Silencio...

Она трепетала. Она боялась. Она не знала, что сказать в свое оправдание и стоит ли что-то говорить. – Фред… Молчание. – Фред, пожалуйста… – Дома. Дома не стало легче. Наоборот, казалось, что с каждой минутой, что они молчат, пропасть между ними углубляется и расширяется до невероятных размеров. Путь к спальне стал километровым, а каждая ступень на лестнице – очередной вершиной горы, которую надо было покорить. Фред шел впереди, а женщина еле переставляла ноги и не поднимала глаз, будто боялась провалится в пропасть, если сделает следующий шаг, не проверив, куда ступает. Она поднималась вверх, но падала вниз. Каждый шаг давался все тяжелее, словно ноги заковали в кандалы, и они мешают идти. Было поздно, мальчики спали, но на лестничной площадке все равно горел свет. Еще пара шагов длинною в вечность, и дверь комнаты закрылась за ними. Лана оторвала глаза от ковра и посмотрела на мужа. Нужно было с чего-то начать... – Ты не правильно понял, – приблизившись, она попыталась ладонью накрыть его руку, но мужчина одернул ее раньше. – А что здесь понимать?! – он вдруг взорвался. – Ты. Позволила. Ему. Себя. Поцеловать. И ты сама поцеловала его! Прилюдно! Не на съемочной площадке, не перед камерой! Если бы ты была пьяной… – Я отказалась от спиртного ради здоровья будущего ребенка... – женщина снова попробовала дотянуться до мужа, но он отвернулся, отмахиваясь от нее. – Знаю… Какой в этом смысл? Зачем мне еще один и, может быть, даже не мой ребенок? Решила, что раз кольцо на пальце, можно расслабиться и не играть в любовь со мной? Так? Признавайся? – слова хлестали почище любой плети, рассекали сердце до крови с первого удара, били в самые болезненные места, оставляли новые порезы на еще не заживших ранах. – Фред, я… – голос сорвался, в горле встал ком, мешающий ей сказать хоть слово в свою защиту, а на глазах выступили горькие слезы. – Что ты? Хочешь рассказать, что еще ты делала с этим… этим ублюдком?! Если бы не его жена, клянусь, я убил бы его еще там! – Фред! – Лана кинулась к нему и схватила за ворот рубашки. – Пожалуйста, Фред, – слезы уже катились по щекам, она не могла их сдержать. – Ты немного выпил, пожалуйста, не горячись… – Лучше бы ты пила, а не я! – Я уже беременна, мне нельзя! – она вдруг замерла в шоке от того, что сама озвучила, и продолжила дальше уже тише: – Я поняла пару дней назад. Не знала, как тебе сказать… Я хотела не так… – внезапно мужчина резко отнял ее руки от своей рубашки и оттолкнул ее в сторону, так что женщина едва устояла на ногах. – Откуда мне знать, кто отец твоего ребенка! Может, это славный Робин Гуд или Пиннокио? Или еще кто-то? А Прекрасный Принц… – пьяный мозг плохо работал, Фред понимал, что делает ей больно, и хотел бы остановится, но уже не мог. – Фред, перестань, – Лана взмолилась и присела на кровать, потирая руку после сильной хватки мужа. – Ты же не думаешь так на самом деле… – Ты! – он подлетел к ней быстрее пули и схватил за плечи, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Не смей мне говорить, что я должен думать! Я думаю, что ты хорошая актриса, я повелся на этот обман! Ты же знаешь, почему я так тянул со свадьбой? Вот теперь мои худшие опасения подтвердились! И ты ничего не можешь сказать в свое оправдание, верно? – руки сдавили хрупкие плечи так, что из ее глаз брызнули слезы, размывая тушь. – Это было случайно, Фред… И больше не повторится. Пожалуйста, поверь мне: я люблю тебя, – она положила свои ладони поверх причиняющих боль сильных рук. – Поверить? Тебе? Сейчас? Ты меня совсем за идиота принимаешь? – рывком он поставил ее на ноги. В сумасшедших мужских глазах плескалась ярость пополам с обидой. – Но это и правда больше не повторится. Завтра ты покинешь проект. – Нет! – она сбросила его руки и смело взглянула мужу в глаза. – Да. Только так я поверю тебе. А когда ребенок родится, мы сделаем генетическую экспертизу. – Фред, нет! Я не могу покинуть проект сейчас! Я вообще не могу его покинуть, это… – Что? Любовник там? Будет неудобно встречаться? – Фред, что ты несешь! У него жена недавно родила! – Вот не нужно мне сказки рассказывать: я в них не верю. И тебе не верю. Просто не могу поверить. Так что выбирай: или ты – актриса, или ты – жена, – мужчина вышел из спальни, хлопнув дверью и оставив женщину одну. Silencio… Пронизывающая тишина комнаты накрыла ее с головой. Женщина улеглась на кровать, зябко обхватив себя руками. Несколько слезинок скатились с щек на подушку. Silencio… В голове тишины больше не было. Набатом звучали слова, тысячи мыслей взрывались гранатами, оставляя после себя минные воронки и пепел. Она устало прикрыла глаза, и события вечера вихрем пронеслись в памяти. Как? Как они не сдержались сейчас? Как это вообще между ними возникло? Чего ей не хватало? Чего же такого нет в ее браке, что это случилось? Любящий муж рядом – человек, с которым пройдено уже многое: ссорились, мирились, жили. Им всегда было хорошо. Но она никогда не чувствовала себя в полной мере «его». Не было чувства, что это навсегда, навечно, неделимо. Фред будто бы дарил ей все, в конце концов даже обручальное кольцо, но какой-то мелочи, какой-то капли в их отношениях не хватало. Нет, это был не выход. И это было неправильно стараться добрать недостающее на стороне. Но она не смогла устоять и противостоять себе и пьянящей свободе, которая разливалась в крови, когда рядом был Шон. Это было взаимно, они знали. С самого первого дня знали, что ходят по грани, по лезвию и однажды не удержались. Конечно, однажды Шон, как обычно, вызвался проводить девушек, и они остались наедине. Никто не видел их. Так было много раз, женщина почти постоянно смеялась его шуткам, и это… Это было так естественно, так по-родному между ними. Она пошатнулась, он поддержал и не выпустил ее руку. А Лана не хотела ее забирать. Полная луна спряталась за облаками, а потом они выпали из реальности. Не было страсти, не было ничего сокрушающего или поглощающего. Было чувство, что одна родная душа нашла другую, а их бережные объятия и невесомые, быстрые поцелуи, а скорее, просто касания губ необходимы, чтоб сказать то, что не могут выразить слова. Конечно, однажды они должны были сорваться на что-то большее, чем блеск в глазах, румянец на щеках и поцелуи. Однажды это случилось. Прямо в ее трейлере, после очередных ночных съемок. Когда трепещущую нежность невозможно стало выносить. Просто о своей близости они больше никак не смогли поведать друг другу. Да другого способа еще и мир не изобрел. У них была почти вся ночь, и они заполнили ее прикосновениями и стонами. Они не говорили. Не обсуждали то, что происходит между ними, не решаясь прикоснуться словами к тонкой, но нерушимой связи, которая укреплялась с каждым днем. Проснулись от жара объятий и в тот момент даже не смогли подумать о грехе, настолько сильным было это общее чувство. Именно общее, одно на двоих, равноценное, оттого и такое крепкое. Нет, они не называли это любовью. Они понимали, что это нельзя произносить вслух. Они просто дышали в унисон, сцепив пальцы рук, переплетая ноги и постепенно остывая на кровати, простыни которой хранили их пыл. Конечно, однажды правда должна была открыться. Лана мучилась от осознания своей двойственности и не могла ее разорвать. Понимала, что фактически изменила мужу, что еще раньше изменила ему, когда в их интимный момент представила на его месте другого человека, другие глаза, другие руки, другие губы. И вместе с тем она все равно была счастлива, потому так сложно было отказать себе в радости быть с Шоном: делить с ним смех, прикосновения, что становились все более откровенными даже при свидетелях на съемках, поцелуи и, казалось, одно сердце на двоих – что-то, что делало их настолько близкими и родными. «Родственные души». Так и их называли на площадке, и, возможно, в этом что-то было... Иногда она ловила в его глазах какую-то толику вины, когда он отвечал на звонок жены, а смотрел на нее. Иногда в ней самой это проскальзывало, но эта вина еще не успела захватить все мысли и замучить, еще не была столь поглощающей, чтоб уничтожить то светлое, что они испытывали к друг другу. Подумать только! Она вышла замуж за любимого мужчину, она так долго мечтала об этом, она стремилась стать его женой и никогда, никогда в своих мыслях не предполагала, что с ней может случиться подобное...

***

Спустя 4 месяца

В дверь позвонили. Прошлепав босиком по прихожей, Лана открыла. На пороге переминался с ноги на ногу Шон. – Привет. Ты забыла сценарий на завтра, – мокрыми руками мужчина протягивал ей свернутые в трубочку бумаги. – Спасибо. Зайдешь на чай? Ты, похоже, промок, – женщина оценила его внешний вид, а по ногам уже потянуло холодом из открытой двери. – Это удобно? Я имею ввиду… – он замялся, взглядом скользнув по округлившемуся животу женщины. – Да, все нормально, – Лана затащила его внутрь, и неприятный холодок наконец-то прекратил заползать в коридор. Мужчина был здесь впервые и мог поклясться, что он единственный знает о том, что Лана теперь живет одна, отдельно от мужа и его детей. Но детали были скрыты и от него, женщина ни с кем не делилась подробностями своей личной жизни, а Шон был в курсе лишь из-за некоторой своей причастности. Лана ушла в кухню ставить чайник, а мужчина огляделся. Небольшая съемная квартира в центре Ванкувера была комфортабельной и уютной. Всего пара комнат: гостиная и спальня, просторный балкон, где можно было бы отдыхать в хорошую погоду. А что еще нужно беременной женщине? Здесь было не слишком много уборки, но достаточно пространства. – Помочь? – он заглянул в кухню, и женщина кивком указала на поднос. – Да, сейчас чайник принесу. Они устроились на низеньком диванчике. Мужчина постепенно отогревался после прогулки под холодным дождем и колючим ветром. Горячий чай паровал над чашками, распространяя аромат земляники и лета. Мужчина и женщина смеялись, с шутками вспоминая рабочие дни. – Ну ты передала всю драматичность момента, да! – интонация выдавала его сарказм. – Прекрати! – женщина задыхалась от смеха. – Я лежу умираю, жду, когда любимая меня оживит путем пересадки половины сердца, а она… – продолжил наиграно причитать мужчина. – Шон… – Лана откинулась на спинку, пытаясь не сползти с дивана. – Хочешь сказать, я не прав? Лежачих не бьют, между прочим! А ты что сделала? – с напускной обидой спросил он. – Я же оступилась! – она не прекращала хохотать. – Ну да, она оступилась и придавила меня! – Ты лукавишь! Тебе тоже было весело! – Когда ты упала мне на живот? Да, весело! – Ты притворялся! – она легонько ткнула его в плечо. – Зато ты каталась по траве! – мужчина уже тоже открыто смеялся и обнял Лану, что никак не могла успокоиться. – Ты щекотал меня! Чего же ты хотел? – Хотел, чтобы ты смеялась. Тебе это необходимо. – Спасибо, – женщина тепло ему улыбнулась, а потом опять захихикала, пряча лицо в ладошках. Успокоившись и сделав пару глубоких вдохов, она уставилась на счастливо наблюдающего за ней мужчину. – Что еще было сегодня после того, как я ушла? – Колин со всей силы лупанул ногой по бамперу машины и заскулил от боли! Он думал, что это картон, а оказалось – железо! Декорация с подвохом! – от того с каким запалом, почти копируя пирата, Шон это все описывал ей, Лана опять зашлась смехом и смахнула с глаз выступившие слезинки. – Бедный… – Ну, а Роберту и Эмили, похоже, не удалось закончить сцену в парке из-за погоды, а дальше не знаю, – мужчина тоже улыбался. – Похоже, погода испортилась и не собирается нас порадовать сегодня, – женщина серьезно взглянула в окно. – Она поняла, что я иду к тебе, приревновала, не хотела подпускать! – они опять рассмеялись. – Завтра работаем в павильонах, ничего страшного, она нам не сможет помешать, – она была такой жизнерадостной и смешливой, что хотелось часами слушать этот смех и любоваться ее лицом. – Лана… О том, чтобы помешать... – Шон вдруг посерьезнел. Они так и не поговорили ни разу. – О том, что было между нами. Что есть... – Шон... Все в порядке... – Лана улыбалась. Женщина накрыла его ладонь своей. – Не очень верится в это. Ты носишь под сердцем ребенка, а живешь здесь одна... Я причина разрушения твоей семейной жизни. – Нет, Шон, нет. И я не одна, со мной Ленни и Лола… – она развернулась и захватила обе его руки маленькими ладошками, крепко сжав. – Собака и кошка? – И… – она положила ладонь на живот. – Я несколько раз пытался поговорить с Фредом, объяснить ему, что ты не виновата… – мужчина сжал ее пальцы в ответ, а она склонила голову, пряча лицо за волосами. – Он не захочет тебя слушать. Он не прогонял меня, – Лана подняла голову и честно посмотрела в голубые мужские глаза. – Просто мне нужно это. Я не знаю, что творится внутри меня: я люблю его, люблю своего мужа, я беременна от него, но с тобой я будто другая. – Лана… – Будто та, которой всегда хотела быть. Свободная и счастливая. Будто обретаю такую необходимую частицу себя и ничего не могу поделать с тем, что хочу этого. И отбираю тебя у Тани. Прости… – Лана, – мужчина прикоснулся к ее щеке и заставил посмотреть на себя, – почему мы так поздно встретились? Если бы немного раньше, когда мы оба были свободны. Я чувствую с тобой то же самое. – Я знаю. – Иди сюда, – хотелось добавить «родная», но Шон просто притянул ее ближе к себе, обнимая и укладывая на свое плечо. Между ними не должно быть таких слов, озвучивать они не имели права, и так слишком многое было сказано. Она не плакала. Они не говорили больше. Мужчина сидел, поглаживая ее волосы и согревая своим теплом, а женщина сползла головой на его грудь и, подобрав под себя ноги, лежала на маленьком диванчике. На стене тикали часы, отсчитывая секунды, минуты, часы их пребывания вместе. В комнате стало совсем темно, а ветер и дождь за окном только усилились, завывая в унисон. Было так хорошо и не хотелось никуда идти. Его рука на ее плече, переплетенные пальцы, нос уткнутый в ее макушку и ее аромат… И тишина. Они дышали друг другом и этим моментом вместе. Пальцы медленно путались в темных волосах, расчесывая их, перебирая. Лана просто лежала, чувствуя как под ней ритмично приподнимается мужская грудь, как под ее ухом стучит сердце. Сердце. И внутри нее два сердца. Две жизни. Она крепче сжала свои пальцы на мужских, кожей ощущая кожу, носом его запах, телом тело, и душой – его душу. Чужой мужчина и чужая женщина. Но удивительно родные друг другу. В тишине. В их совместной тишине, которую не могла разрушить непогода за окном.

***

Спустя еще 3 месяца

– Автомобильное кресло есть? – Да. Все на месте, – мужчина помог подняться Лане с кровати. – Пожалуйста, поедем домой. Она отрицательно покачала головой и мягко убрала его руку со своего локтя. – Нет, ты отвезешь нас ко мне. – Лана. Пожалуйста, – мужчина бережно прикоснулся к ее щеке. – И что я скажу парням, ты не подумала? – Они навещали нас, они знают, – спокойно ответила женщина и положила свою ладонь поверх ладони мужа. – Я не могу. Пока что не могу. Выдержать его взгляд было выше ее сил, и женщина опустила глаза в пол, а мужские пальцы ласкали ее щеку. Сил было еще мало. Первые роды для ее возраста прошли хоть и благополучно, но полностью измотали актрису. Грудь болела, а малышка за два дня еще не научилась сосать как следует. Лана передвигалась с трудом из-за болей в спине и промежности, она даже стояла сейчас напротив мужа, превозмогая боль. Внизу живота то и дело неприятно тянуло из-за еще продолжающихся сокращений матки, которые слегка напоминали ее четырнадцатичасовые схватки, и Лана приложила туда ладонь: тепло успокаивало. Хорошо, что обошлось без разрезов и швов. Первая волна эйфории после родов прошла, адреналин от нахлынувших эмоций разошелся по крови и возбуждение оставляло ее вместе с физическими силами, отчего сильнее ощущалась ломота в теле и последствия родовой нагрузки на организм. – Когда? – Я не знаю, – Лана подняла глаза, а в следующий момент отвлеклась на хныкающую дочь. Ходьба причиняла некоторый дискомфорт, но общие показатели ее состояния и здоровья ребенка позволяли выписать их, а врач обещал, что боли скоро уменьшаться и совсем исчезнут. – Тсс… – молодая мать склонилась над девочкой, и та сразу ухватила ее за палец. Фред подошел ближе и тоже заглянул в кроватку. – Три с хвостиком килограмма счастья, – он не мог не улыбаться, глядя на новорожденное курносое чудо с аккуратным ротиком и глазками, которые сейчас были крепко зажмурены. – Надо скорее добраться до дома, иначе она совсем проснется. Пойдем? – Лана вопросительно поглядела на мужчину. – Да, все уже в машине, только вас не хватает. – Спасибо, – она тепло улыбнулась и тут же поморщилась от прихватившей внизу боли. – Ты как? – внимание мужа сразу переключилось на нее. – Все уже прошло. Возьмешь ее? – он кивнул, и бережно поднял девочку на руки, уложив на локоть. Фред вышел первым, любуясь ребенком в своих руках, а на глаза Лане навернулись слезы. Не так она представляла это событие в своей жизни. Но, как есть, иначе уже не получится. Измученная, с темными кругами под глазами, одетая в мягкий домашний костюм, женщина двинулась следом за отцом с дочерью.

***

– Ты сегодня поздно, – Таня встретила на пороге. – Заходил к Лане, у нее чудесная малышка. А где Флин? – Шон чмокнул жену в щеку и спешно разулся. – Он у няни еще. Как она? – бросила женщина на ходу, приглашая мужа в кухню. – Я не знаю… – он вошел следом и растеряно взглянул на жену. – Я не знаю, – в ответ на вопросительный взгляд, продолжил: – Нет, она нормально чувствует себя после родов, насколько это возможно. Она счастлива рождению дочери, но она… Она одна. – Как одна? А Фред? Он что?.. – Нет, это ее желание. Они давно не живут вместе. Лана уехала, еще будучи на втором месяце беременности от него, – Таня слушала, от шока ее глаза округлились, а руки позабыли, что делали, замерев. Вид застывшей жены заставил мужчину продолжить: – Пару дней назад пришли результаты генетической экспертизы и подтвердили отцовство Фреда… – Зачем ему это понадобилось? Он что, ненормальный? Шон понимал, что надо сказать все, но замолчал на минуту, запуская пальцы в волосы и решаясь. – Перед тем, как Лана стала жить одна, Фред потребовал от нее бросить работу и сомневался, что отец он. И хотя через неделю он одумался и просил ее вернутся, она не согласилась. И сейчас не хочет. Я, Эмили – все пытаемся ее уговорить, но она не хочет, – мужчина взглянул на жену, ожидая ее реакции. Таня оставила нож и повернулась к нему, внимательно слушая. – Что у вас там творится? – она не могла предположить, что у Ланы какие-то проблемы в семейной жизни, в их редкие пересечения та всегда выглядела счастливой и радостной. – Фред сомневался в своем отцовстве? Он не вернул ее обратно? И Лана этого не хочет? Почему, Шон? Вдохнув, он выпалил: – Он видел, как мы целовались в тот вечер, когда ты осталась дома с Флином и не смогла прийти на вечеринку. Поэтому сомневался и подозревал нас. – Что? Шон?..