Silencio...

Он уже битый час наблюдал за этой парой. Его жена сегодня дома, не выездная, а он и сбежал бы, и что-то держит здесь, в тесном темноватом баре, где на маленьком пятачке ютились и танцевали десяток пар. Высокий небритый мужчина, уже с проседью в волосах, обнимал, прижимал, временами целовал и всячески «танцевал» среднего роста брюнетку с аппетитными формами. Она отвечала взаимностью, хотя и не так рьяно, как этого, вероятно, хотелось ее спутнику. Музыка была быстрой, женщина вращалась вокруг своей оси, и ее темные локоны летели вслед за ней. Под кубинские зажигательные ритмы она все неистовее двигалась, трясла ягодицами, смеялась, расплескивала соблазн так, что он достигал самых дальних уголков душного помещения. Ему казалось, что аромат ее духов плывет по залу, и его не возможно не вдохнуть, не опьянев при этом. Впрочем, он и так был немного пьян и отдавал себе в этом отчет, делая еще один глоток метакса́ и зажмуриваясь. Барабаны держали четкий ритм, и картинка, крутящаяся перед глазами, распаляла его воображение. Оно сразу же начало вносить свои штрихи и дорисовывать детали… Его руки на ее плотно обтянутых джинсами бедрах, его губы возле ее уха, его руки на ее спине, его дыхание в унисон с ее, его руки на ее обнаженных плечах… Мужчина открыл глаза и, сглотнув, вперился взглядом в свое видение. Видение продолжало чувственно танцевать, повернувшись к нему спиной и демонстрируя голые плечи и идеальный зад. Залпом допив содержимое стакана, даже не закусывая, наблюдатель поднялся, чтобы приблизится к ней. Его шаг был твердым, несмотря на гуляющий в крови алкоголь. Но решимость поколебала мужская спина, снова мелькнувшая рядом с ней, – ее муж. Застыв на секунду, он продолжил путь к танцполу. Лишь взглядом спросив разрешения у ее спутника, мужчина приблизился и приобнял сзади ничего не подозревающую женщину, по-хозяйски разместив широкие ладони на ее бедрах. Через плечо она оглянулась на нахала, и ее дыхание сорвалось, а тело замерло на краткий миг. Но он уже был рядом, чтобы помочь возобновить ее танцевальные движения и самому последовать за ними. Она не подозревала о его присутствии на этой вечеринке, и его появление стало неожиданностью. Но узнав его и увидев отходящего к бару мужа, женщина осмелела и продолжила танцевать, еще более задорно исполняя шимми*, восьмерки бедрами, понимая, что задевает его, и всячески бесчинствуя, прижимаясь к нему. А затем она просто потеряла совесть, как показалось мужчине. Никак иначе он не мог назвать то, что она творила: женщина уперлась руками в его бедра, а сама, ерзая попой по его паху, съезжала вниз, потом поднималась вверх, пока он не задержал ее на месте, обхватив руками и прижав к своему торсу. Правая ладонь на ее животе, левая – в волосах, нос уткнулся в мокрую женскую шею и вдыхает ее потрясающий запах – несколько секунд покоя, перед тем как она шаловливо толкнула его ягодицами. Ее кожа немного влажная после длительных быстрых движений, он ощущает это, едва дотрагиваясь до локтевых ямок. Она дразнит его все сильнее, играет и провоцирует сорваться своими нескромными телодвижениями, своими нежными ладошками, что хаотично шарят по нему всюду, где могут достать. Внезапно эти самые ладошки дотягиваются до его ягодиц и оставляют легкий шлепок. Мужчина резко разворачивает брюнетку к себе, чтобы заглянуть в карие глаза, полные озорства. Мелодия сменяется на другую, ту, что уже несколько недель крутится везде, куда бы он ни пошел. Почти тот же быстрый ритм, но она кажется медленней из-за тягучести исполнения. Это не просто песня, это дуэт мужчины и женщины. Она становится для них сейчас чем-то большим, чем просто завораживающая музыка, она рассказывает их телами им друг о друге. Женщина отклоняется назад – его руки удерживают ее за талию – и бесстрашно прогибается вниз, к полу, тянется туда, оставляя под его взором едущую и оголяющую живот майку, ребра, по которым ему хочется пройтись пальцами, пересчитывая, грудь, рискующую покинуть убежище ненадежного одеяния, и ключицы, отчаянно умоляющие провести по ним языком. Укравший ее у законного владельца вор только крепче сжимает свои руки вокруг желанного тела, обхватывает ее спину, чувствует, как она полностью доверяется ему, почти расслабляется, прогибаясь. Женщина практически касается пальчиками рук пола, волосы падают вниз, ее голова кружится от прилившей крови, а глаза хочется закрыть. Только ниже пояса она чувствует соприкосновение с ним, и еще широкие ладони, сжимающие ее ребра. А потом мужчина склоняется над ней так, что их тела плотно прижимаются: живот к животу, грудь к груди, его губы на ее шее. Он медленно поднимает ее от зашарпанного паркета, помогая разогнуть спину и проводя ладонью от поясницы к лопаткам. Глаза встречаются. Его руки распутно скользят по женской спине, блуждая там, как им заблагорассудится, одна приближается к шее, пробирается к затылку и остается во взъерошенных волосах, притягивая ее голову ближе, так, что лбы соприкасаются и чувствуется рвано выдыхаемый партнером воздух. Колени уже вторглись между ее коленей, ладонь уже скользнула на поясницу, чтоб сделать движения их бедер синхронными. И теперь ее ласковые руки гладят его грудь, проводят по мускулистым рукам, поднимаясь вверх, к шее, и замирают на мужском затылке. Его объятия крайне опасны, она рискует, но не в силах отказать себе в наслаждении почувствовать, как привычно его руки обхватывают ее. Испанский завораживает многообразием тягучих и отрывистых звуков, и женщина в мужских объятиях, раскованно продолжая танцевать, вторит словам исполнительницы, жарко шепча ему в ухо: – Если тебя нет рядом, я не знаю, как мне жить. Мне надо проснуться, мне надо прийти в себя. Мужчину прошибает током оттого, что на последнем слове она губами задевает его мочку. Хватка на талии усиливается. Он просто прижимает ее к себе, и женщина отдыхает на его груди, слыша хриплый голос, и сама продолжает едва слышно повторять слова: – Огромная пустота внутри, здесь больше нет любви... Возможно, я тебя еще не забыла и страдаю в тишине Silencio... Silencio… Silencio... Голоса исполнителей звучат, словно их собственные, хорошо знакомые слова рикошетят от стенок черепа бессчетное количество раз, пока не затихают как эхо, и их не сменяют следующие. Мужчина внимательно всматривается в лицо партнерши. Она улыбается. И ему хочется прикоснуться к ее щеке, ощутить нежную кожу. Раньше солнце было для меня благословением Он не сдерживается, и шершавые пальцы очерчивают скулу... Сейчас же его лучи меня напрасно обжигают ...женщина смущенно опускает, но почти сразу же поднимает на него шоколадные глаза... Раньше я, не сомневаясь, доверяла своей интуиции ...и ее завораживающая улыбка становится шире, а его пальцы – смелее, когда от подбородка ползут к розовым губам и дразнят их, заставляя обнажить острые зубы. Теперь же она так слаба, словно раненый зверь. Их взгляды смешиваются словно размолотые кофейные зерна с водой. Смесь закипает и бурлит, вырывается за пределы, когда он наклоняется и осторожно касается женских пересохших губ своими. Она, почувствовав источник, жадно отзывается, и они, забыв о музыке и движениях, целуются, закрыв глаза. Целуются долго и самозабвенно. Целуются, забыв о людях вокруг, о том, где они находятся. Целуются, забыв, что дома ждет жена и немного поодаль в шоке оглядывается муж, когда ему кто-то указывает на пару. Языки сплетаются как змеи в брачном танце, от их кончиков импульс уходит куда-то вниз и бьет в пах, и слюна перетекает туда же, превращаясь в горячую и липкую пульсацию внизу. Silencio... Они не могут вынырнуть из ритма музыки, в котором двигаются их губы, продолжая обниматься, как потерявшие и внезапно нашедшие друг друга родные люди, продолжая целоваться, как истосковавшиеся в долгой разлуке любовники, инстинктивно продолжая кружиться, но медленнее, чем остальные пары вокруг. И ничто не может нарушить единение между ними. Silencio... Ничто не может нарушить тишину между ними. Silencio… Там, где солнце больше не спит, И душа свободно парит, Я буду ждать тебя, И вечно будет жить Любовь моя. Тонкие пальчики в его коротких волосах, притягивающее ближе, его рука, удерживающая ее затылок, и жадное, неразрывное соприкосновение ртов. Их тишина разрушается каким-то настойчивым голосом, зовущим попеременно его и ее по имени, а потом чужими руками, что вторгаются в их пространство, стремясь разбить его. Мужчина нехотя отстраняется и напоследок заглядывает в потемневшие глаза: женщина еще не поняла, почему не стало его губ. Теперь можно и в ад. В тишине... Если тебя нет рядом... Silencio… И ад раскрыл для них свои объятия. Молча муж вывел ее за руку из заведения. Просто выдернул из поцелуя, из истомы, из их Вселенной, из тишины и увел прочь, не дав даже попрощаться. Только успев обернуться, она заметила такие, как и свои, растерянные глаза, из глубины которых, словно цунами, поднимался гнев. Так же молча мужчина усадил ее в такси и открыл рот лишь затем, чтобы назвать водителю адрес.