а лучше – его в речи отсутствия) не стал. - Не злись на Вадима, ему тоже сложно, как и тебе… - Даня ободряюще потрепал рыжую макушку, за что получил неслабый шлепок по запястью. Резко одернув руку, парень вопросительно уставился на ребенка. - Я, по-моему, русским языком сказал: ко мне не прикасаться. На тебя это тоже распространяется, - ребенок ненавидящим взглядом окинул парня и презрительно фыркнул. Да, на Данила он тоже был в обиде. Хотя, скорее, он просто ненавидел всех тех парней, которые когда-либо попадали в постель его отца. Вся эта безликая масса почему-то воспринималась в лице Дани, а потому никакой человеческой симпатии к «мамику» Олежка тоже не испытывал. Вновь напялив наушники, рыжик нажал на кнопку Play, и Даня услышал неразборчивый шум музыки. Поймав на себе немного разочарованный взгляд зеленых глаз, Олег усмехнулся и внезапно начал подпевать незамысловатый текст песни. - They say it ain't the size of your «boat», But the motion in your ocean, Boy now row. Uh-uh! Now row! – не разрывая зрительный контакт, исполнил мальчик, усмехнулся и, напевая какой-то мотив одним слогом «ла», направился в сторону выхода. Даня растерянно посмотрел ему вслед. А ведь это только начало…