Глава 1
7 октября 2015 г., 21:33
Когда тело сковывают стальные цепи обязательств, а на шее угрожающе смыкаются тонкие пальцы самой морали, крайне сложно, а порой и вовсе невозможно, почувствовать себя воистину свободным и счастливым человеком, ведь как не старайся, а в мире полном зависимых от каких-либо правил и устоев людей нет такого места, где можно было бы действительно вздохнуть полной грудью, не страшась того, что о тебе подумают окружающие.
Двигатель новенького роллс-ройса напористо урчал, а измотанные затянувшейся поездкой шины мерно шуршали по асфальту, оставляя за собой неясный мокрый след протектора. Дождь окончился совсем недавно, и потому в воздухе стоял сильный запах свежести, смешанный с вязким ароматом дорожной пыли и далёкой луговой травы. Молодой мужчина, лет тридцати, притапливая педаль акселератора, гнал испачканный грязевыми каплями автомобиль по извилистой дороге. В опущенное до упора боковое окно то и дело бесцеремонно врывался шальной ветер и, не спрашивая позволения, уносил с собой в небесную высь белый, тягучий дым, испускаемый устами водителя, выкуривающего уже третью пачку дорогих сигарет за прошедшие часы. Последняя затяжка, и вот уже догоревший до фильтра бычок благополучно летит в самодельную пепельницу, сделанную из потёртой алюминиевой банки. Освободившиеся от ноши пальцы, перепачканные синими чернилами, незамедлительно лезут в дорожную сумку за новой порцией никотина. Однако, не найдя ни малейшего намёка на коробочку с желанным, резко вынимаются из секретного кармашка и поспешно кладутся на кожаный руль. Раздаётся внезапный треск, а вслед за ним и тихий гул. Похоже, одно из колёс проехалось по стеклянной бутыли. Машину слегка подкидывает, но водитель, кажется, вовсе не обращает на это внимания. Ещё какое-то время в атмосфере стоит едва слышимый звон, а после наступает тишина. Густые деревья нескончаемой вереницей тянутся вдоль трассы. Птицы беззвучно порхают в облаках. Слабые солнечные лучи, продирающиеся сквозь сизые облака, лениво щекочут своими тельцами придорожные растения и булыжники. Ещё несколько утомительных миль пути, и вот – где-то вдали начинают проясняться первые, едва уловимые очертания крохотных покосившихся домиков, а также дивный силуэт старенькой католической церквушки. – Вот и он. Хэшелвуд, – с тусклой улыбкой вздыхает сероглазый мужчина с копной густых чёрных кудрей, а затем, прибавив газу, устремляется вперёд.***
Крошечный городок Хэшелвуд отнюдь не претендовал на звание лучшего места для жизни, однако не смотря на это многие знаменитые люди, решившие сбежать от мирской суеты, приезжали на отдых именно сюда. Конечно, здесь не было ни курортов, ни оздоровительных центров, ни сияющих лоском и шиком дорогостоящих отелей, но зато в этом уютном месте, полном зелени и тепла, присутствовала невообразимая атмосфера спокойствия и умиротворения, которая, подобно волшебному лекарству, излечивала даже самые серьёзные человеческие недуги. Дома в Хэшелвуде вовсе не были похожи на те, что можно было бы встретить в больших городах. Они не тянулись к небу, не строились ввысь или вширь. Напротив, они занимали ровно столько места, сколько их владельцу действительно нужно было для жизни. Никто здесь никогда не стремился выделиться из общей массы, наоборот, местные вовсе старались сделать свои жилища максимально похожими друг на друга, чтобы, не дай бог, не породить в ком-то зависти. Естественно, они вовсе не выкрашивали их в одни и те же цвета, да и сады разбивали вовсе не такие же как у соседей, но в плане конструкции и разделения площади всё было предельно схоже. Исключением являлся лишь один дом, а точнее целый особняк, одиноко стоявший на противоположном берегу озера, раскинувшегося между городком и маленькой рощицей, в которую местные жители время от времени ходили за ягодами. Старый особняк в викторианском стиле стоял посреди неухоженной лужайки, заросшей дикими цветами, в окружении древних дубов, посаженных на этой земле когда-то очень давно, и уныло взирал на водную гладь. Облупившаяся выцветшая краска на стенах, слегка просевшая крыша, запылившиеся окна, треснувшие в некоторых местах, и измотанное временем деревянное крыльцо – всё это наводило на мысль о том, что у многострадального здания не было хозяина уже множество веков, однако это было не так. Покружив по окрестностям городка, слегка сбившийся с пути автомобилист наконец-то заметил объездную дорожку, сокрытую между деревьями в конце заросшей улицы, и, не огибая озера, по наиболее короткому пути выехал напрямую к особняку. – Лестрейд, я на месте, – подал голос мужчина, выйдя из салона авто и оглядевшись по сторонам. Одет он был в тёмный костюм-тройку от дома моды Бриони, выполненный из тонкой, но прочной ткани шерсти викуньи. Шею его бережно обнимал галстук из беспримесного хлопка, выкрашенный в тёмно-синий, едва не переходящий в маренго, цвет. В ухе его чернела пуговица блютуз-гарнитуры, а на правой кисти блестели серебряные часы, по-видимому, созданные на заказ и от того существовавшие в единственном экземпляре. Этот высокий, статный брюнет нёс в себе образ благородного джентльмена из сити и совсем не вписывался в местную обстановку.На фоне девственно чистой природы в своём дорогостоящем наряде он выглядел как-то чужеродно, неуместно и вовсе смешно. – Отлично, Шерлок, – внезапно раздался ответ в крошечном динамике. – Ну и как тебе твой новый дом на ближайший уикенд? – Честно говоря, я весьма впечатлён. Это как раз то, что мне нужно, – уже пробравшись в своё временное пристанище, и кружась по просторному, но пыльному залу, изъявил длинноногий джентльмен. – Думаю, полгода не пройдёт, как в печать выйдет моя новая книга на написание которой меня вдохновит именно это место. – О, это прекрасно, Шерлок, но помни, что я отправил тебя туда отдыхать. Поэтому не стоит сразу же садиться за печатную машинку и пытаться что-либо написать. У тебя и так уже есть непревзойденный шедевр, который раскупается на ура. – Да, но это ведь не предел моих возможностей, Грегори! Так что, если меня посетит озарение, то уж прости, но я предпочту заняться работой, а не сидеть и греться у камина, предаваясь лени. – В этом весь ты. Неподражаемый Шерлок Холмс, – ухмыльнулся собеседник на другом конце провода. Тем временем кучерявый брюнет слонялся от комнаты к комнате и ключом, переданным владелицей особняка ему ещё в Лондоне, открывал все запертые двери. – Вот это интересно, – спонтанно выдал мужчина, распахнув дверь в очередную спальную комнату, расположившуюся на втором этаже. – Что-то не так? – обеспокоился Лестрейд. – Нет, всё отлично, – отозвался Холмс и обвёл взглядом уютную спальню, в которой, в отличие от других мест, не было ни намёка на пыль или грязь. Всё находилось в полнейшей чистоте и порядке. Бельё на постели было выглаженным, подушки взбитыми, а одеяло расправленным. На тумбе стояла ваза с сухими цветами, выглядевшими так, словно их только что срезали. Подле вазы лежала маленькая выцветшая фотография, разобрать изображение на которой, к сожалению, было попросту невозможно. На слегка обшарпанных стенах в рамках висели старые детские рисунки вперемешку со старыми плакатами, на которых пестрели лица некогда популярных (кажется, десять лет назад) исполнителей фортепьянной музыки. У окна на столе лежала раскрытая папка с нотами. Небрежно валялась разбитая статуэтка амура, в осколках которой находилась маленькая открытка в виде сердца, подписанная всего одним словом: «люблю». – Напомни мне, Грегори, какую комнату хозяйка приготовила специально для меня? – Хм, дай вспомнить. На втором этаже, кажется. Дальняя, справа от лестницы. Она вроде бы ещё около ванной комнаты находится. А что, не можешь найти? – Да, слегка заблудился, – хохотнул брюнет, и направился прочь из комнаты на поиски своего спального места. Конечно, дом теперь всецело принадлежал ему, и он мог вовсе остановиться в любой комнате, но поскольку на данный момент в особняке была полная разруха, лучше всего было поселиться именно в заранее приготовленной спальне, где к тому же уже находились коробки с перевезёнными вещами. Найдя наконец-то нужные апартаменты, Шерлок Холмс очень удивился тому, что хозяйка, сдавшая ему в аренду дом, подготовилась к его приезду довольно-таки небрежно. Она даже не оттёрла престарелое пятно кофе с дубового стола, на котором должна была вскоре разместиться раритетная машинка писателя. Что уж говорить про плохо подготовленное спальное место. Казалось, что миссис Гарриет Бигельман, а именно так звали ту безалаберную владелицу особняка, выудила из шкафа первые попавшиеся простыни и, не смотря на то свежие они или нет, наспех постелила их на ободранный матрас. – Грегори, а ты уверен, что именно эту комнату она мне предложила на первое время? – озадачился брюнет. Хоть он и обнаружил коробки со своими вещами именно здесь, верить в то, что пропахшая плесенью комнатушка предназначена именно для него, вовсе не хотелось. С куда большим предпочтением он бы отправился спать в ту светлую и уютную комнатку, видимо принадлежавшую давно выросшему и уехавшему прочь из семейного гнезда подростку. Возможно, даже той самой сорокапятилетней женщине Гарриет Бигельман, девичью фамилию которой он, увы, не знал. – Да, Шерлок, но если тебе что-то не нравится, то ты всегда можешь поменять место. Благо, что теперь это всецело твой дом. Хотя, нет, подожди. Я вспомнил, что всё-таки в одной комнате она решительно запретила останавливаться. Не помню в которой, но вроде бы она не так далеко от твоей. Ах да, там ещё цветы в вазе стоят. Миссис Бигельман, кстати, просила передать тебе, чтобы ты еженедельно покупал в местной цветочной лавке свежий букет и ставил там. – Интересно, зачем мне это делать, – насупился Шерлок, он вовсе не хотел лишний раз работать ногами. Он, конечно, не был ленивым человеком, но предпочитал зря не напрягаться, если это не имеет какого-либо практического смысла. – Ох, я не знаю, Холмс. Может, это какая-то семейная традиция. В любом случае, просто постарайся выполнять это требование. Большего от тебя не нужно. – Что ж, – серые глаза ещё раз оглядели унылые апартаменты и остановились на не разобранных коробках, – я постараюсь, но ничего не обещаю, Лестрейд. – Ну, хоть что-то, – пробубнил мужчина, а затем спросил: – Планируешь ли ты сегодня наведаться в сам Хэшелвуд? – Скорее нет, чем да. Я не имею ни малейшего желания бродить по этой деревне. – И снова в тебе проснулся тот циничный ублюдок, которого я терпеть не могу. Шерлок, Хэшелвуд – милый городок, а вовсе не деревня. Там приветливые и отзывчивые люди. Тебе бы стоило с ними пообщаться. Возможно, они понравятся тебе, а ты им. Хотя, учитывая сколько славных людей ты отогнал от себя в Лондоне, я очень сильно в этом сомневаюсь. – Как вежливо с твоей стороны напоминать мне о том, какой я засранец, – огрызнулся кучерявый брюнет, брезгливо оглядев подушку, по которой полз внушительный паук-сенокосец. – На правду ведь не обижаются. Тебе нужно меняться, Шерлок, потому как «психопатов» вроде тебя не особо любят. Да, всем нравятся твои книги, но не ты сам, а это, мой друг, очень обидно. – Я не психопат, а высокоактивный социопат. И мне плевать нравлюсь я кому-либо или нет. Это их проблемы! – сказав это, Холмс помолчал секунду, а после быстро пробурчал. – Что ж, мистер Лестрейд, пожалуй, нашу беседу можно считать завершённой в виду того, что я не вижу более тем для разговора. Я свяжусь с вами позже. – Стой, Шерлок! Ты опять, да? Как ребёнок, честное слово. – Отбой! – Не бросай, – только и успел выпалить мужчина, но брюнет уже выудил из ушной раковины наушник и отбросил его на постель, затем он извлёк из кармана брюк свой BlackBerry и, обесточив его, наскоро закинул в потёртый комод, из которого пахло нафталиновыми шариками. То, что сказал Грегори Лестрейд, не на шутку взбесило его. И пусть он изо дня в день убеждал себя в том, что чужое мнение ерунда, что его окружают одни бездарности, в глубине души он ясно понимал, что это не совсем так. И что ему в самом деле пора пересмотреть свои взгляды и попытаться перестать видеть в людях всё только отрицательное. Да и самому, в общем-то, стать чуточку вежливее и проще.***
Порывшись в своих коробках, Холмс смог обнаружить несколько комплектов сменного постельного белья, которые так своевременно были уложены в картонные ящики предусмотрительной домработницей из его лондонской квартиры. Обрадованный тем фактом, что ему не придётся спать под пропахшим сыростью и плесенью покрывалом, Шерлок уж было собрался позвонить миссис Тёрнер, чтобы от всей души поблагодарить старушку, но, спохватившись в последний момент, передумал.Чтобы Уильям Шерлок Скотт Холмс кого-либо благодарил? Нет. Ни за что! Переодевшись в более удобную и практичную одежду, полный энергии мужчина направился осматривать свои владения, искренне надеясь словить во время прогулки несколько замечательных идей для новой рукописи. Отойдя на достаточно далёкое расстояние от особняка, Шерлок случайно обнаружил одно очень интересное местечко, где, казалось, в воздухе витала особая энергия. Здесь было настолько тихо, что чудилось, будто бы можно услышать эхо собственной мысли. Здесь было настолько красиво, что думалось, будто бы всё увиденное является лишь дивным плодом чьей-то воспаленной фантазии. Голубая вода озера тихо перекатывалась при малейшем дуновении ветра. Мелкая галька, обрамляющая пологий бережок, топазами блестела в розовом свете уходящего солнца. А раскидистая ива, склонившаяся на берегу, беззвучно кого-то оплакивая, жалобно роняла хрустальные капли слёз на зеркало воды. Сделав несколько шагов вперёд к маленькой резной лавочке, притулившейся рядом с плакучей ивой, Шерлок, на секунду растерявшись, притормозил. Потому как оказалось, что здесь он вовсе не один. Странно, а ведь ещё секунду назад на этой лавке никого не было, хотя вполне возможно, что погружённый в собственные думы писатель попросту не заметил перед собою такую мелочь, как человека. Тем более что тот вовсе ничем не выделялся. Молодой, невысокий парень, с типичным для рядового англичанина профилем и тонкой полоской губ, мирно сидел на прохладной скамье и с упоением наслаждался открывающимся перед ним видом. Золотые лучи ласково целовали его в щёки, подсвечивая едва заметные веснушки. А слабый ветерок бережно ворошил короткие волосы цвета спелой ржи. Шерлок кашлянул, стараясь привлечь внимание неизвестного парня. Тот незамедлительно отреагировав, повернул к нему голову и, улыбнувшись, кивком головы пригласил присесть рядом. Холмс неожиданно быстро согласился и без лишних слов пристроился подле незнакомца. – Я вас знаю? – вдруг спросил молодой человек, устремив взор ясно-голубых глаз на брюнета. Холмс ухмыльнулся, ему показалось, что парень узнал в нём писателя. – Возможно, если читали серию детективных романов «Ноктюрн» или же мою последнюю книгу – мистический триллер «Сад для Герды». – Ох, – смутился блондин, – тогда выходит, что я вас не знаю. – Неудивительно, – ничуть не расстроившись ответом своего внезапного собеседника, обронил Шерлок. – Почему? – вновь проявил любопытство незнакомец. – Потому что, вполне возможно, что в этом городке не водится книжных магазинов. Или я не прав? – спросил Шерлок Холмс. – Кто знает, – только пожал плечами блондин и вновь перевёл свой взгляд на озеро, где только что прилетевшие утки устроили весёлую игру между собой. Между собеседниками повисло долгое молчание. А вскоре, слегка утомлённый прогулкой Холмс и вовсе задремал. Открыл глаза он лишь тогда, когда почувствовал, что по его лицу бьют первые холодные капли дождя. Поежившись от внезапно накатившего на тело озноба, Шерлок осмотрелся по сторонам в четной попытке найти своего случайного спутника. Нигде не обнаружив того, Холмс, расстроенный тем фактом, что ушедший парень вот так вот бросил его одного и даже не удосужился разбудить, резво вскочил на ноги и со всей прыти помчался обратно в особняк. К этому времени разразилась страшная гроза.***
Растопить камин не составило большого труда, благо, что в чугунной дровнице лежали свежие поленья. Что ж, хотя бы об этом неряшливая миссис Бигельман всё-таки соизволила побеспокоиться. Укутавшись в тёплый персидский халат, подаренный ему на день рожденье одной из преданных фанаток, Шерлок вальяжно развалился в небольшом кресле, обитом клетчатой материей, мода на которую прошла ещё в начале семидесятых, и под завывание непогоды залюбовался оранжевыми бликами, пляшущих вдоль тёмных стен огненных человечков. Неожиданно, прогретый воздух пронзил странный звук. Холмс слегка напрягся. Поднявшись с насиженного места, он растерянно осмотрелся по сторонам. Взгляд его упал на большую дверь, за которой скрывалась полупустая музыкальная комната. В ней не было совершенно ничего особенного за исключением давно расстроенного фортепиано. Раздался скрежет. Мужчина сделал несколько несмелых шагов в сторону шума и настороженно прислушался. Странный звук не утихал ещё несколько минут, а затем резко прекратился. Однако на смену ему пришло нечто совсем иное.
