ДИКАЯ МАГИЯ

       В трапезной Леголас наткнулся на капитана стражи, мило щебетавшую с Маладином, попивая горячий чай с ежевичным вареньем, сидя за длинным столом.        Нельзя сказать, что он был рад наблюдать эту сцену милого застолья, ведь приглянувшаяся девушка давно не покидала его мысли, как бы он не старался. Даже не перечислить всевозможные уловки, на которые он шел в надежде завоевать ее внимание.        Взять хотя бы тот случай, когда перед праздником весны он подарил ей красивое зеленое платье, украшенное золотой вышивкой. Тогда оставив его на постели в ее покоях, он вышел, спрятавшись за углом.       Тауриэль влетела в покои, словно ураган, чуть ли не снося двери с петель. Конечно, после нагоняя от Владыки и не так запляшешь. А увидев платье на своей мягкой постели, взбунтовалась еще сильнее. Леголас, подошедший ближе к закрытой двери, надеясь услышать ее реакцию на подарок, этой же внезапно открывшейся дверью и получил по лбу, чуть не свалившись от удара с пятого яруса. Вот, тогда бы он точно костей не собрал. Благо, проходивший вовремя Гламер успел схватить его за грудки и утянуть обратно за угол, предотвращая новую встречу с выбежавшей из своих покоев фурией. Как она его не заметила, уму непостижимо. - Какая мерзкая дрянь рылась в моих вещах?! Опять эта неугомонная Миримэ постаралась? – кричала она в сторону уходящей вниз лестницы, где через пролет находились покои Миримэ, работающей в замке кухаркой. - Но пусть знает, что я не променяю свое звание для ее благоверного супруга на кусок ткани. И не надейся! – негодовала она, вышвырнув платье из своей комнаты и заходя обратно. Тяжелая дверь громко хлопнула. - Неужели ты додумался на этот раз вручить ей платье? – прошептал Гламер, покидая убежище. Подойдя к краю площадки, он рассматривал лежащее на первом ярусе зеленое платье. - Я думал, что она придет на пир, - шипел в ответ раздосадованный неудачей златовласый эльф. - Она всегда жаловалась на скучные эльфийские наряды. - Тебе ведь известно о том, что она их не надевала уже пять столетий, - удивился Гламер, услышав сомнительное объяснение. - Не считая особо важных праздников, например, как день рождения Владыки, или же твой, - повернувшись к несостоявшемуся ухажеру. - Да, но ведь тогда она уходила в дозоры на границу, я думал, ей просто нечего надеть, - с нотками возмущения продолжал отстаивать свою правоту наследник. - Глупый вывод, учитывая ее характер. Почему не спросишь совета у отца? Хотя, вряд ли он одобрит твое новое увлечение. Да от нее пауки удирают, только завидев издали. - А, тот случай, когда она экспериментировала в лесу, расчленяя паука? - улыбнулся Леголас, поворачиваясь ко второму советнику отца. - Я тогда свой камзол еле от паутины вычистил, уже собираясь его выбрасывать. А она, предложив свою помощь, спалила его дотла, ссылаясь на воспламеняемость паутины, благо, в моей комнате каменный пол.       И спустя всего столетие, она мило беседует со своим подчиненным, попивая чаек, только из-за того, что на прошлом дежурстве он вместо дозора собирал ей полевые ромашки на границе. Где справедливость? Сколько цветов ей перетаскал я? От красно-бордовых роз, до нежных белых лилий, правда, тогда мне сильно влетело от отца, когда он увидел свою излюбленную полянку слегка облысевшей. - Тауриэль, нужна мне твоя помощь! – рыжеволосая не ожидавшая моего появления, подскочила со стула, растеряно оглядываясь, опустив глазки в пол. Сидевший рядом с ней Маладин поднялся, преклонив голову. - Оставлю вас наедине. - Что-то стряслось, Ваше Высочество? – округляя и без того большие и красивые зеленые глаза. - Стряслось, - посмотрев на нее хмуро. - Девица, что с Элрондом приехала сюда, пропала из покоев. Найти ее я не могу, полдня круги уж нарезаю, она исчезла, словно тень с приходом солнца! - А винный погреб-то зачем, она пьянчуга?        Леголас остановился взглядом на банке с вареньем, задумавшись на минуту, на языке уже крутилось одобренье, но, вспомнив ночные посиделки отца, решил смолчать. - Туда она направилась, покинув отведенные покои, - ответил он, оглядывая трапезную. - Я слышала, она разгневала Владыку, - в ней редко просыпалось любопытство. - А как же стража у дверей? – но сделав паузу, остановившись в дверях, спросила. - Темницы, что сейчас под нами проверял? - Она сбежала, сославшись на меня, - нотки ревности, звучащие в голосе Леголаса, сбивали ее с толку. - Сомневаюсь, туда она бы не пошла по доброй воле... - отбросив несерьезный тон. - Тогда, стоит проверить, - предложила она, но разгадать его настроение эльфийке было не по силам, да и напрямую вряд ли, он сейчас был не настроен на прямолинейную беседу по душам.        Покинув трапезную, они обошли все коридоры, заглянули во все углы, где можно было укрыться, даже заглянули в его тайные убежища, в которых принц любил скрываться в детстве от отца. Маладан и выпустивший из-под стражи беглянку Лианад, прочесывали все лестницы и пролеты. Леголас счел недельный караул в наказание приемлемым для молодого эльфа, недавно поступившего на службу. - Нет ее нигде, все камеры пусты, - отчиталась, подойдя к принцу Тауриэль. - Но почему-то все заперты, - продолжила она, демонстративно дергая железную решетку камеры. - Пойдем за хранителем ключей, быть может, он нам объяснит сей странный факт.        По возвращению Леголас еще раз осмотрел третий ярус. Спускаясь на второй, чуть не споткнулся через торчащую из клетки руку. Заглянув в камеру, он увидел Тинтуриэль, лежавшую на полу, не шевелясь. Он дернул было решетку, но та не поддалась. Кто мог закрыть ее? - Тауриэль, Валрон, спуститесь вниз, - крикнул он, пытаясь нащупать пульс, но рука словно закоченела. Пульса нет.        Решетка открылась, Леголас подошел ближе к беглянке, перевернув на спину. Бледная, с синим опухшим носом, так и не стертая до конца кровь, оставляла на щеке разводы. - Что ж натворила, – выдохнул он, обреченно хмуря брови.       Тауриэль, положила руку девушке на грудь и замерла, пытаясь почувствовать, хоть какие-то признаки жизни. - Она жива, но сердце еле бьется! Скорее к лекарю, быть может, донесем!        Илир подскочил от неожиданности, когда дверь распахнулась настежь, ударяясь с грохотом о стены, впуская троицу в палаты лекарей. - О Эру, вы нашли ее, но что случилось? - смотря на Леголаса, держащего в руках эльфийку без сознанья. - Кто же посмел такое с нею сотворить, разглядывая бордовое пятно на шелковом халате и прикасаясь к бледному лицу. - Холодна как лед.

***

- Трандуил? Скажи мне, где Тинтуриэль? – Элронд ворвался в тронный зал.        Он был зол, не считая того, что ему даже не позволили поговорить с ней. С тех пор, как она заперлась в купальне, прошли сутки. В ее покои так никого и не впускали. И эта безвестность страшила, даже Владычица Золотого Леса была крайне обеспокоена поведением Трандуила. Неконтролируемая злоба все нарастала, и агрессия вырывалась из-под маски равнодушия, сбивая с толку. - Сослал ее я к гоблинам на топи, - смеясь, ответил Трандуил, держа в руке хрустальный кубок с вином. - Пусть лучше там приказы отдает. - Что? – удивился Элронд, внутри него уже бушевало негодование, но стараясь совладать с охватившими его сердце эмоциями, он продолжил, стараясь как можно мягче сгладить возникнувший конфликт. - Она - невинное дитя, быть может, разум помутился, но для чего такие меры? - Мне жаль, мой друг, она сбежала из своих покоев. Такого поворота я не ожидал, - поднимаясь с трона, он стал медленно спускаться по ступеням вниз, как к нему подошел начальник стражи бок о бок с Леголасом. - Нашли беглянку? - спросил Трандуил, наклонив голову на бок. - Да, Владыка, она была в темнице. - Умно! – удивился он, в находчивости нет ей равных. - Сама придумала, иль кто помог? - Мы отнесли ее к Илиру. - Похмелье не дало идти? То дорвинионское, что приготовил Алрон, пришлось и ей по вкусу? – он уже знал о пропаже. - А пьет она похлеще гнома! - Нет, моя вина, отец. Пытался из купальни ее выманить вином, но по пути обратно она споткнулась о порог и пала на осколки. Пошел за лекарем, оставив на постели, когда вернулся, комната была пуста, - объяснил Леголас отцу. - Что же ее так напугало? - задумался он, остановившись на последней ступени. – Привести Илира! – отдал он приказ стражам. Спустя пять минут Илир уже шел по мосту в сторону тронного зала в сопровождении стража. - Не утешительные у меня прогнозы, Владыка, - поклонился Илир, подходя ближе к Трандуилу. - Глубокие порезы живота, с присутствием осколков. Сильное охлажденье и нос разбит, но это мелочи, если учесть потерю крови. И если бы она не выпила вино, лишь труп нашли бы вы в темнице, - повернувшись к Тауриэль и Леголасу. - Не выдержит, слишком слаба, сегодня на закате душа ее оставит тело. В чертоги Мандоса готовится она, - поклонившись Владыке, и получив его одобрение, Илир покинул зал.       Фраза, прозвучавшая из уст лекаря, словно натянула струну внутри принца. Он напрягся, как перед прыжком в ледяную воду. Безобидная игра обернулась смертельным исходом для невинной девушки. Не его вина, что она сбежала из покоев, не желая принимать его помощи, но он мог отдать приказ не выпускать ее. Но не отдал. - Предупреждал тебя, что ей необходимо время. Она так молода, порой пуглива. Мы еле довезли ее сюда, чтобы в чертоги Мандоса в твоих лесах сопроводить?! – негодовал Элронд, подходя к Трандуилу и требуя ответа, но вместо ответа получил наполненный непониманием взгляд, продолжил. - Созови совет, немедленно, пока все во дворце! Не уж-то пятерым не хватит силы, спасти одно невинное дитя? - Нет, - резко прервав, ответил синда, упрямо сжав губы в тонкую линию. - Свою несдержанность я сам уж искуплю.       Сожалел ли Трандуил о произошедшем, нет. Слишком многие события происходят по задумке Валар, время течет медленно для эльфов, и сама ценность жизни имеет особую значимость. Он всегда считал, что все, что происходит в Арде, даровано свыше самим Илуватаром, как испытание, и нет безвыходных ситуаций, кроме тех тернистых путей, которые мы сами себе избрали. Всегда есть надежда, но не у всех остаются силы и время на услаждение своих амбиций и потребностей, когда подходит час отправляться в чертоги Мандоса.       Взбалмошное, одичавшее дитя, не знающее правил хорошего тона. Словно воспитанная самыми упрямыми детьми камня – гномами. Лишь только рост и острые уши были единственной чертой, выдающей в ней родство с Перворожденными. Она точно не Синда, заключил он, минуя очередной пролет лестницы. Русые белокурые пряди, словно кричали о том народе, что уже две тысячи лет исчез из Арды. Только у союзов авари с телери рождались дети со смешанным цветом волос. Как у короля Ту и его жены Линвен, возглавляющих последних представителей своего аваринского народа. Хоть они и предпочитали отшельничество, обосновавшись в горах Эред Литуи, но, как и все эльдар, любили веселье, частенько наведываясь в цветущий Эрин Гален.       В памяти всплывали минувшие дни радости и нескончаемого веселья. Когда Ту вместе с Линвен прибыли на пир в честь появления на свет наследника Эрин Гален.       Помнится, как они тогда с Трандуилом изрядно набрались, заперевшись в винном погребе из-за безрассудного спора предложенного Ту, «кто кого перепьет». Как же было сложно ему оправдаться перед Анариэль, сидевшей в кровати с маленьким Леголасом на руках, принимающей у себя в покоях в стельку пьяного мужа. Но спустя почти тысячелетие Трандуил вернул должок своему старому другу, когда Линвен родила королю Эред Литуи наследницу. Он так и не дополз до ее спальни, если бы Трандуил с Леголасом не дотянули его до дверей ее покоев. Справедливый, гордый и недоверчивый правитель Пепельных гор был злопамятен, но все мы не без греха.       Дойдя до второго яруса, где размещались покои лекарей, король остановился. Задумавшись о тех минутах счастья и покоя, когда его окружали верные и преданные друзья, парившая в воздухе любовь дарила надежду на светлое будущее, а теперь это будущее затянули черные грозовые тучи, и чья-то злая воля сейчас уничтожала, стирая с лица земли все любимые сердцу образы.       Злая насмешка судьбы, отнявшая у него его возлюбленную когда-то, сейчас пыталась превратить его лес в рассадник великого зла. Сколько же сил ему потребовалось, чтобы унять разбившееся с уходом Анариэль сердце? Замкнуться, отгородившись от этого несправедливого мира. Запирая в себе каждое воспоминание прожитых супружеских лет, веявших ее образом. Единственная отрада оставшаяся после нее - маленький сын, в чьем лице можно было увидеть ее черты, милый прямой нос, ее глаза, золотые кудри волос, словно лучи дневного солнышка и такие же мягкие, будто шелк…       Он тяжело вздохнул, прикрыв на мгновенье глаза, стараясь усмирить всплывающие в голове воспоминания. Открывая дверь и впуская в освещенную лишь тремя восковыми свечами, уютно устроившимися в металлическом подсвечнике комнату, всполохи небольшого сквозняка. Эльф подошел к постели, на которой лежало бездыханное тело.       Она была бледна, частицы жизни покидали эльфийку, словно песок, ускользающий из ладони. Но взгляд Владыки привлекло иное, слабое мерцание на ее груди, словно светлячок, попавший в плен, пытался выбраться на волю. Но отодвинув край халата, он замер, увидев висевший на маленькой цепочке перстень, светящийся камень, чье теплое сияние заполнившее комнату, медленно угасало, даруя волю постепенно наступающей тьме…