Когда наступит рассвет

Пьесу Дебюсси "Лунный свет", внезапно раздавшуюся по ту сторону двери, Шерлок узнал сразу. С первых нот. И от этого узнавания в единый миг оцепенел. Ноги его, казалось, вросли в пол и стали едины с подгнивающим деревом. Изящные руки его и вовсе превратились в безжизненный мрамор, неспособный на всякое движение. А до этого времени разгорячённое и расслабленное пламенем камина тело и вовсе напряглось и застыло каменным изваянием. В груди набатом стучало тяжёлое сердце. В голове клубился рой возмущённых мыслей. Холмс был чрезвычайно раздражён и лишь слегка потрясён. Судорожно сглотнув, он на цыпочках вплотную приблизился к музыкальной комнате и, сжав прежде недвижимые кисти рук вокруг дверной ручки, с тихим щелчком провернул ту, позволяя тем самым плотно закрытой двери с тихим скрипом распахнуться. Едва Шерлок оказался по ту сторону от гостиной, за ним вслед нырнул яркий свет огня и залил собой всё окружающее пространство. Музыка в одночасье прекратилась. Потому как таинственный музыкант, всё это время игравший лишь при тусклом свете луны, спрятавшейся за чёрными тучами, был внезапно ослеплён. И теперь закрывал ладонями изнывающие от боли глаза. – Кто вы?! И что вы делаете в моём доме?! – резко бросил Шерлок, обратившись к чужаку, посмевшему явиться в его владение в столь поздний час без приглашения. – В вашем доме? – проигнорировав первый вопрос, испуганно обронил незнакомец и, убрав руки от глаз и лица, тут же устремил растерянный взгляд на всклокоченного джентльмена перед собой. – Прошу прощения, я не знал, что здесь кто-то живёт! Я думал, что здесь нет хозяина. Поверьте, если бы я только знал, я бы никогда... – Постойте! – вдруг перебил незнакомца Шерлок, который узнал в странном чужаке своего утреннего компаньона, бесстыдно бросившего его одного у озера. – Я вас помню, мы виделись утром. – В самом деле? – отозвался парень и, огрев пристальным взглядом ясных глаз мужчину, сорвался с места, бросаясь прямиком к нему. От подобного неожиданного действия, Шерлок Холмс отшатнулся и упёрся спиной в дверной косяк. Тем временем невысокий блондин вплотную приблизился к мужчине и начал пристально вглядываться в его дивные черты, словно стараясь что-то вспомнить. – Эй, что вы делаете, идиот? – возмутился Шерлок, когда странный ночной гость приблизился к нему настолько близко, что губы их едва-едва не столкнулись в случайном поцелуе. – Пытаюсь вспомнить вас, – отстранившись, грустно уронил незнакомец. – Лучше попытайтесь вспомнить, где дверь, – сухо заметил Шерлок. – И проваливайте отсюда. – Хорошо, – улыбнулся блондин и начал судорожно озираться по сторонам. – Боже, вы что не помните как попали сюда? – выгнув бровь, прорычал мужчина. Его раздражало поведение чужака, а ещё его мучила обида на него. – Нет, а вы помните, как я вошёл? – с искренним недоумением, спросил молодой парень, а затем поджал губы и устремил взгляд в пол. – Вы издеваетесь? Что за шутки? – встрепенулся Холмс, ему порядком надоела эта странная игра. – Послушайте, на дворе сейчас поздняя ночь. И я слегка устал, а вы потревожили меня своим ночным концертом. Играли вы, конечно, славно, но я не большой ценитель музыки. Я писатель. И я нуждаюсь в отдыхе. Поэтому, будьте добры, покиньте этот дом, пока я не позвонил в местную полицию и не попросил увести вас, как вора, пойманного за грабежом. Мне, в самом деле, не хочется раздувать из этого скандал, но вы меня вынуждаете. – Я всё понял. Я сейчас же уйду, только позвольте мне, пожалуйста, доиграть. Я всегда исполняю эту пьесу до конца, прежде чем уснуть. Это помогает мне. Шерлок отнюдь не хотел давать своего согласия, но что-то заставило его внутренне сказать "да". И потому, он лишь жестом руки указал на фортепьяно, позволяя гостю возобновить игру. Ночной музыкант играл с закрытыми глазами. Он играл самозабвенно. Руки его свободно плыли вдоль чёрно-белых клавиш, а невообразимые мотивы печали, нежности и чувственности заполняли собой всю атмосферу. Воздух пропитался музыкальной негой. Кучерявый брюнет затаил дыхание. Он не смел шелохнуться, его вновь обуяло то самое оцепенение, что и в гостиной. Его веки потяжелели и он на секунду прикрыл их. В голове начали зарождаться дивные образы. Холмс всецело оказался во власти прекрасного. Но внезапно, вышедшая на мгновение из-за облаков белолицая луна, кинув взор в запылённое оконце, проглотила последние звуки фортепиано, и вновь спрятавшись за плотной занавесью, исчезла. Вместе с ней исчез и музыкант. Наступили подлинная тишина. Тишина, которую больше здесь никто не нарушал музыкой.