Однажды нужно проснуться

      Лиза обошла по газону мутную лужу на тротуаре, стараясь не наступать в воду. Весенний снег просел и проваливался под ногами, в сапогах неприятно захлюпало, ноги, и так холодные, замерзли окончательно, и женщина с тоской подумала, что надо бы купить новые, да не на что. Муж не работал, называл себя писателем и говорил, что у него творческий кризис. Свекровь, Раиса Николаевна, всячески поддерживала любимого сына, между делом воспитывая невестку. А Лиза трудилась экономистом в небольшой фирме, за скромную зарплату. И подрабатывала еще тем, что делала контрольные для студентов, для этого пришлось поджаться и купить подержанный недорогой компьютер.       Лиза перехватила тяжелую сумку и глянула вдоль дорожки. Сейчас нужно было повернуть и пройти через сквер, потом еще квартал и будет их пятиэтажка. Там у Лизы была квартира, обычная двушка в хрущобе, оставшаяся от родителей. Туда она и привела Антона, первого красавца их курса. Как ей тогда завидовали! Скромная серая мышь и отхватила лучшего парня! Антон смотрел на нее карими, теплыми глазами и пел песни под гитару. А Лиза таяла и делала для него все курсовые. На четвертом курсе они поженились. Правда, как потом оказалось, в комплекте с Антоном шла его мама, тут же переехавшая из районного провинциального городка в Москву, но Лиза была так счастлива, что не поняла сначала, чем ей это грозит: строгая свекровь сразу стала учить невестку, как правильно ухаживать за ее сыночком. Лиза, как оказалось, не умела готовить, одеваться и правильно гладить рубашки мужу. После окончания института Антон не пошел работать, собираясь написать роман, который принесет ему мировую славу, а Лиза устроилась в фирму по продаже сельхозпродукции.       Женщина с трудом открыла тяжелую дверь и прошмыгнула в загаженный подъезд. Дом встретил ее громко включенным телевизором и ботинками, брошенными посреди коридора. Через открытую в гостиную дверь было видно, что свекровь смотрит очередной мексиканский сериал со страданиями знойной красавицы, а муж отстреливает зомби на компьютере.       Лиза крикнула, что уже дома и прошла на кухню. Привычная картина в виде грязного стола и полной раковины, сегодня дополнялась кучей яблочных огрызков. Женщина сгребла мусор со стола и занялась приготовлением ужина. Она купила по дороге несколько полуфабрикатов и положила котлеты на сковороду, надеясь, что свекровь не заметит. Но ее надежды не оправдались. За ужином Раиса Николаевна поджав губы, долго и нудно выговаривала, что прямая обязанность каждой жены правильно кормить мужа. Антон поддакивал матери, брезгливо отодвинув от себя тарелку.       Лиза мыла посуду и глотала слезы, слушая, как свекровь критикует ее перед сыном. Закончив, она ушла в гостиную, тайно мечтая об отдельной комнате. Но в единственной спальне обосновалась свекровь, и теперь приходилось ждать, пока она не уйдет спать. Лиза откинулась на спинку дивана, ничего не хотелось делать, но нужно было закончить две контрольные. — Тош, мне нужен компьютер – нерешительно проговорила женщина. — Не видишь, я занят? — буркнул муж. — И не называй меня Тоша! Сколько раз тебе говорить? — Извини, но мне действительно нужно. — Обойдешься. — Антон… — Заткнись, дура! – заорал тот, – из-за тебя я проиграл! — Не сердись сынок, она не стоит твоих нервов, – проворковала свекровь, – а я говорила, что она тебе не пара…       Через минуту в комнате бушевал ураган, состоявший главным образом из обвинений в адрес невестки в ее неспособности вести домашние дела. Кончилось тем, что Лиза опять убежала в ванную в слезах, а свекровь проплыла в спальню, громко заявляя, что ее в этом доме не уважают, и всё стихло. Лиза вернулась в гостиную и стала раскладывать диван, доделывать контрольные уже не хотелось, хотелось просто лечь и уснуть. Муж подошел сзади и привычно облапил ее, сжав грудь. Помял немного, потом толкнул на постель и задрал рубашку. Подтянул немного на себя и, не утруждаясь подготовкой, стал пропихиваться в жену сзади. Лиза стиснула зубы, мечтая, чтобы ее муженек, хоть раз прочитал про особенности анального секса. Но нет, настоящий мачо, которым считал себя Антон, знает все сам, ведь он внимательно смотрел порно и видел, как там все происходит. Лиза молча ждала, когда он закончит. Она еще ни разу, за четыре года супружества, не получила удовольствия от соития. Муж и в этом обвинял супругу, говоря, что в постели она лягушка холодная. Еще несколько фрикций и он, довольный, отвалился в сторону. Женщина выползла и, морщась, ушла в ванну. Еще одним пунктом обвинения свекрови было отсутствие детей. А откуда они появятся, если муж предпочитал именно анальный секс?       Вернувшись, она обнаружила, что муж уже выключил компьютер и лег спать. Работа откладывалась на неопределённый срок и Лиза тихонько легла рядом. Ныло где-то в груди, отдаваясь под левую лопатку, боли несильные, назойливые, появились давно и успели стать привычными. Женщина ещё немного поворочалась, стараясь лечь удобнее и, наконец, уснула.       Субботнее утро началось с бодрого топота стада слонов, в которых каждые выходные превращались соседские дети. Муж ещё спал, его вообще трудно было разбудить, иной раз по полчаса приходилось напоминать, что пора бы и встать. Свекровь тоже не подавала признаков жизни, конечно Лиза не надеялась, что за ночь та куда-то делась: регулярно жалующаяся на бессонницу, Раиса Николаевна, между тем отличалась крепким сном и могла проспать до двенадцати часов кряду, а потом ещё подремать днём. Накануне Лиза купила готовое тесто в «Кулинарии» и теперь решила, что напечёт пирожков, краткий осмотр холодильника поставил перед фактом, что начинку можно будет сделать только из риса и яйца. Ну что ж, Лиза любила и такие, она только с картошкой не очень жаловала, сказав однажды подруге, что начинка проваливается куда-то далеко, минуя желудок, и лежит там долго липким комком.       Соорудить такую начинку дело получаса и вскоре на сковороде уже поджаривалась первая партия пирожков. Привычная работа — размять комочек теста, положить начинку, защипать края, умиротворяла и успокаивала, не было ни мыслей, ничего, какое-то странное состояние сомнамбулы. Масло зашипело, и Лиза перевернула пирожок, машинально отметив, что тот слегка пригорел с одного края.       На запахи приполз сонный муж, поковырял пальцем пирожок, брезгливо осмотрел начинку, потом всё же куснул, пожевал. Следом появилась свекровь, полностью одетая и даже слегка накрашенная — в отличие от Антона, который даже не удосужился натянуть штаны и теперь щеголял волосатыми ляжками, торчащими из цветастых семейных трусов. Она уселась рядом и выразительно глянула на невестку. Лиза хорошо знала, что означает этот взгляд и, поглядывая на сковородку, принялась готовить утренний чай — Раиса Николаевна не признавала кофе: «оно наносит непоправимый вред здоровью!», при этом забывая, что кофе всё-таки относится к мужскому роду. Ритуал заваривания чая тоже был многократно выверен: ополоснуть чайник, насыпать четыре чайных ложки чая, залить крутым кипятком, добавить немного сахара, посадить сверху уродливую пёструю куклу – грелку. Кто выдумал именно такой процесс, Лиза не знала, но, что называется, не дай бог ошибиться. За манипуляциями с заварочным чайником девушка упустила момент, когда нужно было перевернуть очередную партию пирожков, и они пригорели уже не слегка, а очень кардинально. — Вот ворона, — брезгливо проговорил Антон, заметив насыщенный цвет пирожка. — Что сделать, твоя жена вообще ничего не умеет, даже простые дела у неё получаются так себе. Да что там говорить о стряпне, она унитаз-то толком не чистит!       От обиды у Лизы выступили слёзы на глазах, но, как это было вчера и позавчера, просто промолчала — знала, что стоит только слово в ответ сказать и скандал на полдня обеспечен.       День прошёл в хлопотах: уборка, готовка, стирка, глажка… К вечеру Лиза с ног валилась от усталости, мрачно злясь на трудовые выходные. Муж на этот раз засиделся за очередной игрушкой и любви не требовал, так что хоть в этот вечер Лиза уснула спокойно.       А проснулась она от странного запаха. Острый, сильный, он, казалось, забивал дыхание, вызывал копошение в носу, словно там бегали, перебирая лапками насекомые. Ощущения были настолько неприятными и яркими, что Лиза с силой потёрла нос, сдерживая чихание.       Недалеко слышались чьи-то голоса, высокие и тонкие, будто детские. Вот только о чём они говорили было непонятно, язык, как ни старалась Лиза, вспомнить не удавалось. Голоса приближались, слышались шорохи и скрежет, будто невидимые люди откидывали в сторону мешавшие препятствия. И, наконец, рядом кто-то звонко испугался. — Ах! — междометье в переводе не нуждалось, а вот последующий набор слов хотелось бы понять, но снова — ни одного знакомого. Даже по звучанию невозможно определить.       Лиза поняла, что её обнаружили и пора представиться. Она села, подтягиваясь и цепляясь когтями за шершавую стену, и открыла глаза. Чем? Когтями? Откуда у неё когти? Женщина судорожно схватилась за ладонь и обнаружила помимо когтей ещё и мягкую шерстку. — Ахрррр… — звуки, которые она издала, напугали ещё больше, и Лиза закрыла ладошкой рот и во все глаза уставилась на незнакомцев. А там было на что посмотреть. Если бы она не была здравомыслящей особой, и не болели у неё саднившие ладони, то можно было подумать, что всё это сон. Яркий, с запахами и ощущениями, но всё же сон.       «Ммммм, голова моя, головушка!» — с мыслью, материализовавшейся в голове, Лиза согласилась — болело зверски. И чем дальше, тем сильнее, особенно ломило виски, будто тупой гвоздь закручивали, медленно и с наслаждением. «Так, а где это я?» — новая мысль звучала как-то странно, но Лиза опять с ней согласилась, пока не совсем осознав эту странность: ей самой до смерти было интересно, где? Или это всё же сон?       Перед ней из-за завала появились двое… Существ? И тут Лиза окончательно поняла, что всё происходящее ей снится, не могут существовать ТАКИЕ не люди. Во-первых, у них была зелёная кожа, не как травка на лугу, а ближе к болотному цвету. Во-вторых, у них были совершенно нечеловеческие глаза: огромные, на пол лица, как у мультяшек. Носик пуговкой, крохотный, почти безгубый рот, остренький подбородок усиливал впечатление чуждости. Одеты эти не люди были в короткие юбочки, красно-черная клетчатая ткань была заложена в складки, белая — ну, не такая уж и белая, после разбора-то завалов - рубашечка с вышивкой в тон юбке и сапожки, густо измазанные пылью и грязью. — Эй, вы кто? — собственный голос показался хриплым.       В ответ парочка разразилась непереводимыми (для Лизы) наборами звуков в разных вариациях, а потом один из них ухватил девушку за руку и потянул за собой.       Лиза пробиралась вслед за провожатым, осторожно ставя ноги между обломков камней и осколков стёкол. Похоже, тут случилось что-то очень серьёзное; зрелище, открывшееся ей снаружи, полностью поддерживало это заключение. Всюду, куда можно было дотянуться взглядом, красовались далеко не живописные развалины. Нагромождения обрушившихся зданий, покорёженные груды металла, дым от пожаров, небо, затянутое пылью. Лиза подняла голову и икнула, прямо в глаза, сквозь пелену, светили два солнца. Одно большое, как багровая лепёшка, второе поменьше, тускло пробивающееся желтоватым светом. — Ой… Ой! Ойёйёй, мамочки…       Лиза смотрела на эти солнца и скулила, как забытый в подворотне щенок. Её знакомые незнакомцы непроницаемо смотрели на тихую истерику, время от времени мигая странным третьим веком. То один, то другой протягивали тонкую ручку, касались Лизы, будто просили перестать. — Ыыыыы… — успокаиваться не хотелось.       Хотелось назад, в ставшую мигом родную и уютную квартиру, к суровой свекрови, ленивому мужу-непризнанному-гению, к одному солнцу, наконец! И к пирожкам с рисом и яйцами. Вот к ним хотелось больше всего: вспомнив их поджаренную корочку, желудок настойчиво потребовал обратить пристальное внимание на пустоту в нём. — А тут ещё не кормяяяяуу… — Лиза икнула, осознав, что сказала что-то не то.       Откуда-то из головы стали появляться странные слова: ррамио, книссаурр, эммра… — Аррривау ми, — проговорила Лиза.       Перед глазами встал рослый кот, нет не так — КОТ! Чёрная грива, огромные зелёные глаза, белое пятнышко на груди. Кончик хвоста тоже белый, будто в краску макнули. — Аррривау ми, — повторила она, почему-то твёрдо зная, что это означает «желанный мой».       Кто это — желанный? Тот кот? Наверное…       Лиза подумала, что если она — кошка, то у неё должен быть и кот, логично? Вполне, если бы не одно, но существенное возражение: ОНА ТОЖЕ БЫЛА КОТОМ!!!