Черный бархат, алый шелк

      — И только это, — подытожил умник, — будет иметь значение.       Мерсер потянулся и откинулся на спинку стула.       Было раннее утро. Жара стояла ужасающая: даже каналы затянуло ряской, отчего Цистерна наполнилась слизким запахом водорослей. Спасались от него здесь, на квартире, открыв все окна и настежь распахнув тяжелую дверь.       Все-таки хорошо, что босс выставил его из подземелья. Домик в порту — это получше, чем закуток в канализации.       — А теперь обобщим, — сказал бретон, щурясь от утреннего солнца. — Мы берем лодку, прикидываемся рыбаками и едем на Солстхейм…       — Так.       — …где ты переодеваешься в данмерскую броню, чтобы сойти за стражника…       — Именно.       — …и подкладываешь отраву в еду остальным стражникам, чтобы те отдохнули над выгребной ямой, пока ты заступаешь в караул вместо них.       Галл щелкнул черными от угля пальцами.       — Точно. Дальше.       — Дальше в дело включаюсь я, — Мерсер закачался на стуле, — выпив перед тем зелье невидимости. Ты открываешь дверь…       — Не забудь, что нужно крикнуть чаечкой, — имперец застучал по бумагам на бревенчатой стене, — иначе я не пойму, что….       — …что это я. Понятно. Ты меня впускаешь, и я ищу сейф, пока советник пьет суджамму на званом ужине. Дом сложен из камня. В нем нет ни единого окна, а дверь — только входная.       — Верно, — подтвердил Галл. — Вход лишь один, и выход — тоже.       Мерсер заскрипел зубами.       — И вот я копаюсь в доме без окон и дверей, чтобы найти и вскрыть сейф, в котором — может быть! подчеркиваю, возможно! — по словам твоих контрабандистов, лежит умопомрачительный артефакт, продажа которого обеспечит нас золотом до конца наших дней, и это я еще не дошел до момента, где ты предлагаешь взорвать чертов дом, чтобы выбраться из него!       — Спокойно, — Галл выставил вперед перепачканную ладонь. — Взрывать, к сожалению, не потребуется. Это план Б.       Мерсер расхохотался.       — Дружище, план А — говно ничуть не меньшее! Солстхейм! Каменный дом без окон! И ради чего? Ради «о боги, Мерсер, он вернулся из Морровинда и заказал огромный сейф!» Да может он панталоны у девок скупает и там хранит — а ты ради этого собрался отправить нас на тот свет!       Галл взмахнул огромными ресницами.       Он стоял у стены, полураздетый, и черные кудри в беспорядке падали на плечи. Из бревен торчали кинжалы — по мнению Мерсера, слишком красивые для того, чтобы прикалывать ими бумажки, но Галл любил схемы больше отца и матери. И ладно бы что-то внятное. А то крючки, закрючки… Не план, а двемерская архитектура.       — Во-первых, Мерсер, — заговорил старший вор, — повторюсь, что взрывать ничего не нужно. Мы покинем дом так же, как и вошли — через дверь. В случае — послушай меня! В случае, если это будет невозможно, придется установить бомбу и уходить через порт. Или ты там жить собираешься? Если так, вопросов нет, оставайся. А насчет ценности артефакта… Что, если это не панталоны? Что, если это Луна-и-Звезда? Или перчатка Кагренака? Ты хоть знаешь, сколько золота можно выручить за такое, умник?       — Твоей мамаши перчатка, — фыркнул Мерсер. — И не называй меня умником: этот титул закреплен за тобой на международном уровне. Ладно, бацилла. Я с тобой, но за это — восемьдесят процентов.       Галл возмутился:       — Это грабеж! Ты аморальное, одержимое жадностью существо!       Мерсер пожал плечами.       — За меньшее могу только в щечку поцеловать. Хочешь?       — Поцелуй меня в задницу, милейший. Шестьдесят!       — Семьдесят — плюс выпивка и массаж по вечерам!       — И зачем я тебя считать научил, — вздохнул Галл. — Хорошо. Семьдесят процентов плюс выпивка. Массаж не предоставляю — не моя специализация. Только, прошу, не подведи. Я бы и без тебя справился, но дом этот — настоящая головоломка: войти непросто, а выйти и вовсе почти невозможно. Без человека снаружи не обойтись. Так что ты найди сейф, а я тебя прикрою.       Мерсер ухмыльнулся.       Он готов был биться об заклад, что умник затеял все это исключительно ради того, чтобы подорвать свою адскую конструкцию.       — По рукам, — сказал бретон, натягивая видавший виды сапог. — Выгорит — так и быть, прощаю. Если нет — извиняй. Буду издеваться до гробовой доски.       Кудрявый улыбнулся. Вокруг глаз, гигантских и чёрных, как у лошади, собрались морщинки.       — Ты издеваешься надо мной почти всю мою жизнь. За это время я выработал толерантность к твоей премерзкой физиономии.       — За физиономию — семьдесят пять.       — Алчное создание.       Он потянулся к кувшину на тумбочке и сполоснул перепачканные углем руки.       Ничто в нем не выдавало болезненного, вечно смущенного подростка, которого Мерсер встретил когда-то. Он был высок — выше всех в Гильдии — и говорил глубоким баритоном. Ему было двадцать пять. Мерсеру — двадцать два.       С весны шестьдесят первого, когда Галл умер, а потом заделался даэдропоклонником, минуло семь лет. И с тех пор не было Мерсеру Фрею покоя на белом свете.       Раньше ведь как? Удалой мальчишка, сын улиц, прирожденный вор — и он, болезный, с девчачьими глазами, только и умевший что вскрывать купеческие сундуки. Воровали как дети, по мелочи. Да и как провернуть что-то покрупнее рыночной кражи, когда на кашель напарника сбегается вся королевская рать? Мерсер был вожаком, будущим фартовым. А Галл… так. Милым интеллигентом, занесенным в Крысиную нору разве что по недосмотру судьбы.       А потом все изменилось.       Дезидений всегда был умнее. Тут Мерсер — как и все вокруг — оказался обречен на пожизненное второе место. Но будто по щелчку пальцев, внезапно, уроженец Сиродила стал проворным, удачливым, смелым. Он воровал виртуозно и легко — будто сама Судьба переменилась во мнении и с запозданием поцеловала ему руку.       И Фрей решил во что бы то ни стало не отставать.       Он вставал спозаранку и стрелял по мишеням. Он изучал механику и вскрывал замки, пытаясь обскакать Галловы длинные пальцы. Он вламывался в дома, обнес троих ярлов, наводил ужас на обладательниц фамильных драгоценностей от Фолкрита до Солитьюда. И если Галл, в согласии с собственной природой, охотился на артефакты и древности, то Мерсер делал ставку на классику.       Золото.       Золота не бывает много. Золоту можно доверять.       Пока имперец раздумывал, как раздобыть очередное кольцо, бретон приносил в Гильдию рубины, кубки, ожерелья. Галл продавал древний меч за сундук монет; Мерсер один за другим бросал на стол кожаные кошельки. И каждый был асом в своем деле.       Но лучше всего они работали вместе.       Дьявольский мозг Галла, его дьявольская же удача, умение очаровать собою всех вокруг (в этом младший вор тоже отставал, как ни старался) — плюс практичность прирожденного жулика. Изысканный план и совершенное исполнение. Холодный разум и горячее сердце.       Когда они объединялись, во всем Тамриэле им не оставалось равных.       И оба, зная это, охотно доверяли друг другу. Зачем быть одному, если можно встать в пару, и твоя безупречное отражение дополнит тебя и прикроет спину?       Так что Галл, даром что любимчик даэдра, а все-таки привлекал Мерсера к своим амулетным делам. И Мерсер, ворча, — он, в отличие от некоторых, честный вор, без чертовщины! — и сам редко промышлял в одиночку. Кому не понравится, когда за спиной — твоя тень, а за нею — сама Фортуна?       Так что жили небедно, а иногда и весело. Книги в Цистерне сырели, для свитков не хватало места, и имперец купил дом, ставший их с товарищем конспиративной квартирой. Здесь они проводили ночи, смеясь, распивая вино и играя в карты. Здесь они отдыхали, кутили и планировали свои эскапады.       В общем, не жизнь, а сказка.       И если б Мерсер знал, чем она кончится — он бы и в Воронью скалу не поехал, и шкатулку чертову выбросил за борт, и монеты эти….       Но обо всем по порядку.

***

      Сперва отправились в Виндхельм.       Мерсер лошадям не доверял, а вот Галл чувствовал себя прекрасно: смеялся, пригибался к гриве и гнал через пустоши лихим галопом. У него был молодой жеребец, вороной, блестящий, такой же статный, как он сам.       Выехали утром, предварительно отоспавшись, и к вечеру оказались у города.       Лошадей оставили на конюшне. В маленькой бухте недалеко от ферм ждала скромная парусная лодка.       — Не проще ли нанять моряка? — спросил Фрей, глядя, как друг поправляет снасти. — Контрабандисты же как-то справляются?       — Мы не контрабандисты, — ответил Галл. — Мы честные рыбаки.       Мерсер поднялся на борт. Маленькое судно было доверху загружено ящиками, сундуками, свертками. У кормы валялся полупустой мешочек с мукой.       — Чья это лодка?       — Моя, — сказал имперец. — Я гордый владелец и капитан этого прекрасного судна. — Он вытащил из кармана ключ и бросил его Мерсеру: — Там в ящике слева есть вино. Передай, будь другом.       Бретон усмехнулся.       — На дело — и пьяными? Удивлен, но не осуждаю.       Он открыл ящик и увидел целую кучу барахла: песочные часы, тряпки, веревки, полный набор костяной брони, а также грозного вида шкатулку с самодельным часовым механизмом. Сверху покоилась блестящая темно-зеленая бутылка.       — Братья Сурили, — Мерсер передал вино капитану. — У тебя есть некоторое подобие вкуса.       — Благодарю, родной, — заулыбался Галл. — Скажи, а как звали девушку, которую ты приводил на прошлой неделе? Такую рыжую, с широким ртом?       — Это еще зачем? Ну, допустим, Виктория.       — Во имя полных карманов и прогнившего правосудия, нарекаю тебя «Викторией»! — крикнул Галл и жахнул бутылкой о нос корабля.       Мерсер поцокал языком:       — Какое нерациональное расходование средств.       Толкнулись веслом, отдали швартовы и пошли.       Плыли долго — всю ночь. За это время успели повторить план (прибытие; отравление колодца; рекогносцировка; ограбление; элегантный и по возможности бесшумный отход), наиграться в карты, вспомнить с десяток анекдотов и едва не подраться на почве политических координат.       В открытом море было зябко. Мерсер, ежась, свешивался за борт и смотрел, как пузырятся пушистые волны. Галл управлял парусом; веревки натягивались и скрипели в руках, ветер трепал кудри, а он смеялся и выглядел самым счастливым человеком на свете.       Наконец рассвело. Показалась изрезанная бухтами земля.       Вошли в пролив, и солнце будто накрыли мутным стеклом. Мерсер пошевелил ноздрями: воздух здесь был сухим и колючим. В серой дымке, свернувшись, точно дракон, лежал ощетинившийся горами остров.       Но капитан смотрел не на него, а куда-то на восток.       На горизонте, зарывшись в обрывки туч, дремал исполинский вулкан. Клубы черного пепла поднимались ввысь и втекали в небо, как грязь в прозрачную речку.       — Подумать только, — пробормотал Галл. — Шестой Дом и Нумидиум. Нереварин и Вивек. Красная гора… совсем рядом — только руку протяни. — Он выпустил из рук канат, обернулся и посмотрел на Мерсера испытующим взглядом. — Тебе не кажется, что мы тратим жизнь зря? Люди и боги, герои и злодеи меняют ход истории. А мы?       Бретон пожал плечами.       — Видимо, доедаем объедки со стола?       Имперец задумался. Кудри, влажные от морского ветра, опали и липли ко лбу.       — И тебя это устраивает?       — Вполне, — усмехнулся Мерсер. — А ты что, хочешь стать героем? Чтобы Азура явилась во сне и велела потушить вулкан? Не надейся. У тебя уже есть богиня.       Черные волны лениво толкались в борта.       Лодка покачнулась и причалила к заброшенному пирсу. Места были дикие; землистый берег сплошь зарос колючками. Мерсер спрыгнул на пляж, и ноги зарылись в чешуйки пепла.       Кое-как вытащили на берег скарб, поставили лагерь. Когда с этим было покончено, Галл отряхнулся и закинул на плечи один из мешков.       — Стадия два: экологическая катастрофа. Жди меня через пару часов.       — А я? — протянул Мерсер уныло.       Он вспомнил, что основное действо предполагалось только вечером, и ему немедленно стало скучно.       — А ты подумай о Нереварине, — посоветовал Галл и растворился в мутном воздухе.       Ну разумеется. Бесплатная невидимость. Водить дела с даэдра — это, конечно, нечестно и все такое, но за эдакие кунштюки и благородством пожертвовать не жалко.       Оставшись один, Мерсер походил по берегу, потоптал жухлую траву. Пейзажи Солстхейма навевали уныние. Тут и там торчали облезлые елки; снег в горах, и тот был грязный. Бретон гулял по взморью, расшвыривал носками ботинок мокрые ветки, пинал дохлых рыб.       Вдруг над водой мелькнули синие всполохи.       Из-за мыса показались здоровенные медузы — размером с дом, не меньше. Они парили над водой, теребя щупальцами воздух, и из-под чепчиков лился голубоватый свет.       Мерсер развернулся, отчего пепел хрустнул под каблуком, и двинулся прочь. Ну их, этих медуз. Не хватало еще сделаться чьим-то завтраком.       Над горами раздался скрипучий вой.       Не найдя занятия получше, вор возвратился в палатку и задремал на спальном мешке. Ему снились красавицы и золотые кубки.       Вскоре вернулся Галл. Он пнул товарища в бок и торжественно вскинул руки.       — Проснись, соня! Говорят, мы уже приплыли в Морровинд. Сегодня гарнизон обедает по-настоящему роскошно!       Мерсер недовольно разлепил глаза и потянулся за флягой. Кожаная куртка тут же покрылась пеплом.       Ну и черт с ней — все равно не увидят.       — А что насчет обеда для представителей более благородных профессий?       — Профсоюз позаботился и о вас, — отозвался Галл с энтузиазмом. — Дай-ка мне мешок рядом с удочкой.       Бретон потянулся к указанному объекту, но оказался жестоко разочарован.       — Этот? Так он же мокрый.       Галл нахмурился:       — В смысле — мокрый? Ты дурак, что ли — еду по воде волочить?       — Откуда мне знать, что в нем лежало! — огрызнулся младший вор. — У тебя мешков — куча, а я, между прочим, не железный, чтоб это все на ручках перетаскивать!       Он раскрыл поклажу и вытащил буханку отсыревшего, совершенно жалкого хлеба.       — Ну-ка дай сюда, — Галл сердито заглянул в мешок. — И помидоры все побиты!       — Какие еще помидоры! — возмутился Мерсер. — Тоже мне, гений планирования! Набрал чепухи и жалуется. И вообще, раз ты Соловей, сотвори чудо? А?       И тут имперец разозлился.       Что, по правде говоря, случалось с ним крайне редко. Но Мерсер Фрей обладал талантом раздражать абсолютно всех — даже этого безупречно сдержанного джентльмена.       — Воду в вино превратить, что ли? — Дезидений бросил мешок и скрестил руки на груди. — Нет уж, любезный. Теперь твоя очередь творить чудеса. Пойди и наколдуй нам хлеба!       — И наколдую! — крикнул Мерсер. — Будет тебе хлеб, падла!       Он в три прыжка достиг лодки, схватил валявшийся там тюк с мукой и вытащил его на берег.       — О! — восхитился Галл. — Круассаны!       — Сладкий рулет со свежайшим кремом! — гаркнул Мерсер, бросая клочья муки в сорванный с головы капюшон. — Рецепт от шефа!       Он залил муку водой из фляги и яростно разболтал. Посеревшие от пепла пальцы покрылись белым.       — Вот тебе! — приговаривал Мерсер, молотя субстанцию, отдаленно напоминавшую тесто. — Вот тебе хлеб!       Он сбил месиво в лепешку и швырнул на камни костра.       Имперец выразительно задрал брови.       — И все? Тоже мне высокая кухня.       Бретон рассвирепел.       — Минутку!       Он вытащил из мешка ушибленные помидоры и размял их в ладонях. Красная мякоть сочилась меж пальцев; в ней, будто звезды, золотились семечки.       — Вот и овощи пригодились! — заорал вор, размазывая жижу по лепешке. — Необходимый импорт важнейших сельскохозяйственных культур!       Галл наблюдал за происходящим, с трудом сдерживая дрожь в уголке рта.       Наконец он рассмеялся.       Мерсер выдохнул и застыл, растрепанный. Щеки его пылали. Он опустил глаза: руки были сплошь перемазаны алым. С ладоней сползала в пыль плоть побежденных.       Умник хохотал в голос. Кудри пружинками болтались перед лицом.       — Должен сказать, — сказал он, переводя дух, — у этой сцены был сценический потенциал. Бросай криминал. Займись драматургией.       Фрей вытер руки о штаны.       — Да пошел ты.       Он уселся возле костра и мрачно уставился в пламя.       Но камешки, видимо, успели разогреться, потому что адская лепешка по краям еле заметно пожелтела.       Эта деталь не ускользнула и от Галла: тот тоже устремил пытливый взгляд в огонь.       — Хм, — сказал он.       Из мешка был извлечен замшелый сыр.       — Интуиция подсказывает, — протянул Дезидений задумчиво, — что никаким маслом данную кашу уже не испортить.       И принялся крошить сыр на лепешку.       — Ты ненормальный, — ответил Мерсер тоном, которым озвучивают общеизвестный факт. — Я это есть не буду.       — Не пиршества ради, а исключительно науки для.       — Тем более науки для.       Они сели рядом и стали смотреть в огонь — внимательно, как дети, пытающиеся уследить за ростом ногтей.       Кровавая мазня начинала потихоньку запекаться.       — Я мыслю, — заявил Галл, — следовательно, я существую.       — Ты не мыслишь. Только притворяешься.       День потихоньку клонился к вечеру. Бледное солнце устало размазывало по земле тени. Время от времени из-за гор доносился все тот же странный вой.       — Силт-страйдер, — сказал всезнайка-имперец.       Он откинулся на локтях, любуясь Красной горой. Его длинное узкое лицо выражало умиротворение и счастье.       Спустя время, показавшееся Мерсеру бесконечно долгим, лепешка приобрела румяный и жизнеспособный вид. Сыр подтаял, как поздний снег. Края стали черными.       Галл схватил кулинарное изделие и повертел его на пальцах.       — Хочешь? Ты, как-никак, автор рецепта.       — Еще чего, — фыркнул Мерсер.       Но живот предательски заурчал. Пищеварение о гордости не заботилось.       Старший вор с хрустом отгрыз кусочек. Звук был такой, словно ломали лед, а вид — и того хуже.       — Дай, — не выдержал младший и выхватил лепешку из рук.       Сырно-томатная жижа едва не свалилась в пыль. Мерсер выдохнул, закрыл глаза и вгрызся в самодельный хлеб.       — Удивительно, — воскликнул Галл с набитым ртом, — но это можно есть! Возможно, наша участь будет даже лучше, чем у стражи, которая прямо сейчас поедает рагу с порошком колокольчиков. Кстати, если посыпать фенхелем, выйдет и вовсе замечательно!       Умник был прав: штука вышла съедобной. Мерсер вернул половину и вытер руки о штаны.       — А если приготовить ее в печи, — продолжал Дезидений, — и добавить еще трав…       — То можно бросать криминал, — усмехнулся Фрей, — и продавать наш шедевр по всему Скайриму. Что, брат, переквалифицируемся в предпринимателей?       — Свой бизнес — это, конечно, хорошо, — ответил Галл, поливая тонкие пальцы водой из фляги, — но я предпочитаю отжимать чужие. А вот когда разбогатеем, пресытимся и потеряем последние моральные ориентиры — тогда можно и ресторанным делом заняться. Предлагаю назвать блюдо в мою честь.       Мерсер скривился:       — Лепешка с сыром «Тупица»?       — Нет, это длинно. Пусть будет просто… «пицца».       — Заметано. Но семьдесят процентов — мои.       — Смотрю, ты себе не изменяешь.       Отобедав, воры еще раз обсудили план и начали приготовления.       В просторный рюкзак сложили бутылки, отмычки, веревку. Не без осторожности уложили на дно сверток с опасной шкатулкой. Убрали палатку, затушили костер и забросали землей пепелище. Лодку снарядили к отходу.       Когда небо потемнело, Галл сверился с часами, болтавшимися на цепочке возле кармана, и снова исчез.       Ох уж эти соловьиные трюки.       — Боевая готовность, — скомандовала пустота. — Я проверю, сменился ли караул, и покинул ли дом советник.       Мерсер остался ждать на берегу. С некоторой опаской он поглядывал на запад, туда, где в череде холмов и гор темнели очертания крепости. Погода портилась; волны сердито покусывали кромку пляжа. Он опустился на колени и зачерпнул немного воды.       Брр. Холодная!       Он сел на корягу и стал смотреть вдаль, на дымящийся горб вулкана. Он нервничал. В плане Галла было много допущений — и мало места для импровизации. Что, если все пойдет наперекосяк? Это не Рифтен, изученный вдоль и поперек. Не Солитьюд с его садами и улочками. Забраться в дом, может быть, и легко; но легко ли будет смыться с проклятого острова?       Имперец вернулся на закате. Вид у него был лихой и беззаботный.       — Все чисто, — сказал он, залезая в костяной панцирь. — Стражи почти нет. Гарнизон охраняет шахту, поэтому улицы пришлось оставить без охраны.       — Почти? Ты говорил, что стражи не будет вовсе!       — Ну почему же не будет, — Галл натянул шипастые рукавицы. — Кто-то останется. Например, я.       Он поднял щит и выпрямился.       Гнутые наплечники, шлем с темной щелкой вместо глаз, высоченный рост — ни дать ни взять натуральный бронированный данмер.       — В случае чего, — сказал шлем, — я могу говорить с эльфами на их языке, так что шансы попасться минимальны. Мы войдем в город через проход в восточной стене. Я встану в караул; ты последуешь за мной, невидимый. Не торопись, но и не медли. Дай мне пару минут. Когда окажешься рядом, крикни голосом чайки, чтобы я мог впустить тебя.       — Про чайку помню, — кивнул Мерсер. — Дальше.       — Дальше начинается самое интересное. Тебе предстоит обыскать дом; я останусь снаружи. Сейф, который мы ищем, должен быть на втором этаже. Дом совсем маленький, так что обыск не должен занять много времени. Если в сейфе окажется другой ящик, бери его целиком, разберемся с ним позже. Главное — уйти как можно скорее.       — Как будем уходить?       — Зависит от обстоятельств. К моменту отхода действие зелья закончится; в рюкзаке есть второе. Если все пройдет гладко, выйдешь так же, как и вошел.       — А ты?       — Обо мне не беспокойся. Если появятся свидетели, придется наделать шуму. Установи бомбу на первом этаже, у стены, где стоит кресло советника. Запомни: как можно дальше от двери! Я изучил конструкцию дома; взорвешь в другом месте — и стена обрушится внутрь. Установи рычаг, отбеги в другой конец комнаты и закрой уши. У тебя будет десять секунд до взрыва.       Мерсер закатил глаза.       — Смертельный риск при неизвестном вознаграждении. Превосходишь сам себя, дружище.       — Взрывать стену придется, если выйти через дверь будет невозможно. Это может произойти только в том случае, если кто-то захочет войти, миновав меня. Я постараюсь задержать их разговором. Наше кодовое слово — «гордость», по-эльфийски — «энамор». Если услышишь его, взрывай стену и убирайся к даэдровой матери. В кармане рюкзака лежит ожерелье, зачарованное на дыхание под водой — надень. Прыгнешь в воду и станешь рыбой. Встретимся здесь, возле лодки.       Он поднял с земли кинжал и заткнул его за пояс.       — Если же провалится и этот план, будем действовать как простолюдины.       — Понял.       Воры посмотрели друг на друга и синхронно кивнули.       — Ну, вперед, — вздохнул Галл. — Ноктюрнал, направь мою руку.       Мерсер взглянул на небо.       Над головой бежали серые облака.       — И мою… если можно, за компанию.       Две тени двинулись вдоль берега: одна — высокая, одетая в кость, вторая — чуть поменьше, черная. Над морем кружились чайки. Ветер трепал верхушки пожухлых сосен.       Когда за холмами показалась крепость, Мерсер вытащил из кармана склянку и отхлебнул. Вкус у зелья был приятный, пряный; к зубам липло что-то вроде песка.       Под крепостную стену вел узкий проход. Галл решительным шагом двинулся вниз; Мерсер следовал чуть поодаль. Дрожащий свет редких факелов тут и там выхватывал из мрака то выложенный плитами пол, то крепкие деревянные ящики.       Воронья Скала была городком маленьким и странным. Дома напоминали перевернутые ракушки; со столбов свисали оранжевые бумажные фонари. К громадной крепости жались причудливые строения без окон. Под ногами хрустел пепел.       Жилище советника оказалось плоским, каменным, с низкой башней и соломенной крышей. Улицы были пусты. Фонари покачивались на ветру.       Мерсер был невидим, но это только придавало нервозности. Он не чувствовал тела; было странно смотреть на руки и не видеть их. Чтобы не смущаться, бретон озирался по сторонам, рассматривал дома и знамена. Ботинки на нем тоже были волшебные — позволяли ходить бесшумно. Осторожность — залог успеха.       Галл огляделся, встал возле двери и завел руки за спину. Мерсер для приличия еще погулял вокруг, постоял возле торчавших из земли колючек.       Ну и город. Кусты — и те ненормальные.       Подойдя к стражнику, он вгляделся в прорезь костяного шлема. Чернота.       Тогда, как договаривались, крякнул чайкой.       Получилось немножко нервно, но все-таки талантливо.       — Чисто, — шепнул из-под шлема Галл. — Заходи.       Бронированный данмер сделал шаг назад, открывая дверь плечом. Мерсер скользнул в щель — еле втиснулся.       Дверь мягко захлопнулась за ним.       В доме было темно. Пахло пылью и фонарным маслом. Обстановка выглядела аскетично, даже мрачно: голые стены, низкий деревянный потолок, пыльный коврик, слишком маленький для пола. В полукруглом конце зала разместилось одинокое кресло, всем своим видом сообщавшее, что на нем восседает представитель власти. На столе стояли бутылки.       Мерсер скользнул в соседнюю комнату и поднялся по винтовой лестнице.       Второй этаж разочаровал не меньше. Какие-то урны, ящики, мешки. Спальня похожа на крестьянскую. И так живет элита данмерского общества? На месте советника Морвейна Мерсер прятал бы сокровища не в сейф, а в один из ящиков. На них и нищий не позарится.       Грабитель прокрался сквозь спальню и оказался в башне. Здесь советник устроил что-то вроде кабинета. Посередине стоял массивный письменный стол; у стен блестело стекло выставочных шкафов.       А вот и сейф.       Железная коробка в два фута шириной. Мерсер осмотрел объекты на предмет ценности, но под стеклом лежали только сомнительной наружности клинки и древние письмена. Будь у него время (и место в рюкзаке), он, конечно, стащил бы и их, но раз умник сказал, что нужно торопиться, лучше действовать в темпе.       Вор присел на колени и прислушался.       Тихо.       Достав отмычки, он принялся ковыряться в замке. Невидимость перестала действовать; приятно было снова увидеть собственные руки. Мерсер осторожно расшатывал замок изнутри, но тот и не думал поддаваться.       Что-то не так. Похоже, внутри заклинило.       «Попробуем смазать», — подумал Мерсер и, закусив губу, полез в рюкзак, где на такой случай был припасен крохотный пузырек масла. Он вылил немного себе на пальцы, смазал скважину и отмычку. Дело пошло быстрее.       Наконец в замке щелкнуло, и дверь ослабла. Фрей запустил руку в темноту и нащупал небольшую шкатулку — вроде как для драгоценностей.       Отлично.       Он бросил добычу в рюкзак и вытащил взамен бутылочку с зельем. Но когда он уже подносил ее ко рту, горлышко выскользнуло из покрытых маслом пальцев, и бутылка со звоном разбилась о деревянный пол.       Шоровы кости!       Мерсер в панике зашарил по дну сумки, но нащупал лишь сверток с адской шкатулкой. Он побежал вниз, к Галлу.       И, пробегая по лестнице, — только этого не хватало! — услышал за дверью голоса.       Кто-то говорил с напарником на улице. Разговор велся на данмерисе. И тональность его не сулила ничего приятного.       — Ока гахо, — донеслось из-за двери. — Балори ло гер ас тиль.       Голос был серьезный, сердитый и совершенно незнакомый.       — Ос них бар, — ответил мягкий, вкрадчивый Галлов баритон. — Он вебиг ист хари бар энамор, сэра. Эн ос муга хари энамор.       «Энамор»?       Расхититель эльфийских ценностей кинулся к полукруглой стене, на ходу извлекая сверток. Не хватало только застрять здесь, в этой убогой крепости! И Галл хорош — выйдешь через дверь, все пройдет как по маслу!       Масло. Чертово масло!       Мерсер достал шкатулку и установил ее на выступ прямо возле трона. Внутри переливался заключенный в проволоку камень душ.       В боку было проделано отверстие для рычажка. Мерсер поставил его на место и побежал прочь, считая до десяти.       Раз, два, три.       Снаружи поднялась катавасия.       Кто-то ломился в дверь, а Галл энергично орал что-то на данмерисе. Ему отвечали тем же, все время повторяя «суит». Ну ладно. Еще немного, и страже будет чем заняться.       Шесть, семь, восемь.       Мерсер закрыл уши. Бумажные фонари мягко поблескивали.       Девять, десять.       Раздался страшный грохот, и комнату заволокло пылью. Если б Мерсер не оглох, он расслышал бы плеск падающих в воду камней.       Половина стены рухнула наружу. В обломках зияла дыра; пол второго этажа провалился, и от свободы вора отделяла только куча поломанных досок.       Мерсер перемахнул через них и прыгнул в дыру, а оттуда — в воду.       Спасибо, что догадались устроить дом в гавани, господин советник. А если б вы еще и окна проделали, и то и в ремонт можно было бы не вкладываться.       Соленая вода ошпарила нос и уши. С поверхности доносились крики.       Мерсер нырнул глубже, в темноту, и поплыл между опор пирса. Рюкзак бил его по спине. На дне раскачивались водоросли.       Плыл он долго и мучительно; пару раз хотел вынырнуть на поверхность, но пугался и снова уходил вглубь. Успел насмотреться и на камни, и на потонувшие снасти, и даже спугнуть стайку рыб, которые приняли его за своего.       Когда он все-таки вынырнул, вокруг серел уже знакомый пустынный берег. Он кинулся к лодке, оставляя в пепле длинные сырые следы.       Галл устанавливал парус.       — Сюда!       Мерсер запрыгнул на борт, схватил весло и принялся грести что было сил. Холодный ветер обдал его с головы до ног.       Погода портилась. Но когда пытаешься уйти от погони, небольшой шторм бывает даже на руку.       Парус надулся, весла зашлепали по волнам, и лодка полным ходом двинулась прочь, подальше от серого берега.       — Ну и денек, — выдохнул Галл, выпуская из рук веревку.       Он все еще был одет в данмерскую броню — только шлем куда-то пропал. Шарф развевался по ветру, точно флаг.       — Когда вернемся, возьму комнату в Виндхельме и буду спать там целые сутки. Где объект? Ты достал его?       — Достал, — буркнул Мерсер, вытаскивая из мокрого рюкзака сундучок. — Если там не Луна-и-Звезда, я тебя за борт сброшу.       — Дай отмычку.       Галл вскрыл замок и откинул крышку.       В темноте слабо поблескивала пригоршня монет.       — И это все? — возмутился бретон. — Столько труда — ради кучки септимов?!       Имперец нахмурился и склонился над шкатулкой. Ветер трепал спутавшиеся под шлемом кудри.       — Это не септимы.       Он щелкнул пальцами. В ладони вспыхнул маленький огонек.       Мерсер разозлился.       Теперь, когда дело (чудом, не иначе) все-таки выгорело, и они были свободны от погони, он мог высказать несносному умнику все, что о том думает.       — Сколько здесь — сто, двести? Двести золотых за два дня работы у черта на куличиках? Нет, брат, ты дурака из меня не делай. В следующий раз я не то, что помогать тебе не буду — я и пальцем не пошевелю!       — Ты меня вообще слышишь, отродье? — крикнул Галл, взмахнув пламенем у Мерсера перед лицом. — Это не септимы! На, погляди!       Мерсер взял одну из монет. При свете стало видно, что вместо Акатоша на реверсе изображено трехрукое солнце. А на аверсе — профиль не Тайбера Септима, но женщины.       И профиль этот казался странно знакомым.       — Ого, — успокоился младший вор. — Так это ж Дралси.       Старший схватил другую монету, поднес к глазам.       — Да ну?       Эльфийка на аверсе смотрела вниз, холодно и презрительно.       Выступающий подбородок, чуть вздернутый нос… даже спустя годы Мерсер узнавал черты таинственной женщины из леса.       — Как долго вы не виделись?       — Долго, — пробормотал Галл, — но не думаю, что за это время она успела стать императрицей Тамриэля. Насколько я знаю, она нашла свою дочь в Морровинде. Вместе они или нет — этого я не спрашивал.       — Разве вы не встречаетесь, исполняя свои… соловьиные обязательства?       — Не так часто, как ты думаешь. На моей памяти на Гробницу нападали пару раз, и один раз это сделал ты. А после нападения мы закапываем трупы, а не пьем чай с конфетами.       — Вот это сделка, — фыркнул Мерсер. — Ноктюрнал дарит вам удачу и суперсилы, а взамен вы раз в пару лет собираетесь, чтобы надавать кому-то по башке? Слушай, а напиши рекомендательное письмо?       Галл внимательно рассматривал монету.       — Странно. Чеканка не хуже, чем у септима — точно не кустарное производство. У тебя есть контакты среди фальшивомонетчиков?       Мерсер задумался.       — Можно навестить старика Меллори в Данстаре. Думаешь, они чего-то стоят? Не забудь: ты должен мне денег.       — Опять деньги, — рассердился умник. — Тут, может, загадка века! Воровка из Фолкрита каким-то образом оказалась на монетах, а данмерский советник упрятал эти монеты в сейф!       — Много шума из ничего, — буркнул Фрей. — Давай так: заедем к Меллори, спросим, что это за штука и кому ее можно толкнуть. Если никому — с тебя тысяча золотых. Компенсация за риск для здоровья.       Галл вздохнул и закрыл шкатулку. Скрипели снасти; темные волны раскачивали «Викторию» туда-сюда.       — Я бы посоветовал тебе, дружище, поменьше внимания уделять земному, и побольше — духовному. Ты получишь все, что захочешь, но дай мне разузнать, что это за монета, и почему я ни разу о ней слышал. Я мыслю. Следовательно, существую.       — А я хочу денег, — ответил бретон, — следовательно, я их получу, даже если ради этого мне придется вытрясти дурь из твоей башки.       Ветер крепчал. Бухта исчезла; впереди колыхалось открытое море.       — Меняй курс. Мы едем в Данстар.