Предчувствие любви

      Идею поездки в отпуск Эмма приняла с преувеличенным энтузиазмом и, вооружившись горой рекламных буклетов, выбирала место будущего отдыха, отгоняя от себя все лишние мысли. Через несколько дней выбор остановился на Швейцарии. — Не помню, чтобы ты питала большую любовь к горным лыжам. — Ничего не изменилось, просто мне захотелось в горы. Могу же я в порядке исключения выбрать не море, а активный отдых, который ты, между прочим, предпочитаешь больше. — Это наш совместный отпуск, а не попытка угодить мне. — Пока ты будешь покорять заснеженные склоны, я с удовольствием найду себе развлечения, — Эмма взялась перечислять все свои идеи, подкрепляя их красочным словесным описанием. — Мне нравится твоя идея, — и мужчине действительно пришлась по душе эта поездка. Эмма, в совершенно дурацкой «зато теплой» шапке, запакованная в новенький зимний костюм, с настырностью исследовала все вокруг. Дух первооткрывателя, присущий маленьким детям, толкал ее на новые подвиги. Она тащила мужа на всевозможные сборища, по несколько часов могла выискивать «идеальный ракурс для фотографии» или играть с чужими детьми в снежки во дворе около гостиничного комплекса. Ее губы синели от холода, а зубы стучали, когда женщина возвращалась в номер и, скидывая одежду, опускалась в горячую ванну. В этот момент тяжелые мысли отпускали на свободу, и Эмма просто наслаждалась теплом, окутанная ворохом белой пены. Она вздрагивала под ласками мужа и засыпала в его теплых объятиях, только над своими снами власти не имела. И все они были посвящены женщине, с которой их разделяла бесконечная пропасть. Пропасть из расстояния, растянувшегося на тысячи километров и столько же невидимых преград, возведенных самой Реджиной.       Эмма старалась ни в чем себе не отказывать, кроме одного единственного, когда Мартин созванивался с Реджиной или она сама звонила, женщина уходила из номера под любым предлогом. Она подавляла в себе безумное желание выхватить трубку и услышать ее голос или смех, что светом опутывает влюбленное сердце. Она прятала эту любовь от всех и в первую очередь, от себя самой. Эмма боялась услышать ее голос и в тот же день сорваться обратно домой, чтобы увидеть эту женщину. Она все еще замужем и между ними нет ничего, кроме одного поцелуя и множества безмолвных взглядов. Да и нужна ли Реджине ее любовь? Эмма много раз задавала себе этот вопрос, но ответа не знала. — Реджина передала тебе привет. — Передай и ей от меня, — беззаботно отвечала Эмма, а между тем прислушивалась к любым рассказам мужа после очередного разговора. Выкрадывая маленькие фразы и слова, чтобы собрать по крупице образ женщины, которая занимала практически все ее мысли.       Реджина, в попытке успокоить себя, рисовала на белых листах наброски… Раньше это всегда помогало, но не сейчас. Отложив в сторону третий лист, брюнетка поняла, что каждый набросок слишком напоминает ту женщину, от мыслей о которой она старательно пыталась избавиться. Спокойный взгляд серых глаз, улыбка, едва трогающая уголки тонких губ и волосы, локонами обрамляющие заостренное лицо. Кончики пальцев потемнели от угля, но женщина продолжала водить ими по краешку белого листа.       Может быть, причиной этого наваждения служит банальное напряжение, скопившееся в теле и жаждущее выхода? И после очередного вечера Реджина вернулась не одна. Женщина, что так настойчиво желала оказаться в ее постели в прошлый раз, вновь недвусмысленно заговорила об этом при встрече. Они были знакомы давно через общих друзей, и обе знали, что хотят получить от этой встречи.       Звук расстегиваемой молнии, шумное дыхание, тихий стон — все кажется оглушительным, а еще чуждым. Словно собственные пальцы не слушаются, а чужие прикосновения несут в себе губительный жар, но женщина даже не думает о том, чтобы прекратить. Несмотря на то, что в комнате полутемно, Реджина до мелочей чувствует и видит. Каштановые волосы, рассыпанные кудрями по обнаженной спине. Светлая кожа, что не нуждается в солнечном загаре, и плечи покрытые веснушками. Синие глаза, напоминающие неспокойное море, бьющее о берег чужих жизней. И ветреная улыбка, приподнимающая уголки губ. Женщина напрягает плоский живот, стоит только коснуться его губами, отчего выступающие ребра еще сильнее обрисовываются под кожей. Она прикрывает глаза, когда очерчиваешь языком выемку на ключице. У нее горячие губы, и ее тело послушно выгибается навстречу, толкаясь на пальцы сильнее. Она молчалива и не просит ничего, принимая ровно столько, сколько отдают. А еще, у нее ласковые руки и женщина умеет дарить удовольствие и нежность, только Реджине не нужна чужая нежность. Они не называют друг друга по имени и засыпают по разные стороны постели. Реджина просыпается утром от звука закрывшейся двери, а следом понимает, что легче не стало. Да, в физическом плане удовольствие себя оправдало, а вот все остальное как было, так и осталось. Только теперь ощущалось еще острее.       Реджина думала над тем, сколько пройдет времени, прежде чем она вновь сможет позволить человеку стать самым близким в ее жизни, день за днем преодолевая барьеры и недоверие? И боялась признаться, что уже позволила…в тот момент, когда близость Эммы неожиданно стала необходимостью. Для того чтобы рассказать о чувствах, на свете придумано много красивых фраз. Кому-то будет достаточно нескольких предложений, а кому-то не хватит и тысячи слов, чтобы выразить всю глубину. Реджина облекла свое предчувствие только в одно, что уже значило очень много. Эмма…цветные линии, по которым скользят ее пальцы. Эмма…ночь под небом, полным звезд. Эмма…тепло тонких губ в требовательном поцелуе. Эмма…чужая жена, которую нельзя любить.       Реджина набирала ее номер, и каждый раз нажимала отбой. Потому что опасалась вместо дежурного «как дела» сказать «я скучаю». И это прозвучит почти, как приглашение в свою жизнь для любви, у которой нет шансов. Женщина, пробудившая в ней желание и всю полноту чувств. И мужчина, которому Реджина меньше всего хотела перейти дорогу. — Как ты? — Справляюсь. У меня много работы и скучать не приходится. — Вот и мне Эмма не дает предаваться скуке, — рассмеялся Мартин. — В этом ей, наверное, нет равных. — Пожалуй, что так. — Я рада, что вы хорошо проводите время. Надеюсь, у вас все наладится, — надежда была искренней. Чтобы не пришлось видеть, как они отдаляются друг от друга после стольких лет совместной жизни и не чувствовать долю собственной вины во всем этом. — Надеюсь на это. Я хотел передать трубку Эмме, но она куда-то скрылась. Поговорите в следующий раз. — Конечно. Передавай привет, — любезно заметила Реджина и попрощалась, облегченно думая о том, что не придется придумывать отговорок, чтобы избежать разговора. Она несколько минут покрутила в руках телефон и набрала еще один номер. — Здравствуй, Алиса! — Привет! — радостно прозвучало по ту сторону трубки. — Почему, стоит только мне услышать твой голос, как становится спокойнее? — Ты любишь меня и сколько бы ни моталась по свету, все равно возвращаешься ко мне, — рассмеялась женщина. — А ты, оказывается, собственница! — Еще какая! — Как у вас дела? Как мальчики? — Все прекрасно, фотографии я выслала тебе на почту. А теперь серьезно, ты ведь позвонила не для того, чтобы спросить об этом? — Думаю, я скучаю по дому… — И что мешает тебе вернуться? — Остались незавершенные дела. — Значит, к Рождеству тебя можно не ждать? — печально озвучила Алиса. — Нет, к сожалению, на праздники я останусь здесь. Да и закончить удастся, скорее всего, только к концу февраля. — Что ж, в любом случае, здесь всегда рады и всегда ждут. И ты об этом знаешь. — Спасибо, но никогда не бывает лишним услышать это еще раз. — Что произошло? — Ничего не произошло, — поспешно ответила Реджина, пытаясь придать голосу оттенок беззаботности. — Будем считать, что я поверила. Как галерея? — Все настолько успешно, что многие могли бы позавидовать. — Родители приезжали? — Конечно, нет. Очевидно, большую часть жизни они предпочитаю думать, что у них нет дочери, только сын. У него нормальная семья, дети и все то, что родители так пророчили мне. Я заезжала в гости, но наши отношения такие же напряженные, как и много лет назад. — Долго ты там пробыла? — Два дня, а на третий не выдержала и сев за руль, умчалась обратно в Нью-Йорк. — Проблема не решится сама собой, если ты будешь постоянно бегать. — Забавно, эту фразу можно применить к некоторым ситуациям в моей жизни, но точно не здесь. Когда речь зашла о том, что мне, по мнению родителей, пора замуж и иметь ребенка, я не выдержала. Они ведь прекрасно знают, что мне не нужен никакой муж. Наивно думать, что я по глупости когда-то связала свою жизнь с женщиной, и раз с тех пор прошло несколько лет, то я наигралась и готова посвятить себя какому-то мужчине и его детям. — Они хотят для тебя только лучшего. — Так пусть хотя бы попробуют меня понять для начала. И принять мой выбор. Пусть не с распростертыми объятиями, но и не в штыки. — А ты пыталась сказать об этом? — Тысячу раз. И тысячу раз натыкалась на закостенелую логику старшего поколения о том, что жизнь, которой я живу, неполноценна, это неправильно. Откуда людям вообще знать, что для меня является правильным, а что нет? Рядом с кем я могу чувствовать себя полноценной и счастливой, а кто просто не способен дать мне все это? — Родителей можно понять. — А я разве не заслуживаю того, чтобы меня понимали? — Не горячись, все образуется. — И каждый раз я тебе верю.

***

**       Эмма первой оказалась в зале, полном встречающих и отыскала в толпе Реджину, но подойти не спешила. Ее отвлек разговором какой-то незнакомец и она жестами показывала ему дорогу. Темные волосы закрывали большую часть лица в профиль, и ее внимание было целиком и полностью сосредоточено на собеседнике. Темное пальто распахнуто по причине духоты, а в руке зажат телефон и ключи от машины. — Ты чего замерла на месте? — Ждала тебя, — обернулась Эмма. Реджина машинально опустила руки в карман, оставляя там телефон и ключи. Мужчина кивнул и двинулся в указанном направлении. Она поправила волосы и огляделась по сторонам, встретившись взглядом с Эммой, а потом и с Мартином. — Привет, — Эмма обнимает удивленную женщину, теплыми ладонями пробираясь под пальто и крепче прижимая к себе. Ладони ложатся на поясницу, поднимаясь вверх по одежде до самых лопаток. — Привет, Эмма. — Я скучала, — у самого уха шепчут ее губы и ответом служит хриплый тихий стон, который Реджина не успевает подавить. — Как долетели? — брюнетка отходит обнять Мартина и переключает все свое внимание на него, чувствуя взгляд Эммы, направленный в спину. Словно она могла измениться настолько сильно, что сейчас женщина искала в ней несоответствия с образом той, которая провожала их в аэропорт двадцать дней назад. — Отлично! Без пробок, — рассмеялся мужчина, разряжая обстановку. — Это хорошо. Надеюсь, вам удалось отлично отдохнуть, и вы привезли мне кучу фотографий и рассказов о поездке? — Разумеется. Кажется, Эмма превзошла себя, фотографируя абсолютно все и посещая всевозможные экскурсии, предлагаемые в отеле, — Эмма улыбалась, вспоминая о том, как муж то и дело пытался отказаться от очередного предложения, но ей всякий раз удавалось убедить его в обратном. — Что бы кое- кто не просиживал весь день с деловыми переписками в сети, приходилось действовать, — мужчина приобнял жену, целуя в щеку. Реджина обернулась в сторону выхода. — Что ж, раз уж я вас встречаю, то доставлю и до дома. — А разве ты не хочешь зайти на обед? — С удовольствием, но не могу. Есть неотложные дела, которыми занят весь сегодняшний и завтрашний день. Как-нибудь в другой раз. — Очень жаль. — Тогда, мы ждем тебя на ужин послезавтра, — заметив, что Реджина собирается возразить, Эмма добавила, — и отказ не принимается. — Хорошо, бороться с вами двумя все равно бессмысленно. — Это точно, — мужчина расплатился за багаж, доставленный к машине. Эмма устроилась на заднем сидении, мельком поглядывая в окно и больше любуясь в зеркало в салоне. Реджина спокойно вела машину, время от времени глядя в это зеркало. Она улыбалась, отчего лоб пересекала тонкая вена, что отчетливо виднелась под кожей. Мартин по правую сторону от нее красноречиво расписывал все прелести отдыха в заснеженных горах, и женщина старалась поддержать разговор. — Я не большой любитель катания на горных лыжах. Мне по душе набережные на рассвете, теплые пляжи и обжигающее солнце. — Запах морской соли, белый песок и нагретая палящим солнцем кожа, — вступила в разговор Эмма, встречаясь взглядом с отражением карих глаз. — Именно! Место, где отдыхаешь и телом, и душой. — Женщины, вам бы только нежиться на песке. — Я тоже люблю, когда горячо. И волны, ласкающие ступни, если идти вдоль берега, — Эмма говорила медленно, словно каждое слово имело за собой двойственный смысл. Реджина отвела взгляд, думая, что еще несколько минут такого разговора, и она рискует не справиться с управлением, видя ничем не прикрытое желание в глубине серых глаз. — В этот раз ты выбрала снежные вершины. — Хотелось покорить что-нибудь неприступное, - нет, они на самом деле говорили совсем не об отдыхе. Брюнетка полностью сосредоточила свое внимание на дороге, пытаясь вернуть хваленое самообладание.