Маленький ублюдок или А два отца - не перебор?!

- Ну и какого хера тут происходит? - холодный вопрос глухим эхом отразился от стен комнаты, заставив всех присутствующих в напряжении затаить дыхание. Уставший и, одновременно с тем, немного разочарованный взгляд Вадима медленно скользил по фигурам его домочадцев, оценивая всю картину целиком и жест каждого из них в частности. Первым очнулся мальчик. - Да вот... Решил отбить у тебя мужика, а он не ведется. Угрожаешь ты ему что ли? - Олег говорил негромко, но в абсолютной тишине его было прекрасно слышно каждому из мужчин. - Да уж явно не голой задницей подкупаю. Прикройся, ирод, - карие глаза устремились на фотографа, и Данил невольно поежился. - Поговорить надо. Испуганные глаза шатена округлились, но Евсеев принадлежал к такому типу людей, которые просто-напросто не принимают отказов, поэтому, отдав мальчику йод и вату, Данил извинился и поспешил вслед за возлюбленным. Вадим стоял на балконе, задумчиво смотрел на освещенный фонарями парк и методично ломал конфискованные у сына сигареты. - Вадь? - осторожно скользнув на балкон, Исаев встал у соседнего окна, украдкой наблюдая за уничтожением никотиновых палочек. Тишина нарушилась вновь лишь на шестой сигарете. - Знаешь... Если ты решишь меня бросить, я, наверное, пойму, - выдал рыжий, даже не взглянув на собеседника. - Но если променяешь меня на это недоразумение... - словно обдумывая возможность такого исхода событий, мужчина выдержал паузу и совсем тихо закончил: - Прибью обоих. Даня даже и не нашел, что ответить на такое заявление. Променять Вадима на ребенка? Да как ему вообще пришла на ум такая несуразица? - Тебе сегодня мячом в голову заехали. Определенно. Со всей дури. А дури у твоей команды много. - Охреневшие зеленые глаза сверлили в Евсееве огромную дырку, но тот все смотрел вдаль и ломал остатки пачки. - Думаешь, я шучу? - предположил мужчина, передернув плечами. - Я вот, честно, не знаю. Мне, наверное, лечиться пора, а то уже на людей кидаюсь. На меня скоро будут примерять белую рубашку психбольнички. Как думаешь, мне пойдет? - Хватит чушь пороть! - терпение Данила лопнуло, и хрупкий на вид фотограф отвесил Вадиму звонкую оплеуху, чем вызвал икреннее недоумение последнего. - Какая, к черту, психбольничка? Какие убийства? Какой еще нафиг обмен тебя на Олега? Что с тобой вообще происходит? Еще не до конца отошедший от полученного подзатыльника мужчина, все больше удивлялся таким метаморфозам своего избранника, а Исаев продолжал экспрессивно рукоплескать и возмущаться. - Мне всегда казалось, что я больше сам похож на подростка, нежели на педофила! И вообще! - Данил поджал губы и глянул на Евсеева исподлобья. - Для особо одаренных, повторю: я ТЕБЯ люблю. Тебя, а не кого бы то ни было еще. Уяснил, милый? - фотограф дунул на упавшую на лицо прядь волос, но та снова улеглась ему на нос. Психанув, шатен выхватил из рук Вадима предпоследнюю сигарету и, не раздумывая, залез в карман его спортивной куртки. Если Евсеев конфисковал у Олежки сигареты, то, наверняка, забрал у мальчика и зажигалку. Впрочем, он не ошибся. - А по шее? - вкрадчиво поинтересовался тренер, метнув взгляд в сторону закуривающего шатена. Тот же, вопреки угрозам, щелкнул зажигалкой и втянул в себя ментоловый дым. - Как же давно... - договорить фотограф не успел, потому как сигарету поспешно вырвали из рук и выкинули за окно. - Мне казалось, я отучил тебя от этой пагубной привычки, - хмыкнул рыжий, на что Данил лишь улыбнулся. - Да, отучил. - По правде сказать, это было нечто сродни ультиматума: или Данил бросает курить, или ни о каких "поцелуях с табакеркой" не может быть и речи. Разумеется, целоваться хотелось больше, чем травить свои легкие. - И что тогда за показательное выступление было сейчас? - мужчина хмурился, но хотя бы перестал нести ересь, что уже само по себе радовало. - Закидоны нервной системы, - вздохнул в ответ фотограф. Все-таки в моменты особенных стрессов организм требовал свою законную дозу никотина, исключительно в успокоительных целях. - А вообще, просто хотелось вернуть тебя в твое привычное русло грозного стража моего здоровья. Ну и поцелуй было бы неплохо получить, но теперь уже от меня траханит сига... - договорить шатену не дали, поспешно заткнув рот желанным поцелуем, затянувшимся на несколько долгих и сладких минут. - Табакерка... - беззлобно обозвался Евсеев, облизнув губы после поцелуя и усмехнулся, уловив сведенные к переносице брови шатена. Все-таки, как ни крути, а в большинстве своих гневных приступов фотограф выглядел не страшнее раздразненного хомячка. Редко когда ему удавалось переплюнуть эту планку, сейчас вот тоже не вышло. - Ну ладно, ладно, не обижайся, я же любя. Мужчина притянул Даню к себе, обнимая со спины и укладывая голову на его левое плечо. Вид из окна был на редкость чудесным, в абсолютном контрасте с произошедшими за сегодня событиями. Мужчины стояли в тишине, просто наслаждаясь сладким моментом наедине и объятиями, но с появлением первых звезд на небе Вадим все-таки решил нарушить эту идиллию. - Дань, как он? - едва ли не шепотом спросил горе-папаша, крепче прижимая к себе парня. Раз уж он все-таки завел эту тему, не стоит позволять Данилу оборачиваться - укор зеленых глаз всегда режет мужчину без ножа. Над ответом Даня размышлял секунд десять. - Не думаю, что ненавидеть тебя он стал больше, - обнадежил, казалось бы, шатен, но тут же без капли сострадания пояснил: - Больше, по-моему, уже некуда... - Понятно, - голос Вадима не дрогнул. Мальчишка не раз уже выплевывал в сторону родителя свое "ненавижу", хотя слова вздорного подростка можно трактовать по-разному. Но если Даня окончательно сделал вывод, значит, сомневаться уже бесполезно. - Он что-то конкретное сказал? Или как обычно? Шатен пожал плечами, не зная, как достовернее ответить на этот вопрос. В конце концов, раз Вадим решил справиться о самочувствии сына, значит, не все так безнадежно, как казалось с самого начала? - Единственное, что из его слов мне показалось странным, так это "я тебе завидую". Не понимаю, чем обусловлена эта зависть. - Ты красивый, умный, добрый и при этом можешь сам себя обеспечить. А он мужик только по паспорту, а на деле такой же долбоёб, как его мать. - Вадим! - Прости, цензурных синонимов я не подберу. У Кристины вечно ветер в голове, и этот туда же. Я в его возрасте уже работал и приносил в семью деньги. А ведь тоже без отца вырос, и ничего. Вполне себе мужик. Данил нервно хохотнул. С одной стороны, Вадим, действительно, был самым суровым мужиком из всех, кого Исаев встречал за свою тридцатилетнюю жизнь. Такой типичный русский парень: крепкий телом, сильный духом. В совершенстве владеет исконным русским матерным и не упускает момента продемонстрировать эти свои превосходные знания в быту. Разъезжает на отечественном авто, созданном, согласно рекламе, для настоящих мужиков; в лучших традициях кнута и пряника тренирует городскую сборную по баскетболу. Сомнений в его мужественности, казалось бы, не возникало, да вот только прикроватные предпочтения Вадима портили всю идеалистическую картинку. Евсеев был исключительно "по мальчикам", что в мировоззрении нашей страны перечеркивало все его перечисленные плюсы. Одно хорошо: благоразумие мужчины не позволяло ему трубить направо и налево о своей ориентации. Оно и к лучшему, хотя определенный, относительно узкий круг его знакомых все же были в курсе и иной раз даже советовали ему того или иного молодого человека. Однако сейчас сердце мужчины было целиком и полностью отдано ему - скромному и неприметному фотографу. - Будь терпимее к нему, Вадим, - с мягкой улыбкой попросил шатен, запрокидывая голову вверх. - Представь, где был бы я, если бы не понимание со стороны моих родителей. - Ты - другое дело. - Настырный... - Исаев вздохнул, положил ладонь на сцепленные на своем животе крепкие руки мужчины и рассеянно погладил. - Не наказывай его так жестоко, он ведь подросток. Дух бунтарства ему не чужд. Это ты у меня с получением паспорта - кормилец семьи, а он живет в другом времени, ему сложно. Вадим неодобрительно хмыкнул. - Мне тоже было нелегко. Пусть привыкает. - У тебя в то время хотя бы была нормальная мать. Рыжий задумался над последними словами фотографа. Видимо, отчасти был согласен с этим высказыванием, но, как и всегда, соглашался исключительно молча. Даня и так поймет. - Я бы хотел подружиться с твоим сыном, - невольно Исаев вспомнил, в каком положении Вадим сегодня застал их с Олегом, и поспешно добавил: - Разумеется, в сугубо человеческом смысле. Хочу понять его, что им движет. Возможно, тогда и тебе было бы проще найти с мальчиком общий язык. В конце концов, вы похожи больше, чем тебе кажется. - Вот спасибо... - Не злись, мне со стороны все равно виднее. Вадим смиренно вздохнул - спорить с Исаевым он хотел меньше всего, тем более, что тот, наверняка, был прав в своих рассуждениях. Яблочко от вишенки, действительно, упало не так далеко, как могло показаться на первый взгляд, и дело было не только в поразительном внешнем сходстве отца и сына. Вадим замечал за подростком те минусы, которые когда-то видел в самом себе, и это отчего-то злило теперь такого идеального мужчину. В свое время мать Евсеева всегда использовала фразу "учись на своих ошибках", однако Вадим не хотел, чтобы его ребенок косячил в таких же количествах, а пытался в буквальном смысле "вдолбить" истину жизни в неразумного мальчишку. Мальчишка противился, как мог - а это уже просто выбешивало. Ведь как лучше хочет, ведь знает, ведь взрослый. Жаль только, что талантов к педагогике у Евсеева "кот наплакал", а то и вовсе - слишком гордый и стойкий был кот. Не будь рядом с тренером Данила, от Олега уже и вовсе осталось бы мокрое место. Хотя о чем идет речь? Скорее всего, Евсеев просто отправил бы мальчишку обратно к матери, а гордый ребенок, разумеется, не стал бы утруждать себя в возвращении и просто бы срулил с горизонта родителей куда глаза глядят. Страшно подумать даже, как бы тогда сложилась жизнь мальчика. Хотя ее и сейчас с трудом можно назвать сахарной, у Олега хотя бы есть крыша на головой, неограниченная досягаемость к холодильнику с едой и даже своя личная комната, где подросток может уединиться. Разве нужно им еще что-то в этом возрасте? Вадим тихо вздохнул, прижимая к себе хрупкого, в его восприятии, парня и фокусируя взгляд не на ночном пейзаже, а на отражении в стекле. Лицо фотографа действовало на мужчину умиротворяюще: легкая, едва заметная улыбка на тонких губах; мягкий взгляд темных в отражении глаз куда-то вдаль; нежные пальцы, рассеянно скользящие по его массивным, несколько грубым ладоням. Для некоторых людей yсамым лучшим успокоительным являются их домашние питомцы - в основном, коты; что ж, тогда Евсеев смело может назвать Даню своим ласковым и обаятельным котом. С одним только исключением, что с фотографом можно не только обниматься, но и довольно нескромно проводить ночи. Подумав об этом, Вадим хотел уже было предложить такую перспективу, как в коридоре загорелся свет, спровоцировав этим трепет со стороны Данила. Шатен легко дернулся, переводя взгляд с парковых фонарей на смутные отблески стекла. В отражении прошмыгнула худая тень мальчика: наверное, Олег решил не оставлять лекарства в своей комнате, а ответственно понес йод на его законное место. Почему-то на кухню. - Может, проголодался? - вслух предположил Даня, но вырываться из объятий не спешил. Процент вероятности, что Олег будет есть что-то, любезно предложенное Исаевым, по-прежнему был нещадно мал, поэтому не стоило лишний раз дергаться за мальчиком, пытаясь ему угодить. Тем более, если учесть беспочвенную ревность Вадима, то лучше вообще не рисковать. Фотограф запрокинул голову, устремляя взгляд на мужчину: несколько выжидательный, едва ли не провоцирующий, в своей степени. Вадим даже немного растерялся, удивленно приподняв брови и пару раз сморгнув. - С тех пор, как мы переехали, нам так и не удалось, как следует, обустроиться...тут... - шатен развернулся к мужчине передом, обвив его шею руками, и слегка улыбнулся, наклоняя голову чуть вбок. Вадим соображал долго, очень усиленно, что не скрылось от всегда внимательного взгляда фотографа: левая бровь мужчины задумчиво нахмурилась, а мышцы лица напряглись настолько, что на правой щеке сурового тренера проступила чертовски милая ямочка. Явление редкое, но безумно умилительное. - Даю наводку, - тихо хохотнул Данил, привставая на и, прижавшись к коренастому мужчине, целуя всегда такие сухие и плотно сжатые губы. Действия до Вадима всегда доходили быстрее туманных намеков, поэтому ответ на внезапную близость последовал незамедлительно. Да еще какой ответ! Жадный поцелуй лишал остатка кислорода в легких, но на это было честно и искренне наплевать - главное, чувствовать эту подавляющую, но, в то же время, оберегающую власть над собой, и пусть остальное катится к чертям. Сильные руки, так по-собственнически начавшие закатывать ненужную одежду, вызывали дрожь по всему телу и, с тем, нарастающее желание подчиниться им, позволить даже столь смело подхватить себя за ягодицы, обвить стройными ногами чужие бедра и сдавленно выдыхать, ощущая, как воздух вокруг буквально наполняется возбуждением; таким отчаянным и сильным, что внимание всецело устремлялось лишь к ощущениям, не в состоянии заметить смену помещения, мягкую кровать под собой и неконтролируемый голос, блаженными всхлипами срывающийся с губ при каждом прикосновении к телу; а еще - деликатно закрытую мальчиком дверь в спальню увлекшихся друг другом "родителей".