Принцесса Средиземья

             Время, проведенное вместе с занимающимися ею эльфами, было приятно и дорого Банни, но особенно она начала ценить потраченное на нее время принца Леголаса.       К сожалению, спустя год участились набеги пауков и мелких гоблинов на границы Лихолесья. С юга полезла всякая нечисть. Было такое впечатление, что кто-то снова сколачивает разбитую армию орков в отряды. Файер не сомневалась, что это первый невинный привет от Аннатара, но помалкивала. Не снился — и ладненько. Нечего всякую пакость вспоминать, пусть даже такую страстную и красивую. Заглушатель исправно висел на груди, даже когда она принимала ванну. Невольно Банни стала относиться к вещице как к талисману, спасающему не только от Саурона, но и от всех бед. У нее появилась привычка — пальцем чуть поцарапать амулет, прежде чем выполнить шалость или важное дело, и удача словно была ее верным спутником.       А воины Лихолесья постепенно продолжали напрягаться. К паукам прибавились полуволки-полулисы, с голыми серыми хвостами. Таких выродков еще никто не видел. Трандуил усилил посты, увеличил численность отрядов лесных стражей.       Леголас перевел тренировки Банни на два раза в день, утром и вечером. Она научилась неплохо стрелять из лука.       Килим регулярно писал ей письма. Филим иногда дописывал письма брата. Получалась такая писанина, что Банни не могла сдержать смех. Когда ей отдавали письмо, она забиралась на верхние террасы подальше от любопытных глаз и ушей и читала и перечитывала, и принцы, словно живые, вставали перед мысленным взором.       А Даин писал всегда сам. Всегда спрашивал, не похудела ли Банни, хорошо ли ее кормят эльфы. Не обижают ли. Приличный гном и не посмотрел бы на тощую женщину, и об этом король гномов всегда упоминал в каждом письме, словно собирался выдать Банни замуж за гнома.       А у эльфов были свои представления о красоте. Воздушные создания с осиными талиями кружили по вечерам на танцевальных площадках, и крайне мало ели, к тому же в основном низкокалорийные сырые овощи и фрукты.       Банни было не то, что голодно, а как-то стыдно есть так, как она привыкла. К тому же, даже теперь, изрядно постройневшая полугномка не могла утянуться за эльфийками, едва доставая затылком им до плеча. Но она понимала, что ее балуют по приказу короля — не всегда были на столе даже у Трандуила жареное мясо и пышные булки — у короля были очень часто травяные-овощные дни. И в сочетании с довольно жестокими тренировками. Банни порой так жалела его — уставшего донельзя, с капельками пота на лбу и верхней губой. Он, наверное, считал, что его никто не видит — кроме сопровождающих его эльфов, помогающих ему, которые привыкли к тренировкам короля, похожим на самоистязания. А Банни не могла привыкнуть. И этот полуголодный взгляд, которым король сдержанно провожал уносимые со стола блюда…       Однако у эльфов присутствовало слово нельзя и еще какое нельзя. Это внутреннее «нельзя» нельзя было нарушить, и оно касалось не только застольного поведения, но и различных жизненных моментов. Никто не стал бы ругаться, но почему-то ты сам чувствовал себя устыдившимся и сникшим. Банни не все понимала из моральных установок, внушаемых ей Леголасом и Трандуилом. Он не говорили ей запретов в открытую, но она начала чуять, когда ею «молча недовольны».       Иногда это «нельзя» казалось ей надуманным, так как в ее комнате всегда на ночь был теплый пирожок, и фруктовая вода с запахом пряных трав. Постепенно она привыкла и перестала чувствовать постоянное сосание под ложечкой, и много тренировалась, но все равно не становилась гибкой и изящной. Злилась и завидовала эльфийкам.       Она пыталась кокетничать с эльфийскими витязями, как она окрестила всех привлекательных, на ее вкус, воинов. Только часто они тренировались поблизости и отчаянно пытались подавить смех при виде ее неуклюжих прыжков и особенно «метких» выстрелов. И не умели они скрывать свое снисходительно-доброжелательное отношение, заставляя девушку чуть ли не рычать.       Она училась прыгать, как эльф. Леголас с легкостью преодолевал тренировочную полосу препятствий. Эльф будто летал, не касаясь ногами деревянных брусьев, кольев и подвесок. Еще и успевал попадать из лука по мишеням. Казалось, с такой же легкостью он сможет прыгать по падающим осенним листьям или по снежинкам.       Банни, грузно пыхтя, перепрыгивала с препятствия на препятствие, но вызывала только истерический смех своего учителя. Леголас в упор не видел кокетства Банни с другими тренирующимися на той же поляне воинами, и в голос хохотал, когда сопящую полугномку перевешивала попа, и та с воплем летела в страховочную сетку, да еще и трепыхалась там, как кот в авоське.       Банни порой ревела от обиды. Но тихо и в кроватке, а в сетке лишь брыкалась, ругалась и возмущалась — но не показывала, как больно это ее ранит — все эти хаханьки над ней.       Банни была не слепа и не глуха. В глаза все эльфы не смели подшучивать, и обращались к Файер «моя госпожа», но она знала, что в разговорах ее называют по-прежнему не иначе, как «орчонок», или «Орчонок Леголаса». Она смирилась, в конце концов, тут был ее истинный дом.       Трандуил же делал вид, что не подозревает о прозвище своей принцессы, и вел с ней высокие беседы, поясняя, что к чему в этой жизни, делясь мудростью, и исподволь формируя у нее выгодное эльфам Мирквуда мировоззрение. Порой при умных беседах присутствовали и другие мудрые и величественные эльфы, которые с интересом смотрели, как несчастная Банни путается в понятиях и пытается не заснуть.       Банни порой хотелось зевнуть в лицо заумно вещающему аде и его мудрецам, с юными телами и прекрасными лицами. Она мечтала отличиться так, чтобы ходить с принцем разбираться с нечистью на просторах эльфийского леса. Ей это казалось интересным и даже забавным. Леголас все обещал, что потом, после, в следующий раз, но этот «следующий раз» все не наступал.       И неудивительно, что однажды, когда принца отправили уничтожить одно из самых опасных гнезд, он снова отказался взять Банни с собой, как бы она его ни просила.       Она пошла к королю. Но Трандуил в мягких и учтивых выражениях тоже велел ей идти на ишь как кхе… понятно, куда. Более того, велел ей прочитать три сказания, пока отсутствует принц. И пересказать их Лусиэль, дабы отбить охоту жаловаться королю на вполне разумные решения принца.       Банни была разочарована и обижена.       Когда отряд эльфов, состоящий из тридцати воинов, вышел ранним утром из ворот, Банни вышла с ними. Будто направляясь на тренировочную площадку. Практически все эльфы, имеющие доступ во дворец, знали, как выглядит Банни. Но не удивились, что она вне дворца, уж слишком уверенно она передвигалась.       — Легола-ас, — позвала она, размеренно шагавшего принца. Тот обернулся и, кивнув воинам, притормозил.       — Даже не вздумай, Огонек, — хмыкнул он. — К бойне, в которую мы идем, ты совершенно еще не готова.       Что-то не так! Банни в ужасе посмотрела в глаза принцу. Он впервые назвал ее «Огонек». Огонек, а не Банни, не Кубышка и не Орчонок! Где-то померли розгодольские кролики…       Банни не различила на лице Леголаса страха или сомнений, или еще какой эмоции, указывающей на чересчур опасную вылазку. Но ей ли не знать, что принц умеет прятать чувства почти так же прекрасно, как Трандуил.       — Если там будут орки, ты самый лучший из воинов, но… Вот. Возьми. Не заставляй меня привязывать эту штучку к тебе насильно, как к Трандуилу. — Банни протянула принцу улу-мулу, отданное ей Трандуилом. Она всегда носила улу-мулу с собой, как дорогую память об Азоге. И вот — пригодился.       Леголас со вздохом принял из ее рук шнурок с оберегом и надел его на шею.       — Спасибо, — серьезно сказал принц. — Я не сниму его. Хоть и не боюсь орков.       — Да хранят тебя все эльфийские, гномьи и орочьи валар, — на свой манер пожелала удачи Леголасу Банни.       — Все, беги на тренировку, Огонек, — ласково улыбнулся Леголас. — Будешь стараться — через три годика начну брать тебя с собой.       Банни кивнула и они разошлись, каждый в своем направлении.

***

      Естественно, ни на какую тренировку девушка не пошла. Петляя и прячась, она последовала за отрядом эльфов. Те шли по знакомым участкам леса, переговариваясь и смеясь. Словно не на бой с пауками, а на воскресную прогулку.       Лишь на подступах к конечной цели, воины притихли, рассредоточились и стали слаженно выполнять каждый свой маневр. Началась великая сеча. Банни, спрятавшись за ствол дерева, обалдело смотрела, как пауки, потревоженные эльфами, не успевают и вскинуть страшные щупальца — как в них вонзаются стрелы и клинки. Воины будто танцевали танец смерти.       Ни одно движение не пропадало зря. Девушка поняла, что она зря пришла за ними. Ее помощь и участие были не только не нужны, но и неуместны. Теперь надо вернуться раньше принца, чтобы не нажить приключения для пятой точки. Банни с сожалением полюбовалась еще на сечиво, и повернулась, чтобы уйти.       Тут же она отгребла такой удар по голове, что потеряла ориентацию в пространстве. Падая, чувствуя, как наваливается на нее тяжелое нечто, она только успела взвизгнуть:       — Легола-ас! — и ее сознание померкло.       — Огонек! Что же ты, о, небо! Откуда тебя принесло? — принц причитал, тряся и несильно хлопая девушку по щекам, но ее голова безжизненно моталась. Банни, на которую напал паук, не приходила в сознание.       — Вот, это поможет! — и рука эльфа из отряда Леголаса сунула под нос девы пук растертых в пальцах вонючих трав. Вонь ударила в мозг.       Банни словно прошила судорога, затем она открыла глаза и застонала. Боль в голове ожила и запульсировала яркими вспышками.       — Что это было? — увидела она над собой встревоженные лица эльфов.       — Это был орк верхом на пауке! — сердито ответил принц. — Отвечай, как ты тут оказалась? Я где велел тебе быть? Напомни!       — Не надо, не сердись! Я помочь только хотела, — залепетала полугномка, садясь и осматриваясь. — Орки что, пауков приручили?       — Он нам это и расскажет, — эльф что сунул ей в нос траву, мотнул волосами в сторону пленного орка.       — Идти можешь? — спросил Леголас. Она кивнула. И все пошли обратно, во дворец. Четыре эльфа тащили связанного орка. Леголас шел и гневно зыркал на Банни. Изругав ее вдоль и поперек, он замолчал, но в молчании его была угроза.       Напуганная и расстроенная, Банни плелась за принцем, судорожно придумывая оправдательное нытье. Что угодно, только чтобы вымолить прощение у принца, или у короля. Что Леголас все доложит королю — не было сомнений. Что они вторично изгрызут ей душу нравоучениями — нет сомнений. Вот попортят ли шкурку — это она наверняка не знала, и пыталась придумать трогательную часть диалога, спасающую ее зад от королевского посоха и от всего остального, на что хватит фантазии перепуганного за ее жизнь Величества…       Все вошли в ворота. Принц махнул рукой воинам, распуская большинство из них. Велев Банни следовать за ним, он и четверо воинов потащили здоровенного орка к королю.       Орк был незнаком Банни лично. Огромный, увешанный обрывками шкур, расписанный белой глиной и украшенный зубами неведомых тварей, это был всем оркам орк. Не чета низкорослому орчику, которого пленили вместе с Банни ривенделльцы.       Эльфы связали орка прочнейшей веревкой, заговоренной от разрывов, но были вынуждены подталкивать и пихать его по направлению.       Леголас опередил их, пыхтящих и рычащих, за которыми плелась перепуганная Банни, и легко взбежал в тронный зал.       Леголас все доложил королю: и про вылазку, и про выходку принцессы. Когда орка втащили на площадку перед троном и силой заставили опуститься на колени, Банни бочком-бочком просочилась мимо него и встала за Леголасом.       Она взглянула на короля и испугалась. Таким злым она его еще не видела. Казалось, его светлый лик потемнел от злости. Глаза метали молнии. Леголас, видимо, тоже не ожидал такой реакции короля. Принц действовал импульсивно, всегда по привычке докладывая все отцу. А сейчас удивился такой реакции и безотчетно загородил девушку собой, позволяя спрятаться за ним, как за стенкой.       — Что же ты там прячешься? О, храбрая эльфийская воительница? — сладким голосом, не вязавшимся с разгневанным лицом, мурлыкнул владыка Лихолесья, спускаясь с трона и подходя к перепуганной деве, едва высовывающей кончик носа наружу. Нос мигом спрятался, а Банни попятилась.       — Говорят, ты отправилась помочь принцу и его отряду, состоящему из воинов, которые были лучшими не одно столетие? Ты понимаешь, как смешна твоя попытка? Ты вообще что-нибудь понимаешь? —  на последней фразе сладенькие нотки исчезли, и голос короля загрохотал своей истинной силой.       — Отец! Она не хотела плохого, вероятно, Огонек постоянно забывает о нашем опыте, наша внешность смущает ее, — сделал попытку защитить Банни Леголас.       Со стороны эльфов-воинов пронесся тихий шепоток, похожий на вздох. Они были согласны. Каждый хоть раз встречал женщину из таверны близ Дэйла, которая, покачивая своей наполовину седой головой, жалела «бедного милого мальчика, совсем молоденького», подкладывая тому кусочки послаще. И ничего что «мальчику» было хорошо так за тысячу лет.       Орк поднял голову и, не мигая, уставился на полугномку.       Банни молчала, растерянно глядя на носки своих сапожек. Король ухватил ее за рукав у плеча и рывком выволок из-за Леголаса.       — Посмотри на меня! — прошипел король, как змея, приблизив свое лицо нос к носу с лицом полугномки. — Вот что бывает, если хочешь спасти друзей, но не успеваешь рассчитать свои силы!       Левая щека короля пошла волнами, кожа начала расползаться. Открылись мышцы, обнажились жевательные зубы, глаз затянуло бельмом… Она это видела, давно, ночью, когда король спал и во сне рыдал о матери, словно мальчишка. Морок тогда слез и шрамы предстали перед девушкой во всей красе, правда быстро исчезли.       Зачем он ей их показал сейчас? Думал, что она ужаснется, испугается? Банни увидела только страх за нее и память о страшной боли в оставшемся целым глазу сердитого ады. Ее руки, которые рьяно обучали отнимать жизни, протянулись к королю и обвили его за шею. Зеленые, как у короля, глаза, вспыхнули оранжевым светом, мгновенно сменившимся тьмой. Банни даже не думала, что делает.       Трандуил застыл от неожиданности, попробовал высвободиться, но не смог. Его словно парализовало. Он ощутил, как по пострадавшим, сожженым местам, вот уже много сотен лет ничего не ощущавшим, кроме внезапных ночных приступов боли, словно заскакали солнечные зайчики.       Что это? Она целует его?       Темнота в глазах девы клубилась, а уста, осторожно касающиеся страшных ран, испускали сияющий свет. Свет расплавлял неровно заросшие узлы связок, дыхание девы словно приказывало поврежденным тканям восстановиться.       Глаз сперва стал податливым и вернулся во времени в свое сожженое состояние, причинив застонавшему эльфу невыносимую боль, но тут же губы осторожной бабочкой ткнулись прямо в боль, и спустя вспыхнувшую новой болью секунду король понял, что глаз снова прозрел!       «Опасно!» — понял Трандуил. Она отдает слишком много сил на исцеление! Он вновь сделал попытку оттолкнуть Банни. Получилось. Банни отлетела и была поймана принцем, не давшим ей упасть.       Глаза ее стали оранжевыми и погасли. Леголас растерянно переводил глаза с отца на Банни.       — Сразу бы сказал да и всего делов, — пожала она плечами и улыбнулась.       Тут она заметила, с каким изумленьем и ужасом смотрят на нее все: и эльфы и орк.       — Что?! — она вдруг поняла, как все повернуть в свою пользу.       — Я знаю, знаю свое место в этом мире. Я пошла с отрядом не сражаться. Где мне до храбрых эльфийских воителей. Я пошла, если вдруг потребуется помощь Дитя Галадриэли, а не Банни, к которой вы все привыкли.       По изменившимся лицам она поняла, что ее слова попали в цель. Но Трандуила было не так легко вышибить из седла.       — Конечно, Огонек, — проговорил король. — Но ты все равно виновата и не думай, что избежала заслуженной кары. Тебя могли убить! И чуть не убили, если верить принцу. Твоя жизнь очень ценная, пойми это. Мы не можем рисковать тобой. Но полно, спасибо тебе за исцеление, хотя это было лишним. Я поговорю с тобой потом. Наедине. А сейчас я желаю обратить свое внимание на пленника.       Вот так. И это вместо спасибо.       Трандуил шагнул к пленному орочьему здоровяку.       — Кто ты и что делал в моих владениях?       Банни разозлилась. Наедине поговорит! Знает она эти разговоры… Но встревать и качать свои права было не к месту и опасно, поэтому она только засопела, а потом ее внимание притянул орк.       В ответ на слова Трандуила орк рыкнул и отвел взгляд в сторону.       — Ничего он нам не скажет, — произнес Леголас. — Такого сразу надо тащить вниз.       — Ты знаешь, кто я? Почему велел пауку убить меня? — неожиданно спросила Банни.       — Да, я знаю, кто вы, повелительница, — орк с достоинством посмотрел в глаза Банни. Она не отвела взгляд.       — Отчего ты хотел уничтожить меня? — поинтересовалась она. Слово «повелительница» неприятно царапнуло по сердцу.       — Я не хотел уничтожить. Мне приказано было усыпить и доставить вас в Морию.       — Банни, не надо… — начал Леголас.       — Пусть говорят, — велел Трандуил.       — Чей приказ выполнял? — Банни с любопытством рассматривала орка. — Вашего приемного отца, Азога, он велел доставить вас…       Краем глаза она увидела, как Трандуил змеиным движением бесшумно обнажил меч.       — Нет! — Файер кинулась к орку и закрыла его от Трандуила. — Убьешь его — убьешь меня!       Орк опешил. Трандуил тоже, даже сделал шаг назад, опуская меч.       — Не надо повелительница, — прохрипел орк.       — Молчи, тварь! — прохрипел Трандуил. — Она ничего не знает! Скажешь и будешь всю оставшуюся жизнь молить меня о быстрой смерти!       Банни с прищуром посмотрела на короля эльфов.       — Ада, ты сказал, Азог пал, — напомнила она.       Трандуил не сводил с орка горящих гневом глаз. Банни посмотрела на короля и перевела глаза на орка. Трандуил нехотя опустил меч.       — Что происходит? Чего я не знаю? Азог жив?  А отчего ты называешь меня Повелительницей? — обратилась Банни к орку.       Память мгновенно подкинула воспоминание — двор гундабадской крепости, толпы орков, она на балконе, и Черный пароль.       — Азог парализован, повелительница… Он в Мории, он не может больше командовать войсками. Он назначил наместников, но помочь, исцелить его можете только вы. Я только что видел, как вы делаете это. — Орк растерянно посмотрел в глаза Банни. — Я был в Гундабаде, когда вы произнесли Черный пароль. Почему вы предали нас и перешли на сторону эльфов?       Трандуил молчал, насупившись, кусая нижнюю губу. Банни понимала, что мысленно он уже четвертовал орка и, может быть, разделал на осьмушки.       Леголас и остальные эльфы не произносили ни звука. Банни почувствовала, как в воздухе крутится преддверии бури.       — Первое: я не предавала вас. Второе: я не могу свободно уйти отсюда. У меня есть тут все, кроме свободы. Третье: я думала, что с отец мертв, рада слышать, что он жив, но отчего он парализован? — голос Банни не дрогнул, она еще не осознала, что это значит. Она была полна здоровья и сил, до нее не сразу дошел весь ужас попавшего в такое положение Бледного орка. А потом вдруг — как кто-то легонько дал по макушке — кишки скрутило, язык прилип к нёбу, а уши не услышали дальнейший лепет орка.       Азог — лежит. Не может ни рукой, ни ногой шевельнуть. Все видит, слышит. А разговаривать то может? А орки разве станут слушать калеку?! Орки привыкли бояться Азога. Теперь чего его бояться? А что теперь с Анной? Кто кормит ее, что делает с ней орк, взявший на себя власть? При Трандуиле не спросишь…       Трандуил увидел, как побледнела Банни, с каким лицом стоит она, с каким отсутствующим взглядом, впавшая в полный ступор. Его сердце сжалось от тревоги и жалости.       — Ты пожалеешь о том, что рассказал ей, орк! — прошипел Трандуил. — Ты будешь гнить сотни лет в моих темницах! Мечтая о смерти!       — Зачем вы скрывали от меня, мой король, вы же, я так понимаю, все знали? — пораженно спросила Банни, когда к ней вернулся дар речи. — Я просто могла бы помочь вам обоим! Моих сил хватит на всех! Разве я появилась на свет не для того, чтобы помочь всем? Я исцелила тебя, ада и могу исцелить Азога!       — Нет, его ты целить не станешь, — прорычал король. — Этого — в темницу! Огонек, руки прочь от орка!       Леголас шагнул к Банни:       — Пойдем, его не тронут. Он просто будет гнить в темнице на минимуме пищи и воде.       Банни отпустила шею орка. Того подняли и потащили вниз.       — Тебе многое придется объяснить мне снова, Огонек! — прорычал король. — Но сейчас я буду слишком занят! Леголас, проводи ее в покои, да пусть Лусиэль за ней присмотрит!       Король направился вслед за воинами, отводящими орка в темницы. Леголас и Банни пошли наверх, в покои.       Конечно, Леголас тут же насел на Банни с вопросами, да еще к себе в помощь Лусиэль позвал. Поскольку спрашивали с участием, без угроз и упреков, девушка сочла возможным рассказать все, как было. Особенно про Черный пароль.       — Нечаянно я его произнесла, нечаянно! — Банни смотрела мимо принца и воспитательницы. — Я его раньше слышала, думала песня у них такая. Вот и запрыгала, они подхватили. Потом смотрю, а у Азога морда перекошена.       Леголас и Лусиэль переглянулись. Они еще бы спросили о многом, да владыка слишком быстро закончил свои дела и вошел в комнату Банни без стука, коротко кышнув на сына и фаворитку. Те с достоинством удалились, девушка вскочила, но король властным жестом приказал сесть обратно.       Трандуил новым взглядом посмотрел на Банни. Вот это поворот событий! Они тут ее нянчат, а она раз — и повелительница Темного народа. Вот это да!       Трандуил завис над Банни. Что-либо говорить он не считал нужным. Просто ждал, когда заговорит она.       — Мой король, — полугномка сглотнула. — Я не могу предположить, что ты сделаешь, когда узнаешь правду… Но то, что сказал орк — это только вершина большой беды.       Банни замолкла, подбирая слова.       — Дальше. Я хочу знать все, что ты скрывала от меня, — сухо сказал король.       Банни помялась.       — Когда я окончательно вернулась, помнишь, ада, я дала тебе милую вещицу? Ты тогда тихо сказал, но я услышала и запомнила. Ты сказал, что у вас с женой эта вещь была знаком следующей встречи… Твой отец был против ваших встреч…       — Не понимаю, при чем тут медальон, — брови короля сошлись на переносице. — Ты мне про Черный пароль расскажи.       — Ты сказал, что это условный знак с обещанием встречи? Мой король, ОНА знала это, когда отдавала мне медальон.       — И что… — Трандуил сжал в пальцах медальончик. До него медленно стало доходить, но он боялся поверить в услышанное. Поверил.       — Что ты сказала? — разом севшим голосом переспросил Трандуил. — Повтори!       — Я все расскажу, только держите себя в руках, владыка Лихолесья, — серьезно предупредила Файер. — Я не собиралась обманывать вас, просто королева велела мне не говорить вам правду.       Слегка сбивчиво, путаясь под тяжелым испытующим взглядом Трандуила, Банни рассказала все, что с ней было в Гундабаде.       — Пароль произнесен мною нечаянно, я не ведала, что делаю. Анна хочет вернуться изо всех сил. Но не вернется. Она щадит вас и Леголаса. После того, что с ней сотворили орки, она не смеет пугать вас своим видом. Мне она сказала, что любит Азога. Но это неправда, она любит только вас, мой король. Только. Вас. И сына. Больше жизни.       — Как же ты могла… — король поднялся во весь рост и навис над сидящей на кровати Банни. — Как же ты могла умолчать о том, что королева жива?       — Потому что я была уверена, что при Азоге ей ни в чем нет нужды, — ответила Банни. — Азог заботливый орк. Он заботился об Анне так, что я решила подчиниться ее воле. А она велела мне сказать вам, что она умерла.       — Ее зовут не Анна, — Трандуил едва сдерживался. Хотелось схватить девчонку и трясти, трясти…       Банни стала смотреть вбок. Может, зря она сказала правду сейчас? Что теперь будет?       — Я только выполняла ее волю, — снова тихо сказала Банни. Трандуилу уже было не до нее.       — Я вытащу ее. Я смогу.       Трандуил начал мысленно подсчитывать эльфов. Кого можно использовать для вылазки в Гундабад.       — Это опасно для Анны! Орки мгновенно поймут, что за забота принесла эльфийское войско к вратам Гундабада. Они без сожаления уничтожат Анну. Азог теперь ничем не может помочь ей.       — Предлагаешь мне сидеть, сложа руки? — сощурился король. — Или теперь ты военачальник Лихолесья? Кто ты, чтобы останавливать меня?       — Никто. Даже не эльф, да, ада? — тоже сощурилась Банни.       Трандуил сжал зубы. С губ рвался ответ, но эльф не стал опускаться до уточнения и так известных Банни положений.       — Можно послать туда меня. Я пойду в Гундабад и вытащу Анну. М? — поглядела на короля Банни. — Я точно справлюсь.       Банни понимала, что Анну ей не отдадут, никакой Черный пароль не поможет. Кроме него надо быть еще сильной и жестокой. Что, если хлебнувший власти орк-наместник не пожелает признать ее повелительницей? Если он из нее самой создаст гибрида? Но Трандуил не должен знать о ее опасениях.       — Если ты попробуешь выехать в Гундабад, я велю тебя изловить и посажу в тюрьму до своего возвращения. Там, за решеткой, ты будешь в безопасности. У меня есть план, как вытащить мою жену. Но ты в него не входишь, — ответил Трандуил. — Если ты несешь в себе такую мощь, что исцелила тысячелетние раны на моем лице, я уверен, что бы ни сделали орки с моей женой, ты сможешь ей помочь!       Банни закивала. Она точно сможет вернуть зрение Анне. Но вот сменить отростки осьминога на руки и ноги — вот в этом Банни уверена не была.       — Сейчас в Гундабаде мало орков, так что я не стану вести туда войско. Мне нужно будет, чтобы ты нарисовала планы крепости и местоположение камеры королевы.       — Это я могу! — кивнула Банни.       Она поняла, что короля не переубедить. Трандуил просто не допустит, чтоб Анну спасал кто-то другой. Если он не сделает это сам, его вина не спадет с души, даже когда Анна будет в безопасности. Но как же Банни переживала за него!       Трандуил же судил обо всем по внешнему виду. А с виду, пока шли приготовления к походу, в поведении Банни ничто не изменилось. И нельзя было подумать, что она так переживает за короля и его воинов, что сердце порой начинает бухать где-то под горлом. Трандуил с огорчением отмечал, что Банни равнодушна к его походу, возможно, сулящему ему смерть.

***

      Прошло несколько дней с тех пор, как Трандуил с тридцатью лучшими воинами отправился вызволять королеву. Конечно, ни в какую тюрьму он Банни не посадил, но она, Леголас и Лусиэль сходили с ума от тревоги. Еще через пару дней Банни подошла к принцу.       — Листочек, пусти меня в Гундабад. Я помогу, если они вляпались. Я могу помочь!       Она в первый раз назвала принца по-хоббитянски.       — Отец велел сохранить тебя в целости, — ответил Леголас. Принцу приходилось несладко. Отец перед отъездом переложил на него государственные дела.       — Леголас! Сердце беду чует! Не могу я тут быть! Я не смогу жить, если с ним что-то случится! — В сердце Банни еще пару дней назад поселилась ноющая боль, сигналящая о несчастье. Но она решилась подойти к принцу только теперь.       — Брысь! Не мотай мне нервы! — прикрикнул Леголас. — Сам пойду, если что. Тебя не пущу. Мне отец сказал, что ты, Моргот тебя дери, самое важное, что есть в его дворце! Он видите ли, надеется тебя, после того, как ты научишься управлять своими силами, против Тьмы с востока выставить. Творение!       Банни только стиснула зубы. А самой не выйти из леса — Трандуил своей магией закрыл ей дорогу.       А дальше было вот что.       По прошествии еще нескольких дней после этого разговора, вернулся Трандуил. Пеший, в истерзанных доспехах, в сопровождении таких же растерзанных воинов — тринадцати вместо тридцати.       — Отец! — кинулся к нему Леголас.       Трандуил собрал силы и рукой в бронированной перчатке оттолкнул сына. Он был зол как десять балрогов.       — Где это чудовище? Где эта… Файер? — прошипел король, теряя и вновь востанавливая равновесие. Два эльфа были все время рядом, они не дали бы упасть повелителю.       — Ада! Вернулся! Ииии!!! — Банни бежала к Трандуилу, не замечая, что тот чернее тучи. — Вернулся! Ура, ура, ура!       В ее голосе было столько искреннего ликования, что Трандуил замедлился. Девушка с размаху влепилась в него, облапила руками, уткнулась носом и прижалась так, словно он был ее центром вселенной.       — Живой! Живой! — завсхлипывала она. — Я на выручку хотела — Леголас не пустил… Слава валарам всем-всем валарам — ты живой! Мой ада живой!       Трандуил сморщился от боли и недоуменно воззрился на деву. Спрятал за спину руку с кинжалом, которым он хотел с ходу поразить свое «творение».       Радость Огонька была слишком искренней. Но тогда как могла она послать его туда?       Улучив момент, когда до Банни дошло, что она причиняет королю страдания своими объятиями, Трандуил оттолкнул ее от себя. Он не знал, во что верить. В эти крокодильи слезы или все же своей поврежденной и потрепанной шкуре.       — Огонек. Ты сказала, что моя жена жива и в Гундабаде. Как ты объяснишь, что нас встретил отряд орков, будто ожидающий нападения. И нигде не оказалось королевы? — тихо, но с явной угрозой в голосе спросил он.       У Банни сердце ухнуло в пятки. Случилось то, о чем она смутно предполагала, но это предположение роилось лишь в её подсознании, и рванулось наружу только сейчас. Анны нет! Орки спрятали Анну!       — Думаю, орки знали, что я рано или поздно расскажу тебе про королеву, — открыто сказала она, не подозревая об истинных мыслях короля. — А вы хорошо везде смотрели? Неужели Анну перевезли в Морию?       До Банни дошел наконец весь ужас ее просчета, когда она получше рассмотрела в каком состоянии были золотые окровавленные фигуры, возвышающиеся над ней, смотрящие с недоверием и даже с презрением.       — Азог хотел ее переправить в Эребор, если б завоевал его. Но, раз не завоевал… наверное, приказал отправить ее в Морию! — пробормотала она, невольно отступая назад двумя мелкими шажками.       Какой ужас. Получается, она послала на смерть лучших воинов Трандуила и его самого. Орки покосили бессмертных созданий, жизнь каждого из которых достойна была сложения отдельной легенды.       — И ты это говоришь мне только сейчас? Ты или необычайно глупа или… выполняешь задание орков! Ты раньше не могла подумать, что королевы может там не оказаться? — тихо и гневно спросил Трандуил. — Орки нас ждали. Были готовы. Они были готовы, понимаешь?       — Я не знала, что все так получится. Я хотела идти за Анной сама, одна. Тогда бы никто не пострадал. — Банни беспомощно поглядела на короля.       — Я думаю, что вот это и было твоим заданием, девочка, — тихо и страшно сказал владыка Лихолесья. — Заставить меня поверить в то, что королева жива и вломиться в Гундабад, подставив себя и своих воинов под мечи орочьих отродий.       — Нет, что ты! — отчаянно сказала Банни. — Не подозревай меня в таком! Я клянусь чем хочешь! Светлой памятью моей мамы, жизнью своей! Чем угодно! Я бы никогда не отправила тебя на смерть! Ты же мне всех дороже, как же я могла!       От волнения в горле все высохло, Банни замолчала. Чего-чего, а такого поворота она не ожидала. И король что, представлял себе вылазку в Гундабад увеселительной прогулкой? Ясно же было, что там могло ждать все, что угодно! Зачем же он во всем винит Банни?       — Ты бы не отправила. Ты бы только доверчиво дала мне ту информацию, которую тебе исподтишка навязали орки, — горько хмыкнул Трандуил. — Я не знаю, что теперь делать с тобой. Я не знаю, можно ли тебя изгнать, ведь ты тут же уйдешь в орочью стаю и тебя использует Саурон. Я должен тебя убить… Но это выше моих сил.       Из пальцев короля кинжал перекочевал обратно в ножны на ноге.       Банни потеряно стояла перед королем. Она его так ждала, не думала ни секунды, что все повернется против нее. Он вернулся. Только он уже не тот, что уходил. Он уже не ее Трандуил, не ее ада. Он только один из создателей неудачного существа. Он собирался воткнуть в нее кинжал, чтобы прекратить жизнь неудавшегося создания. Не смог. Отчего не смог? Потому что она собственность Галадриэли?       Потрясение сменилось жгучей обидой, и вдруг в душе Банни стало пусто. Пускай делает, что собирался. Пускай. Назло всем! Назло оркам, которые так подставили Банни, и назло Галадриэли, которая ни чем не помогает Банни, а только сидит сиднем в своем прекрасном королевстве. Назло Саурону, который говорил, что ее любит… Ну и пусть ее сейчас убьют!       — Это было мое задание, — глухо сказала Банни. Прокашлялась. — Я должна была убрать тебя, отправив в Гундабад, на выручку несуществующей королевы. А в твое отсутствие отравить твоего сына. Такое задание.       Голос сорвался, она снова закашлялась. Вот так. Теперь ему ничего не останется, кроме как убить ее. Потому что жить, когда он верит в ее предательство, ей не хочется.       — Доставай же нож. Что значит — не можешь меня убить? Ты король или кошка драная? Давай. Это очень легко, я не буду сопротивляться. Ну? — Банни пошла к Трандуилу, вызывающе задрав голову, разведя немного руки в стороны, приглашая выбирать — куда ударить.       — Нет, — и ее отшвырнули в сторону чьи-то каменные пальцы. — Уйди прочь, Огонек!       Голос Леголаса с незнакомыми стальными нотками отвлек внимание уже занесшего вновь вытащенный кинжал Трандуила от Банни. — Отец, ты не понял. У нее было другое задание. Я хочу задать орчонку пару вопросов.       Трандуил молча переводил взгляд с сына на девчонку, не убирая кинжал, лишь опустив его.       — Банни, Азог говорил с Сауроном через палантир?       — Да.       — Если бы Саурон приказал Азогу убить тебя, как думаешь, он выполнил бы его приказ?       — Нет, конечно, — равнодушно сказала Банни. — Он просто велел бы мне сбежать и потом доложил бы о моем побеге.       — То есть избавиться от тебя руками орков у Саурона бы не получилось. Тогда я прав. Отец! Это не Огонек. Это ТЫ сейчас чуть не выполнил приказ Тьмы! Ты убил бы орчонка. И мы не увидели б истинную мощь этого создания. И у эльфов не было бы шанса использовать ваше творение против Тьмы.       — Ваше творение, — слово это отдалось в ушах Банни, словно через подушку. Не сестра. Творение.       — Светлые силы… — владыка Лихолесья убрал нож. — А ведь ты прав, сын. Прав во всем. Я оставляю тебя жить, Банни Шерстолапка, и… прости меня, Огонек. Если сумеешь.       Силы изменили королю. Он качнулся, но, подхваченный воинами, повернулся и побрел в свои покои. Не оглядываясь.       — Ты меня спас, — ноги отказали Банни, и она села прямо там, где стояла. — Он убил бы меня. Но я этого и хотела.       — Я не спас, я просто первым понял, что ты обманываешь, и нет у тебя никакого задания. — Леголас уселся на пол напротив. — Ну, что может выполнить такое недоразумение, как ты? Я понял, что ты врешь, когда ты сказала, что твоим заданием было убить меня, когда отец уйдет в Гундабад. Только ты бы со мной не справилась.       Принц улыбнулся и весело посмотрел на девушку. У Банни мелко начали дрожать руки и ноги. Застучали зубы, и она залилась слезами.       — Эй, ты чего? Он извинился! Это очень хороший знак! Обычно он не признает своих ошибок. И уж тем более не извиняется перед всякими там орчатами. — Леголас светло засмеялся, ладонью разлохматил прическу Банни. И столкнулся с её взглядом. Вмиг повзрослевшим, неулыбчивым, сквозившим льдом пустоты.       Принц перестал улыбаться.       — Банни, да что ты? Так испугалась? — Он присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Ладно тебе, сейчас пришлю кого-нибудь, тебя отпоят травяными настоями и через некоторое время ты и думать забудешь грустить! Что до ады, он несколько дней будет переживать потери, а потом отойдет. Все будет как раньше.       — Думаешь, будет? Он всё ещё мой ада? — прошептала девушка. — Ты меня так называешь, Леголас — творение… Это так грустно, так неприятно. Пусто. Только я никак не могу возненавидеть тебя.       Леголас смутился.       — Нашла к чему — к словам цепляешься, — проворчал он. — Да ада он твой, ада! И я тебе тоже не абы кто! Выкинь из головы глупости эти! Что же мне надо было цацкаться с тобой?! Подбирать выражения, когда у меня и мыслей не было никаких в голове, кроме того, что ты сама под кинжал вылезла?       — То-то и оно, — шепнула Банни, но принц не услышал.       — Что?       — Прости, Зеленолист, я никогда не научусь порхать по деревьям, как это делаешь ты, — проговорила Банни. — И я не смогу переплюнуть тебя в меткости. И сражаться на мечах я не могу так, как твой отец… Я могу только одно — любить вас всех и делать мир вокруг вас добрее. Я не машина для убийства, Трандуил не сможет выставить меня — против Тьмы. Никогда.       — Знаю, Банни. Давно уже понял. Только, давай это будет наш секрет. Пусть отец надеется на твою боевую мощь. Пусть отец считает, что воспитывает самое опасное оружие против Тьмы. Что этим убережет Лихолесье. И перестанет бояться. Перестанет чувствовать себя самым сильнейшим. Он думает, что ты будешь сильнее, чем он и леди Галадриэль. Пусть так и думает.       — Трандуил — боится? — недоверчиво посмотрела Банни на принца. — Кого? Саурона?       — Боится. За свой лес боится. Саурона боится. Только скрывает, но я все знаю.       — Тогда давай сделаем так, чтобы он не боялся, — улыбнулась девушка. — Он перестанет бояться, когда мы вытащим из Мории королеву.       Леголас потемнел лицом.       — Огонек, так ты не врала про королеву? — прошептал он. — Мама моя жива?       — Жива. И она будет с нами, я тебе обещаю.       Нет, не могла Банни обижаться и злиться. Она моментально забыла все неприятности. Все будет по-прежнему. Ада будет адой. Леголас идеальным братом. Потому что Анна жива. И Банни не предательница.       Они сидели друг против друга, но чувствовали, как соединяются навсегда их души и сердца. Леголас вдруг понял, что никогда и нигде не будет один. Потому что у него есть та, кого он называет «творение». Орчонок. Огонек. Банни.       А она понимала, что она пройдет сквозь пространства и пыль эпох, даже не обладая своей силой, чтобы в нужный момент встать с ним рядом. Как он сегодня встал рядом с ней.