Пролог
14 сентября 2015 г., 19:42
Лошади неслись галопом.
В такие моменты Петра глохла на некоторое время и отстранялась от окружающего мира, чего было нельзя делать категорически. Она замедляла сердцебиение и слушала тяжелое лошадиное дыхание, заворожено смотрела, как колыхается длинная шелковистая грива, вдыхала тяжелый мускусный запах, исходящий от лоснящихся вспотевших боков. В такие моменты девушка могла полагаться только на лошадь, поэтому всеми фибрами души молилась на то, чтобы животное, несущее ее, выдюжило. Тогда она выживет.
Они выживут. Петра засунула руку под рубашку и с благоговением коснулась маленького черного камушка, висевшего на тонкой серебряной цепочке, что обхватывала изящную женскую шею. Мама, даря его, говорила, что камень волшебный и дарует спасение тому, кто его носит.
Глухота прошла так же внезапно, как и началась. Голос человека, едущего впереди, смешался с ветром и ворвался в сознание девушки свежим потоком.
— Петра, ты меня слышишь? На дорогу смотри! — рявкнул капрал, обернувшись. Несмотря на ситуацию, в которой они оказались, он выглядел все так же непрошибаемо и решительно. Девушка на миг зажмурилась и, открыв глаза, прошептала: «Простите, сэр. Я такая беспечная». Она не ожидала, что командир заметит, но тот, прочитав по губам, кивнул и отвернулся, продолжая смотреть вперед. Петра слегка улыбнулась, глядя на его плащ, крыльями развивающийся за спиной. Лучший воин человечества, его… надежда несся вперед вопреки всему… на крыльях свободы.
Это была их пятьдесят шестая вылазка за стены. Каждый раз отряд вламывался в неизведанный им мир за пределами стен и немалыми жертвами выменивал себе право на информацию, медленно захватывая новые кусочки территории в попытке заглянуть за горизонт. Каждый раз Петра прощалась со своей семьей и горячо выражала им свою любовь и благодарность, боясь, что назад уже не вернется. И каждый раз возвращалась. Насмотревшись на смерти друзей и знакомых, падшая духом, но не сломленная, иногда израненная и чаще всего горюющая… но неизменно живая.
Каждый раз она возвращалась из этой мясорубки, чтобы учиться жить заново.
Два всадника, вынырнувших из левой развилки, присоединились к группе. Петра с облегчением выдохнула, увидев слегка потрепанного, но, в целом, живого Эрда. Оруо кривился, изредка зажимая рукой плечо, но плотная зеленая ткань плаща прикрывала руку, поэтому девушке оставалось только догадываться о серьезности его ранения.
— Командир, мы проверили зону с левой стороны, — крикнул Эрд. — Все чисто, скоро выйдем на основную дорогу.
— Хрена себе чисто! — завопил возмущенный Оруо. — Там в глубине этих тварей столько, что я состарюсь и умру раньше, чем мы хотя бы половину скосим.
Лошадь Бозарда слегка споткнулась… и мужчина заматерился, в очередной раз прикусив себе язык. Петра подавила смешок и обеспокоенно оглянулась.
— Где Гюнтер? — громко спросила она. — Разве он не должен был уже вернуться?
Капрал Леви отправил подчиненного с донесением к основной группе. Тем не менее, Шульц отсутствовал довольно долго, так что Петра невольно начинала подозревать худшее. Командир молча продолжал ехать вперед, но девушка была уверена, что этот вопрос не прошел мимо него. Какого бы монстра не делали из знаменитого капрала, Аккерман всегда пытался избежать жертв. Особенно со стороны своего личного отряда.
— Да куда он денется, — пробурчал рядом Оруо. — Оглянуться не успе…
Громкий хлопок справа прервал Бозарда на полуслове. Все, не сговариваясь, повернулись в сторону звука. Высоко над лесом гибкой дымчатой лентой взмывал вверх черный предупредительный сигнал.
— Девианты, — прошептала Петра. По позвоночнику вниз медленно побежал мороз, сковывая легкие и затрудняя дыхание. У девушки затряслись руки, а сердце заходило ходуном. Лошадь под наездницей, словно почувствовав ее настроение, начала нервничать и, фыркая, подергивала головой.
Умом Петра понимала, что у человека, прошедшего все то, что довелось пройти ей, уже должен был выработаться иммунитет к событиям такого рода. Но каждый раз она боялась. И каждый раз страх подстегивал ее выживать любой ценой.
Девианты… сумасшедшие, неуправляемые, уродливые… Как младенцы-переростки, пьяной походкой они наваливаются буквально из ниоткуда. Игнорируют маленькие отряды и напролом прутся туда, где скопилось больше всего людей. Петра сглотнула и попыталась взять себя в руки. Да… сейчас эта тварь помчится в сторону основного отряда… к повозкам со снабжением. Подавит раненых, уничтожит боеприпасы…
— Берем на себя.
Холодный и спокойный голос капрала подействовал отрезвляюще.
— Да, сэр! — хором отозвались напарники, напряженно вглядываясь вглубь леса. Пока они были в лесу, передвигаться на трос-маневрах было удобнее всего. Петра посмотрела на свое УПМ и раздраженно отметила, что осталось всего одно сменное лезвие. Ручка привода выглядела слегка покореженной, а газа в баллоне оставалось, позволь небо, еще на одно использование. Девушка упрямо качнула головой: нет, она попадала еще и не в такие передряги. В конце концов, она в окружении своих. А, значит, она может положиться на их помощь в случае чего.
Сбоку послышалось встревоженное ржание. Лошади под наездниками напряглись и через мгновение нестройно ответили выбежавшему к ним собрату. Красивый гнедой конь с белым пятном на лбу волочил по земле разодранное и замызганное кровью седло.
— Это же Шанту, конь Гюнтера, — лицо Эрда посуровело. — Командир.!
Петра схватила лошадь за поводья и привязала ее к своей, увлекая за собой. Конь без хозяина заметно нервничал, но слегка успокоился, наткнувшись на знакомых людей. Девушка с ужасом смотрела на окровавленное седло Шульца.
— Командир, — она крикнула раньше, чем поняла, что делает. — Возможно, Гюнтер еще жив. Позвольте мне разведать развилку справа!
Она подумала тогда, что, даже если он промолчит, она извинится и без его позволения отправится за товарищем. Не потому, что Гюнтер был для нее как-то по-особому важен. Просто она больше не хотела никого терять. И еще больше не хотела, чтобы Леви после операции винил себя в смерти бойца, входившего в его элиту. Поэтому, если была хоть малая вероятность того, что Шульц еще жив…
Со стороны правой развилки раздался громкий хлопок, и по небу поползла красная змея.
— Петра, ходу! — скомандовал Леви, и девушка, решительно кивнув, резко свернула направо, стремясь на выручку к другу. Свернула как раз вовремя: сметая все на своем пути, вырывая деревья с корнями и небрежно отбрасывая их в сторону, на основную дорогу вывалилась толпа 15-метровых титанов. — Выпускаем трос-маневры! Рассредоточиться, прикрыть отход Петры!
Девушка, пригнувшись поближе к лошадиной спине, неслась по развилке. Она слышала, как позади яростно сражались ее товарищи и командир. Воображение рисовало ей невозмутимого капрала, зеленым вихрем кружащего между деревьев. Лезвия его клинков ловили и впитывали лучи света, превращая оружие в один сплошной солнечный пламень. Петра знала, что ребята справятся, и испытывала гордость от того, что командир доверился ей и позволил пойти одной.
«Это значит, что он верит в меня. И я обязана оправдать его доверие!» — подумала девушка, выскакивая на огромную поляну.
Прежде чем лошади затормозили, Петра увидела человеческую фигуру, прислонившуюся к дереву. Гюнтер был ранен. Искалеченный и грязный, он сидел под деревом, сжавшись в комок, и баюкал свое увечье. Петра похолодела, осознав: Шульц потерял половину руки. Лошади застыли, тяжело поводя боками и с хрипом втягивая воздух в огромные легкие. Разведчица легко выскочила из седла и побежала к раненному легионеру.
— Гюнтер! — воскликнула она, бухнувшись на траву рядом с ним. Тот застонал и с трудом приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомом лице. Он был весь в крови, а лопнувшие в глазах капилляры делали и без того дезориентированный взгляд мутным. — Хвала небесам, ты жив! — бубнила девушка, наскоро перевязывая окровавленную культю бинтами, прихваченными из походного рюкзака. Шульц скрипел зубами и стонал, едва сдерживая слезы боли и гнева.
— Кусок мяса, — выдохнул он, когда Петра остановила кровотечение из руки. — Жалкий мусор. С такой рукой от меня никакого толку!
— Перестань… — девушка замерла на миг, задержав взгляд на его измученном лице. — Не говори так. Это такое счастье, что ты остался жив. А остальное не важно… Попросим майора Ханджи, она сделает для тебя протез, — бодро выдала Петра, хотя сердце ее сжималось от боли, стоило ей посмотреть на увечья друга. — И снова… будешь летать, — тихо добавила она. Гюнтер выглядел очень плохо. Он потерял много крови, ослаб, боль от потерянной конечности была умопомрачительной. — Помоги мне, пожалуйста, — негромко сказала девушка, наклоняясь и перебрасывая его здоровую руку через свое плечо, заставляя Шульца сжать пальцы у нее на поясе. У них не было времени отсиживаться. Каждую минуту, что они оставались здесь, ее товарищи и командир сражались, отвлекая все внимание титанов на себя. Чем быстрее они вернутся, тем скорее они все смогут выйти на главную дорогу, присоединиться к основным отрядам и, сменив испорченное оружие, будут оберегать оставшихся до самой стены.
Хрипло вдохнув, Гюнтер медленно поднял голову, собираясь сделать над собой усилие и встать одним рывком… и застыл, с ужасом глядя куда-то поверх плеча Петры.
— Ты что, Гюн… — удивилась было девушка, увидев, как побелел товарищ.
— Беги, Петра, — просипел тот и, со всей дури оттолкнув девушку в сторону, взревел: — Проваливай отсюда, СПАСАЙСЯ!
Ничком упав на траву, ничего не понимающая Петра резко повернулась и замерла. От увиденного на миг сперло дыхание, а сердце позабыло биться. Из-за деревьев, покачиваясь из стороны в сторону, изгибая огромный рот в нечеловеческой улыбке, плавно и на удивление тихо вышагивал на поляну гигантский длинноволосый титан. Лошади, испуганно заржав, сорвались с места… и через мгновение были прихлопнуты огромной лапищей.
Петра очнулась. Маленькая пугливая девочка усилием воли была запрятана глубоко и надолго. Перед жутким чудовищем вставал уверенный в себе воин, готовый постоять за свою жизнь и сберечь жизнь товарища.
«Сражайся!»
В голове девушки прошелестел знакомый прохладный голос, и Петра заставила себя успокоиться. Ее всегда учили, насколько сильно исход боя зависит от морального состояния воина. Быть рассудительной и мыслить трезво, не позволять страху помутить рассудок, не паниковать, действовать решительно. Лишь через несколько минут девушку посетило новое откровение. Каким бы умелым ни был разведчик, будь он хоть трижды самым отважным и бесстрашным… Если удача отворачивается от него — разведчик-неудачник становится трупом. Трос-маневры не повиновались, механизм привода заело намертво: возможно, он был поврежден во время одного из сегодняшних сражений. Петра, недолго думая, разрезала ремни, и УПМ с грохотом встретило землю. Гюнтер вжался в дерево и, обхватив голову рукой, сумасшедшими глазами смотрел в пустоту, бормоча что-то бессвязное. По его окровавленному лицу текли слезы ужаса. Тварь медленно, чуть ли не пританцовывая, приближала к мужчине свою уродливую голову, не торопясь открывая рот и обдавая разведчика зловонным дыханием. Петра яростно выматерилась и, обхватив ладонями голое лезвие, помчалась на монстра.«Сражайся!»
Великан резко потерял интерес к раненному мужчине и переключился на девушку. Тяжелые удары чудовищных ладоней сотрясали землю. Гюнтера отбросило назад, и он покатился вниз по холму. Заметив это, девушка подумала, что теперь не придется переживать, что титан его раздавит.«Сражайся!»
Холодное лезвие жгло руки, разрезая нежную кожу на маленьких женских ладонях. Петра кривилась от боли, но продолжала яростно атаковать, с остервенением кромсая мышцы и сухожилия титана, пытаясь свалить его с ног. На миг остановившись, чтобы перевести дыхание, Петра пропустила момент нападения. Взревев, титан подался вперед, обрушив на разведчицу всю мощь неповоротливого, но огромного тела. Гигантская горячая ладонь отшвырнула воительницу… и время для Петры замедлилось. Девушка устало подумала о том, что она так и не смогла прыгнуть выше головы. Она не была лучшим воином человечества и не оказалась достаточно сильной для того, чтобы спасти товарища и не погибнуть самой. Не оказалась достаточно сильной для того, чтобы уберечь командира от очередной потери и груза вины. Хрупкое женское тело на миг застыло, словно паря в воздухе… — Командир, я сражалась, — шепнула Петра, прикрывая глаза. Она еще успела подумать, что теперь, после такого провала, он точно не улыбнется ей… ведь она не оправдала его доверия. …и, с силой впечатавшись в дерево, сползло на землю в неестественно вывернутой позе.
