Марш мертвецов

Это был особенный день. Из тех, что как по расписанию происходят каждый год, но так и не становятся частью обыденности. Чернота ночного неба наваливалась на тихую землю, покрытую тонким и хрупким слоем льда. Зимний холод только-только наступал и еще не успел разнести по округе хрусталь белого снега. Впрочем, пробивающий до дрожи в костях ветер уже проносился с воем по степи. Племенной костер был единственным светочем для группы людей, окруженной беззвездной тьмой. Они торопливо доедали пищу из небольших глубоких пял, плотно кутались в одежды и шерстяные покрывала. В столь поздний холодный час давно уже следовало спрятаться в юртах и дать уставшим телам накопить силу, отпустив душу в таинственные угодья сна. Но в эту особенную для племени ночь никто не смел отойти от костра. Ведь не зря в древней мудрости говорилось: «От костра отходят только мертвецы». В любой другой день эту поговорку разъяснили бы так: семья, клан – твой костер, что убережет от холода, без него человек быстро сгинет. Однако раз в год древняя мудрость теряла иносказательность и превращалась в факт. Раз в год, в преддверии зимы, мертвецы выходили на молчаливый марш. - Смерть забирает Души, - на раскладном стуле с вязанным сидением устроилась в кругу племени маленькая пухлая старуха, чьи веки настолько иссохли от времени, что с трудом открывались и, казалось, будто у нее вовсе нет глаз. Она поставила пред собой посох и, опершись об него, потянулась ближе к костру. Люди вокруг, сидевшие на скромных постилках из перевязанных тонких брусьев, замерли и, затаив дыхание, всмотрелись в старуху. – Ей нет дела до наших тел. Она настигает старых и молодых, женщин и мужчин. Она забирает жизнь охотника и жизнь добычи. – Каждый год старуха произносила практически одну и ту же речь, но все же в племени не нашлось бы ни одного человека, кому эти слова надоели или вошли в привычку. Снова и снова они проникали в самое сердце, мурашками пробегали по телу и сковывали дыхание. – Но смерть не единственная сила в этом мире. Ей тоже приходится платить дань Великим Богам. Смерть отдает им наши тела. Ненужные ей, но ей принадлежащие. Каждый год, только Холод и его дочери подступают к миру, Смерть отправляет мертвых к Богам. Они проходят по всей земле, голодные, одинокие, дикие. Они идут на край света, и ни один живой не смеет им мешать. Конечно, - она таинственно вздохнула, - если сам не хочет стать мертвецом. Перед началом зимы Боги открывают врата в свой мир, чтобы выпустить Холод, но пока он не вышел, мертвецы торопятся попасть через этот проход внутрь, ведь Холод, Белый Зверь, жаден и ненасытен, он поглощает землю и все, что она породила. Он же поглощает и мертвецов, не успевших дойти до врат. Потому смерть чаще навещает нас зимой – восполняет утерянную из-за Белого Зверя дань Богам. Послышался шелест, хруст окоченевшей травы, скрежет лопающегося льда. Чья-то торопливая, неуклюжая поступь. Она становились все громче. Все ближе. Острыми иглами эти звуки вонзались в сердце, заражая кровь ядом ужаса. - Поэтому, когда близится зима, мертвецы растеривают свою ярость и не нападают на живых – они торопятся успеть явиться к Богам. – Все продолжала старуха спокойно. Эта отрешенность в ее голосе вкупе с тяжелыми шагам, что слышались все четче, наделяли происходящее небывалой и пугающей сверхъестественностью. Многие люди из племени могли поклясться: старуха сейчас сама казалась живым мертвецом, оракулом смерти. Ее кожа побледнела, обретая каменную гладкость, лицо застыло в беспристрастном выражении, и лишь рот слегка приоткрывался, дабы выпустить на волю слова предания. – Держитесь ближе к костру, - вдруг она сделала голос громче обычного, отчего каждый член племени, даже храбрые и опытные охотники, невольно вздрогнул от страха, - ибо мимо костра ступают мертвецы. Кровавые языки пламени встрепыхнулись от воя ветра и искрящимся золотом вжались в тлеющие дрова. Рассеянный свет, что кругом раскинулся по степи, освещая племя и землю возле него, испещрился тонкими тенями. Синие и холодные, с окоченевшими мышцами, застывшими жилами и остекленевшими глазами по степи медленно ступали мертвецы. Они молчали. Всегда молчали. Оттого так страшно было встретить этого врага на охоте – он появлялся внезапно, не подавая сигналов, у него не было даже дыхания, которое сумело бы расслышать вострое ухо. Лишь чуткий нюх собак умел обнаруживать мертвецов, да и то когда те оказывались слишком близко. Никто не знал, зачем мертвецы нападали на живых. Старуха, что сидела на стуле у костра, рассказывала историю, будто в бесхозные тела усопших вселяются злые духи, некогда служившие Смерти, но подведшие ее, отчего она от них отказалась. Они заставляют мертвецов убивать людей, чтобы увеличить дань Богам и выслужиться перед бывшей госпожой. Была то правда или нет, никто не скажет. Одно известно точно: мертвецы опасны, и только раз в год они проходят мимо костра, окруженного живыми. Пока продолжался медленный скорбный марш, люди из племени сильнее укутались в одежды, убрали в сторону пищу и потупили в землю взор. Считалось, что если увидишь во время шествия умершего в этом году близкого, в следующем – сам станешь данью Богам. Никому не хотелось испытывать судьбу, потому уже давно повелось пережидать эту особенную ночь в тишине да не оглядываться по сторонам. - Может, - шепнул крепкий, кареглазый юноша с остро выпирающими скулами, что сидел рядом со старухой, - потушим костер? - Нет! – тут же взвизгнула темноволосая, с таким же острым личиком девчушка, жавшаяся к нему, и, не обращая внимания на осуждающие взгляды соплеменников, также громко прибавила, - нельзя! - Тайсанд, - проскрежетал в воздухе ответ старухи, - уйми сестру и молчи. Юноша недовольно поежился, крепко обхватил руками возмущенную девочку и замер. Лишь недавно он прошел инициацию и стал мужчиной. Ему постоянно казалось, словно старшие охотники непрерывно следят за ним, все еще испытывают, и его взросление, в случае чего, можно будет повернуть вспять: он снова превратится лишь в мальчишку, которого никто не слушает и не уважает. А сейчас, в этот таинственный час, Тайсанд боялся, как никогда. Он даже не мог сказать, что беспокоит его больше: мертвецы, блуждающие по степи так близко от него и маленькой сестренки, или неспособность спрятать страх в глубине души, чтобы не проявить его перед другими. Раньше, во времена детства, мертвецы не так сильно пугали Тайсанда. Он верил, будто ото всех бед его спасет бабушка, шаманка племени. Страх впервые сковал его холодными цепями в этот день в прошлом году, когда старик Менсинд вдруг завыл, словно пронзенный невыносимой болью, после резко затих, как-то странно осел… Потом молчаливо поднялся и тяжелой поступью отошел от костра, присоединяясь ко скорбному маршу мертвецов. То рассудили плохим знаком, и действительно с тех пор племени сопутствовали беды: дичи в степи стало меньше, а мертвецов – больше. Они намного чаще нападали на людей. Тайсанд своими глазами видел, как мертвая женщина, худая, хрупкая на вид, подкралась к одному из охотников, когда они выслеживали оленя, и одним легким движением свернула сильному и крепкому мужчине шею. Все эти воспоминания закрепились в его сознании и то и дело всплывали в памяти. Юноша тщательно отгонял их прочь, но события прошлого не отставали, а лишь душили его костлявыми руками страха. Да и беспокойство его сестренки, Нессанды, не прибавляло уверенности. Все же она особенная девочка, ее чувства, интуицию нельзя игнорировать. Потому Тайсанд временами поглядывал на бабушку, пытаясь понять, замечает ли шаманка волнение Нессы и придает ли ему значение. Однако старуха оставалась невозмутимой. Ее внуку порой казалось, что бесстрашие шаманки происходит лишь от ее почтенного возраста. Ведь разве можно бояться мертвецов, когда ты сам уже разваливаешься на части и с минуты на минуту можешь стать трупом. Подобное мнение разделяли и соплеменники Тайсанда. Мало кто из них знал, сколько на самом деле лет старухе Абранде. Последние годы сама шаманка отвечала на этот вопрос одной и той же цифрой, будто нарочно вводила своих людей в недоумение. Хотя Абранду можно было понять: соплеменники беспокоились, что ее преемница, внучка Нессанда, еще совсем мала. Им казалось, будто шаманка могла бы выбрать и кого-то постарше, учитывая собственный преклонный возраст. Ведь даже уникальные способности девочки не умолили бы ее неопытность, или скорее даже незрелость. А юной шаманке предстояло вести племя вслед за Белым Зверем, когда Абранда станет данью Богам. Потому бабушка и напускала таинственность на собственный возраст – этим она уберегала внучку от беспокойства людей, зная: волнение способно быстро перерасти в ненависть. Загадка же позволяла соплеменникам фантазировать, выдумывать сказки про собственную шаманку. Ведь в час неопределенности человеческий разум способен построить надежду на любом пустом звуке. Марш мертвецов, как правило, продолжался несколько дней, но племя Тайсанда, Следующие за Белым Зверем, как они сами себя называли, наблюдали только его начало и одновременно апогей, а потом уходили дальше на север, туда, где зима начиналась раньше. Основное число мертвецов проходило в первую же ночь, дальше же они ступали небольшими группками, позже и вовсе парами или в одиночку. Эту ночь люди из племени проводили у костра, не разбредаясь по юртам. Такова была традиция, дань уважения мертвым. Утром же, когда толпа марширующих редела, Следующие за Белым Зверем спешно собирались и пускались в путь. - Завтра утром, - мельком глянув на небо, прошептала шаманка Абранда, - здесь будет буран. Мы выйдем как можно раньше. Соплеменники согласно закивали. У Следующих каждый человек был на счету, но в дни марша действовали жестокие законы: отставших не ждали. - Сейчас вы можете немного отдохнуть. – Продолжила старуха. На лицах людей возникли ироничные улыбки. Все же сложно уснуть, когда вокруг бродят мертвецы, а холод ночи кусает кожу. Впрочем, ближе к утру, большинство погружалось в легкую дремоту. Сон всегда побеждает, даже когда сознание окутано страхом. Тайсанд еще вчера, когда племя только подходило к степи, решил: в эту ночь он не сомкнет глаз. Нельзя расслабляться, когда рядом столько опасных существ, а ты отвечаешь не только за себя, но и за маленькую сестру. Однако не успел костер превратиться в тлеющие угли, а солнце зарябить нежными лучами на горизонте, как юноша оказался пленен сладкой дремотой. Даже резкий порыв ветра, ударивший прямо в лицо, не сумел разбудить его. Тайсанд лишь поморщился, насупился и крепче прижал к груди сестру… Руки вдруг обнаружили на месте девочки пустоту, сердце испуганно екнуло, Тайсанд дернулся и открыл глаза. Он внимательно осмотрелся. Соплеменники тихо закемарили, даже Абранда позволила себе прикорнуть, опершись о свой посох. Но Нессы нигде не было. Юноша осторожно поднялся. Тьма ночи еще не освободила небеса от тяжелой пелены, но уже на горизонте виднелся зеленый и фиолетовый свет. Мир вокруг стал четче и виднее. Тайсанд мог спокойно различить фигуры мертвецов, медленно огибающие стойбище племени. Он принялся с упорством оглядывать округу, пытаясь разглядеть силуэт сестры. Крик колючим комом поднимался по горлу, но Тайсанд сумел его удержать. Он знал: нельзя сейчас поднимать шум. Ветер с оглушительным воем пронесся по степи и ударил юношу в спину с такой силой, что он чуть не повалился наземь. Кажется, буран, который предвещала Абранда, начинался, готовился разрастись в полную силу. Тайсанд осторожно коснулся плеча бабушки, пробуждая ее. - Нессанда пропала, - прошептал он торопливо, когда шаманка окинула его недовольным взглядом. Тут же в глазах старухи зажглись страх и беспокойство. Она оглянулась назад, прищурилась, но навряд ли ее старое зрение могло различить что-то в темноте лучше молодого охотника. - Возьми копье и пса, - приказала шаманка, но, схватив засуетившегося Тайсанда за руку и приблизив к себе, прибавила, - только тихо. Найди сестру. И помни – грядет буран. - Я помню. – Кивнул юноша беспокойно. - Если вдруг, - Абранда тяжело вздохнула, - если вдруг вы не успеете – возвращайтесь в леса. Там живут поселенцы, кто-то из них да даст на зиму приют хорошему охотнику. Тайсанд насупился, его мышцы словно окаменели от страха, и тело оттого стало в разы тяжелее. Казалось, попытайся он сдвинуться с места – не сможет. Выходить в степь одному опасно даже для опытного охотника, а Тайсанд и не предполагал, что когда-нибудь в жизни ему придется это сделать, да еще и с риском не успеть вернуться в племя и остаться один на один с Белым Зверем. Но, видимо, беспокойство за маленькую Нессанду было сильнее тревоги за себя, потому, собрав разлетевшуюся из-за страха на тысячу осколков волю, юноша крепко ухватился за деревянное холодное древко копья, полученного после инициации, и торопливо зашагал к единственной расставленной на стойбище юрте. В нее во время марша сгоняли псов и домашних оленей, которые могли испугаться мертвецов. Пройдя в темное и спокойное помещение, юноша тут же услышал, как закопошились олени, а псы приветственно заскулили. Они тянулись к вошедшему юноше, пытаясь сорваться с привязи и приблизиться к нему. Видимо, собаки чуяли мертвых и были обеспокоены их присутствием, потому вид нормального человека радовал их, как никогда. Ворчливо шикнув на псов, Тайсанд тут же присмирил их, приблизился к самому спокойному – четырехлетнему Нико, торопливо и неряшливо потормошил его по огромной голове и, взяв под привязь, вышел с ним обратно на улицу, а оттуда посеменил к голой степи. Нико взволновано мотал головой и то непонимающе жался к ноге юноши, то отходил от него и принимался кружиться на месте. Этого пса приучили нападать на мертвецов, сейчас же он не понимал, что хочет от него молодой человек: героической, но безумной схватки с оравой врагов или непонятного игнорирования блуждающих всюду вокруг них опасных существ. Впрочем, после того как Тайсанд пару раз одернул пса, тот сообразил успокоиться и довериться человеку. Нервно оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что мертвецам действительно нет до него дела, юноша наклонился к Нико и настойчиво зашептал, указывая вперед: - Нико, ищи. – Пес непонимающе оглянулся на степь и прижал к голове уши, - ищи! Ищи, Нико! – Тайсанд ободряюще, но все еще тихо захлопал в ладоши. Пес взволнованно затрясся, торопливо отряхнулся, будто отгоняя от себя страх, а потом принялся принюхиваться к земле. Вскоре Нико, видимо, понял, в чем его задача. Он поднял пушистый хвост, торопливо обошел местность вокруг Тайсанда, а потом, радостно взвизгнув, бросился куда-то вперед. Юноша дернул вслед за ним, позабыв даже о мертвецах, о своем страхе. Это приключение получилось не таким опасным, как он ожидал и, казалось, должно было вот-вот благополучно закончиться. Нико повернул в сторону больших каменных глыб, что посреди степи виделись как гиганты из другого мира. Он остановился у одной из них, наклонил голову вниз и вдруг залаял. - Нет, тихо! – взволновано отрезал Тайсанд, подбегая к псу, - тихо! – он схватил Нико за голову и с силой прижал его морду к груди. Тот принялся скулить и вырываться. Он отчаянно царапал когтями твердую землю, с силой мотал громадной головой, но руки хозяина держали пса слишком крепко, вскоре он сдался перед человеком, прижал уши к голове и улегся на месте, продолжая притом нервно повизгивать и трястись. Вновь завыл, закружился ветер. С оглушительной силой он врезался в одинокого охотника и его четвероногого спутника. Тайсанду пришлось отвернуться и зажмуриться. В ушах все загудело от холода. Когда стихия унялась, юноша, снова открыв глаза, увидел перед собой то, что так испугало Нико. Плато с камнями, где они устроились, оканчивалось резким обрывом. Внизу был обширный карьер и степь по правую руку от них склоном спускалась к нему. В этот карьер сбредались все мертвецы. Меж ними же ходили какие-то странные люди: выше любого мужчины, какого знал Тайсанд, на голову, а то и на две, одетые в длинные плащи с капюшоном, полностью скрывавшие их фигуру. Лиц на таком расстоянии было не разглядеть, но юноша четко различил неестественно белый цвет их кожи. Как хозяева эти странные люди бродили среди мертвецов, осматривали их, трогали и щупали. А те даже не реагировали на прикосновения, будто все шло так, как должно идти. Вскоре ветер прекратил свои единичные нападки на землю и кровожадной стихией набросился на мир, разнося повсюду холодные и твердые крупицы снега. Люди в карьере тут же заспешили и засуетились. Тайсанд сумел разглядеть в их руках странные железные инструменты, они издавали писклявый звук, слышный даже несмотря на поднимающуюся бурю и, кажется, сводящий с ума бедного Нико, который тут же заелозил мордой по земле и прижал уши к голове с такой силой, что они полностью исчезали из виду среди толстого меха. Странные люди подносили те орудия к мертвецам и освещали их ярким синим светом. У Тайсанда по спине пробежался страх, он никогда не видел, чтобы предмет излучал какое бы то ни было сияние. Юноша боялся даже предположить, откуда взялись эти люди, зачем они пришли в степь, но знал: о них нужно немедленно рассказать бабушке. - Тайс? – вдруг раздался знакомый голос, - это ты? Кочевник оглянулся вниз, там на каменном выступе распласталась Нессанда. Она прямо и удивленно осматривала брата, будто и не ожидала его здесь встретить. - Несса! Я везде тебя искал, нам нужно скорее возвращаться! – грозно зашептал Тайс, но сестра, кажется, его уже не слушала. Нессанда вновь уперлась взором в людей из карьера, которые сейчас спешно переставляли мертвецов, как домашний скот. - Они их сортируют. Женщин к женщинам. Детей к детям. Я услышала, как они пришли, и пошла посмотреть. – Ее голос был очень серьезным. Тайсанда всегда пугало, когда маленькая сестра становилась такой суровой, словно сила девочки на время отключала саму Нессу и говорила за нее. - Как ты услышала? - Тайс осторожно прыгнул к ней на выступ и тоже прильнул к камню, чтобы оставаться незаметным. Сзади он различил небольшую пещеру – Несса выбрала место для наблюдения с умом, здесь можно было бы укрыться от бурана. - Земля мне сказала. – Отозвалась Нессанда равнодушно. Она подняла голову к серому небу и внимательно в него всмотрелась. Тайсанд последовал ее примеру и также устремил взор вверх. Юноша так упорно вглядывался в затянутые сплошными, темными тучами небеса, что даже не заметил, как Нико, после долгих терзаний, решился все же прыгнуть к ним на выступ. Ничего не происходило. Только буран становился все сильнее и сильнее. Тайс скоро начал волноваться. Вначале сестренка заинтриговала его происходящим, но сейчас ему захотелось как можно скорее прервать ее ожидание чего-то неизвестного и, возможно, несуществующего, и вернуться с Нессой к племени, пока у них еще была такая возможность. - Нам нужно идти! – решительно заявил Тайс, схватил сестренку за руку и, поднявшись, заставил ее тоже встать на ноги. - Подожди! Они идут! Они сейчас придут! – Нессанда запаниковала. Что бы ни хотела она увидеть, это было почему-то очень важно для нее. - Начинается буран и племя не станет нас ждать, - тут же отозвался старший брат. Вдруг он почувствовал, как злость разливается по телу вместе с кровью. Ведь он уже взрослый, мужчина! Ему ни к чему отчитываться перед девочкой и разъяснять свои решения. – Пошли! – юноша потянул Нессу к себе, но не успела она воспротивиться и ответить, как воздух пронзил ужасающий скрежет, гул и грохот. Сами небеса словно разрывались на части. Ветер закружился вихрем в обратную сторону и больно ударил молодого человека по лицу. Он прикрыл глаза рукой, прищурился и тут замер, окаменел от страха и удивления. - Они пришли. – Прошептала Нессанда не менее ошарашенно. Брат и сестра вглядывались в бурю и без труда видели, как огромное, почти зеркальное сооружение медленно спускается с неба к земле. Оно застыло над карьером. Потом раздался гул, похожий на шипение воды, тушащей пламя, но намного, намного громче. От громадины отделились плоские вытянутые детали из нижней его части и тонкими лапами потянулись к земле. Приземлившись прямо посреди карьера, сооружение завибрировало, отчего воздух вокруг завизжал от боли, но перестало издавать те жуткие громкие звуки, а зеркальная поверхность отражала снег, кружащийся с ветром, степь и все, что было вокруг. Тайсанду тут же подумалось: благодаря такой маскировке это невероятное сооружение легко скрывается от чужих глаз. Вряд ли его можно было заметить где-то возле обычного стойбища Следующих за Белым Зверем. - Что это? – дрожащим голосом спросил юноша. Хотя вопрос этот, скорее, был риторическим, он не надеялся, что сестренка сможет ответить. - Я не знаю, - качнула головой Несса, ошеломленно всматриваясь в карьер, - но туда загоняют мертвецов! – она указала пальцем вниз. Тайсанд проследовав в ту сторону взглядом, увидел, как прямо под огромным сооружением появилась полностью закрытая железная или, быть может, стальная коробка размером с большую юрту. В нее странные люди сажали мертвецов и, только закрывали дверь, коробка быстро поднималась в воздух и летела прямо внутрь громадины. Позже она возвращалась обратно на землю пустой. - Это… - юноша недоуменно сжался, - это и есть врата в мир Богов? Нессанда в ответ лишь окинула его потерянным взором. Она понимала происходящее не лучше брата, хоть и видела, благодаря дару, намного больше него. Карьер быстро пустел. Мертвецов становилось меньше, все они переносились внутрь сооружения. Странные люди в плащах работали торопливо, но оперативно. То, видно, было не первым их подобным предприятием. Позабыв обо всем, и о племени, и о буране, Тайсанд и Нессанда, застыв от тревожного удивления, наблюдали, как коробка поднимается и опускается, как в нее загоняют послушных мертвецов, заранее поделенных на группы. Им оставалось только гадать, видели ли нечто подобное люди из других племен, или же они единственные свидетели столь сверхъестественного, неописуемого события. - Нужно рассказать об этом всем, - прошептал Тайс решительно. Хоть он и не понимал, что происходит, точно знал: это нечто важное. Сестра согласно кивнула. Нельзя сказать, будто ее радовала собственная правота и сила способностей, приведших девочку сюда. Нечто, спрятанное глубоко в душе, терзало Нессанду. У Тайсанда не было ни одного предположения, что вызывало это беспокойство, но он точно видел странное разочарование, искрящееся в грустных глазах Нессы. Ободряюще похлопав по массивной спине напуганного Нико, Тайс приблизился к краю обрыва и протянул сестре руку, молча предлагая ей подойти. - Давай, я тебя подсажу. – Заявил брат. Однако, чуть Несса оказалась рядом с ним, громадина за их спинами вновь громко загудела, затряслась так сильно, что камни с края утеса зашатались, а его края расщепились на булыжники и повалились вниз. - Тайс! – испуганно взвизгнула Нессанда, ощущая, как громадина отрывается от земли, впрочем, брат уже заметил это и без ее помощи. Воздух ударил в спину, а под громадиной заискрилось яркое, обжигающее пламя. Схватив Нессу за руку, а Нико – за поводок, Тайсанд быстро юркнул с ними в пещеру и, прижавшись к каменной стене, зажмурился, притих. Сердце бешено билось, и глухим стуком этот звук отдавался в ушах. Скрежетал и вибрировал воздух, сквозь шум, что, казалось, был намного громче любого грома, до слуха юноши доносился визг сестры, крепко вцепившейся ему в шею, и отчаянный вой Нико. Тряслась земля, по стенам утеса катились огромные каменные обломки. На мгновение, что для укрывающихся в пещере тянулось целую вечность, мир вокруг них погрузился в хаос, он разрушался на части. Все затихло резко, внезапно и сложно было поверить, что все действительно прекратилось. Грохот, визг воздуха, обжигающий жар пламени, возникшего под громадиной, - все исчезло в одно мгновение, и вдруг начало казаться, будто этого и вовсе не случалось. Только свист и вой ветра, бесновавшегося над карьером, доносились до слуха. Тайсанд позволил себе открыть глаза и осмотреться. В пещере было спокойно, Нико жался к дальней стене, но лишь от испуга, Тайс знал: с псом все будет в порядке. Нессанда еще не рисковала оторваться от груди брата, потому тот осторожно погладил ее по плечу и, оглянувшись на улицу, прошептал: - Буран идет вовсю. Нам придется остаться здесь, пока он не закончится. Несса одним глазом посмотрела на выход из пещеры. Там кружился и вертелся снег, разносимый по миру сильным и злым ветром. - А как же племя? – промямлила она. - В этом году, - отозвался брат тихо, пытаясь шепотом скрыть страх и обреченность, - нам придется выживать без племени. Его сестра тяжело вздохнула. Ей вдруг почудилось, будто это она во всем виновата. Не надо было уходить со стойбища, как бы сильно ни звало ее чутье. Ни к чему было видеть тех странных людей, громадину, забравшую мертвецов. Несса только зря обрекла их с братом на одинокую и голодную зиму. Белый Зверь приближался к миру и потерянные молодые кочевники рисковали стать первыми его жертвами.