Предчувствие любви

      В преддверии Рождества приемов становилось все больше и Реджина, порядком утомленная светской стороной своей жизни, всерьез подумывала прогулять очередное, но Эмма убедила ее пойти. Чего только стоила одна покупка платья: — Ты станешь главным украшением этого вечера. — Это все для тебя. — Запишу это на свой личный счет маленьких побед. Эмма оказалась права, Реджина действительно блистала, получая комплименты едва ли не от каждого гостя. И даже от тех, кого меньше всего ожидала увидеть. — Здравствуй! Давно не виделись. — Здравствуй! Какими судьбами? — Муж получил приглашение, и вот мы здесь. — Почему же ты не с ним? — Обсуждает с другими мужчинами свои дела. Мне стало скучно, но я здесь никого не знаю. Однако сейчас думаю, что этот вечер не так уж плох. — И что заставило тебя изменить мнение? — Присутствие очаровательной женщины на этом вечере, — Реджина усмехнулась, с удовольствием отмечая, что в первое мгновение ее действительно поразила эта встреча. А чуть позже она поняла, что ей все равно. Ее ждет Эмма и это единственное, что имеет значение. — Эта женщина занята. К тому же, между нами давно нет ничего общего. — Брось, Джина. Я не предлагаю тебе жить со мной. Мы могли бы встретиться в ресторане, раз уж я в Париже, и поговорить. В конце концов, мы не чужие друг другу. — Поговорить? В тот день, когда ты переступила порог моего дома — ты сказала мне все, что хотела. А сейчас, извини, но мне наплевать, что творится в твоей жизни. Как, где и с кем ты ее проматываешь, меня не касается. — Я соскучилась. — Надо же! Тогда самое время спросить, а скучала ли я? Действительно, скучала, но это было тааак давно, что я уже и забыла. — Не забыла, — самонадеянно ответила женщина. — Отличного вечера, — Реджина развернулась, чтобы уйти, но чужие пальцы сжали руку повыше локтя, заставляя женщину повернуться обратно. — Ты никогда не умела подолгу хранить обиды. Что изменилось? — Я изменилась. Я пережила предательство от человека, которого любила больше жизни, а это хоть и дорогой, но ценный урок. Хотя откуда тебе знать о ценности, если твоя жизнь всегда измерялась только твоими собственными желаниями. — Я вам не помешаю? — вежливо поинтересовалась Эмма. — Помешаете, у нас разговор, — обронила незнакомая ей женщина. — О, тогда мне невероятно повезло, — усмехнулась Эмма. — В том, что наглость — ваше второе счастье? — В том, что моя женщина не скрывает от меня ни один свой серьезный разговор, — она по- свойски притянула Реджину к себе. — Я говорила тебе, что не одна, — насмешливо ответила Реджина, крепко сжимая ладонь Эммы. — Что ж, может быть, ты познакомишь меня со своей прекрасной спутницей? — улыбка мигом сползла с лица женщины, но она быстро справилась с эмоциями, излучая весь спектр фальшивой любезности, на которую только была способна. — Эмма- это Мария. Мария- это Эмма. — Приятно познакомиться. — Хотела бы ответить тем же, но это означало бы соврать, — Эмма терпеть не могла лицемерия. — А вы за словом в карман не полезете. — Особенно в такой акулий, как у вас, — усмехнулась женщина. — Прошу простить, совсем забыла. Хотела напомнить Реджине, что нас ждут еще на одном вечере. И если мы не хотим расстроить хозяев, то пора ехать, такси уже ждет. — Точно, — Реджина отдала свой бокал первому встречному официанту и отправилась попрощаться с хозяином этого вечера. Эмма нисколько не смущаясь, оглядела Марию с ног до головы и не нашла ничего примечательного. «Да, семейная жизнь тебя изрядно потрепала». — Вы всегда так внимательно разглядываете людей, с которыми познакомились пять минут назад? — язвительно поинтересовалась Мария. — Нет, что вы. Только тех, кто клеится к моей женщине, — спокойно ответила Эмма. — Какие словечки «клеилась», — женщина презрительно скривилась, — я просто хотела поговорить. — Теперь это так называется? — Ты просто бесишься, — самонадеянно бросила собеседница. — Не льсти себе. Думаешь, вернулась через столько лет, а она все еще ждет тебя с распростертыми объятиями? — но ответа не последовало, потому что обе женщины переключили свое внимание к подошедшей Реджине. — Я готова. — А что за вечеринка? Я могла бы поехать тоже? — К счастью, не могли бы! Она только для своих. Хорошего вечера, — улыбнулась Эмма и под руку с Реджиной покинула зал. У входа уже стояло такси, и женщины устроились в машине. Реджина назвала адрес дома, отказавшись от следующей встречи, и машина тронулась с места. — Смотри, и правда работает безотказно! — рассмеялась Эмма. — О чем ты? — Тот тип, что навязывал нам свою компанию в ресторане Нью-Йорка. — Припоминаю. Как и в тот раз, ты пришла на помощь как раз вовремя. — Она лапала тебя, как какую-то вещь, — фыркнула Эмма. — Не преувеличивай. Она всегда была такой. — И видимо решила, что до сих пор имеет какие-то права на тебя. — А ты никак ревнуешь? — усмехнулась Реджина. — А что, если и так? — Успокойся, — женщина коснулась ладонью ее лица и заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос. — Если у вас есть совместное прошлое, то это не значит, что она может врываться в твою жизнь, когда заблагорассудится и переворачивать все с ног на голову. — Ей больше не под силу устроить такой переворот. — Почему? — Сегодня я в полной мере осознала кое- что очень важное, — Реджина сжала ладонь Эммы, лежащую на ее коленях, а после коснулась губами запястья. — Мы должны поговорить об этом. — Позже, — Реджина придвинулась ближе, прикасаясь к губам. Скользнув внутрь и цепляя своим языком чужой. — Мы не можем потерпеть до дома? Это все-таки такси. — Не думаю, что он увидит что-то новое. И нет, не можем, я и так непозволительно долго отказывала себе в такой роскоши, — и женщины снова слились в поцелуе. Эмма нерешительно остановилась в дверях квартиры, не зная — прощаться с Реджиной как обычно или… — Входи и оставайся, уже поздно, — нарушила ее размышления хозяйка квартиры. — Конечно, — Эмма стянула неудобные туфли, и босиком прошла вглубь квартиры. — Вот одежда для тебя. — Мы собирались поговорить. — Я помню. Переодевайся, я сейчас вернусь, — Эмма сменила обтягивающее платье на свободную футболку и легкие штаны, почувствовав себя едва ли не дома. Спустя несколько минут появилась Реджина в аналогичном наряде, с волосами собранными в хвост. — Сейчас поздно, но я все- же предлагаю поужинать. Но поскольку готовой еды все равно нет, можно заказать из ближайшего ресторана. — А продукты есть? — Полно, целый холодильник. — Как я понимаю, благодарить за это надо Алису? Иначе в холодильнике уже давно бы даже мышь повесилась. — Вот спасибо! И я не обещала, что идеальная хозяйка, — с притворной обидой в голосе возразила Реджина. — Что ж, тебе повезло. По части готовки у нас есть идеальная я. — В любом случае я уже сделала заказ в ресторане, — пожала плечами женщина и улыбнулась. — Ты неисправима, — рассмеялась Эмма. Реджина наслаждалась вечером, не подозревая, как сильно скучала по таким уютным мелочам, как ужин с любимым человеком. И когда разговор плавно перешел к самому главному, она без утайки высказала все, о чем думала. — Прошлое так долго оставалось частью меня, что я забыла каково жить без этого груза за плечами. Я боялась совершить новую ошибку, связав свою жизнь не с тем человеком, потому что исцелить разбитое сердце не так- то просто. И сегодня, глядя на человека, который когда-то был для меня целым миром, я окончательно осознала очень важную деталь. Я справилась и пережила, теперь мне совершенно безразлично все, что связано с этой женщиной. Я не чувствую ничего, кроме того, что мое сердце вновь наполнено любовью. Я люблю тебя, — Реджина сжала ладонь Эммы. — Как давно я хотела услышать эти слова, — Эмма улыбнулась, склонив голову набок. — Я благодарна за то, что ты не отступилась даже тогда, когда я всеми силами отталкивала тебя. — Я обещала бороться за двоих, и я выиграла этот бой. — И чего желает победитель? — понизив голос, поинтересовалась Реджина. Эмма многозначительно улыбнулась, поднимаясь из- за стола, чтобы собрать посуду. — Ты можешь выбрать себе любую комнату, — чуть позже уже из коридора ответила Реджина. — Я уже выбрала, — Эмма бесшумно зашла вслед за ней в спальню и остановилась в дверях. — И где тебе постелить? — Здесь, — Реджина обернулась, — но если ты боишься, я могу поспать и в гостиной, — серьезно добавила женщина, но, не сдержавшись, громко рассмеялась вместе с Реджиной. — Значит, ты все решила? — Я хочу провести эту ночь и все последующие рядом с женщиной, которую люблю, — Эмма приблизилась, обнимая Реджину со спины и касаясь теплыми губами открытой шеи.       Желание становилось слишком явным и последняя грань, которая препятствовала стать еще ближе, рухнула после признания, когда Реджина смогла полностью принять чувства Эммы, ответить на них взаимностью, и открыть себя для новой жизни. На теле Эммы мелкая россыпь родинок и женщина подушечкой большого пальца чертит между ними неровные линии, словно знакомится с новыми ощущениями. Это желание взаимно и тело покрывается волной мурашек, вслед за движениями пальца. Поверхность бледной кожи приковывает взгляд, Реджина прижимается щекой к впалому животу, чувствуя, как Эмма шумно втягивает воздух. Хочется превратить эту ночь в бесконечность, чтобы следить за тем как Эмма в полной мере сможет почувствовать всю полноту ощущений от близости с женщиной. И Реджина спешить не собиралась. Она медленно изучала ее лицо, с расслабленной улыбкой, легонько касаясь кончиками пальцев и лишь изредка дотрагиваясь губами до губ. Тонкая кожа, что сильнее очерчивает горло, когда Эмма сглатывает. И пальцы, вплетающиеся в водопад светлых волос. Такие ненавязчивые ласки действовали расслабляюще, Реджине нравилось смотреть за тем, как Эмма жмурится от удовольствия, выгибается от наплыва приятных ощущений или напрягается, когда шепот Реджины отдается тянущим чувством внизу живота. Реджина ощущает тонкие пальцы в своих волосах, что притягивают голову ближе. Мягко касаясь поцелуем губ, проводит по ним языком и снова целует, неторопливо и ласково. Тонкие и сильно выступающие ключицы, если провести по ним губами, Эмма непроизвольно сводит плечи. Это открытие выглядит настолько чувственно, что Реджина сама замирает от тонкого наслаждения, прошивающего все внутри. Губы медленно изучают каждый сантиметр кожи, касаясь груди и затвердевших сосков. Словно она давно знает каждый изгиб тела Эммы. Выемка на ключице и родинка над правой грудью, обведенная языком. Она зажимает сосок между губами и ласкает кончиком языка. Эмма едва не задыхается, отворачиваясь и закусывая губы, чтобы не застонать слишком громко. Прижимает к ним ладонь и все равно срывается рваным всхлипом. Она притягивает голову Реджины ближе к телу и послушно плавится, словно податливый материал, из которого создают шедевр, чтобы вознести его на вершину. Поцелуи перетекают ниже, а кончики пальцев обводят тонкую границу между тканью и телом, подцепляя белье и стягивая за ненадобностью. Кожа внизу живота налита жаром, и Эмма нетерпеливо вздыхает, желая почувствовать еще больше. Но вместо этого Реджина прижимается обнаженным телом к ее телу, и колено Эммы упирается между ног, чувствуя кожей обжигающую влагу. Она тянет руки в попытке прикоснуться и потерять последнее самообладание, но Реджина перехватывает их и целует упрямые губы. Поцелуй выпивает дыхание, и они отстраняются, жадно хватая воздух ртом. Эмма закрывает глаза и выгибается навстречу чутким пальцам, которые умело ласкают, заставляя стонать и метаться, сминая простыни. Язык кружит вокруг клитора, а после женщина обхватывает его губами, чувствуя пульсацию. Кончик языка надавливает сильнее, перемежаясь с легкими касаниями, и Эмма придвигается еще ближе от волны незнакомых ощущений, вызывающих легкое покалывание в стопах и слабую дрожь по телу. Желание, острое до боли, накрывает с головой, притупляя все остальные чувства. Язык ласкает ниже, скользя по влажным складкам. Эмма комкает сбившиеся простыни, когда стоны застревают хрипом в горле. Чувствуя, как сжимаются пальцы на ногах, когда она подается бедрами чуть повыше. Ладони Реджины гладят разгоряченную кожу и надавливают, прижимая обратно к постели. Гладят живот, опускаясь ниже. Пальцы опутывает вязкой влагой и чуть сжатые они беспрепятственно входят глубже. Эмма гортанно стонет, вытягиваясь и раскрываясь под ворохом ощущений. Пальцы двигаются уверенно, задавая нужный темп. Податливое тело выгибается навстречу желанным ласкам. От высушивающего горла удовольствия хочется кричать, пока хватит сил. Горячие стенки сокращаются, плотным кольцом обхватывая пальцы, и Реджина вжимается в тело Эммы, беспорядочно целуя плечи, ключицы, шею. Пальцы ускоряют темп, и с губ женщины срывается громкий стон удовольствия. Головокружительное единение, что возносит к вершине, чтобы позволить наслаждению напитать собой каждую клетку тела, а после рассыпаться в объятиях любимого человека. В теле царит приятная расслабленность, Эмма находит руку Реджины и, сильно сжав запястье, тянет женщину к себе, обнимая и жадно целуя. Пальцы прикасаются к губам, призывая молчать, Эмма целует их и не произносит ни слова. Лежать животом на скомканных складками влажных простынях неудобно, но у Реджины нет желания пошевелиться и исправить это неудобство. Устроив голову на полусогнутой руке, она смотрит за тем, как надрывно вздымается грудь Эммы, которая пытается восстановить дыхание. Она медленно движется ладонью по ее коже, чувствуя под пальцами учащенное сердцебиение. И это единственный звук, который хочется сейчас слышать. Эмма придвигается ближе, оставляя легкий поцелуй в плечо. Она знает, что Реджина не получила разрядки и желает исправить положение. Опираясь на собственные ощущения, Эмма стремится доставить удовольствие. Ее ладонь проходится вдоль тела, чувствуя впалую линию позвоночника. У Реджины влажная кожа и она прогибается в спине еще больше, стоит только Эмме коснуться. Ладони ползут вверх, и женщина вздрагивает, приникая лопатками к теплу ее пальцев. Губы Эммы покрывают поцелуями кожу, впитывая излишнюю влагу, а языком тут же вычерчивая новые влажные дорожки на теле, которое выглядит идеальным на фоне беспорядка постели. Реджина закрывает глаза, ослабевшими пальцами утопая в своих растрепанных волосах. Она готова взорваться и на самом краю сознания понимает, что не испытывала такого острого наслаждения уже очень давно. Ей слишком хорошо рядом с женщиной, на чьи прикосновения охотно отзывается тело и разум. Губы Эммы замирают на пояснице, когда языком она ощущает неровную полоску шрама. Она обводит его пальцем и возникает неуместное желание спросить об этом прямо сейчас, но Реджина делает собственный выбор. Перехватив запястье, она присаживается рядом. Настолько близко, что можно увидеть, как лихорадочно сверкают потемневшие карие глаза. Реджина прижимается губами к пальцам, а после удерживает ее ладонь на своей шее, где бьется неровная венка пульса. Опускает на грудь, где гулко стучит сердце. И направляет в самый низ живота, скованный сладкой тяжестью. Пальцы касаются внутренней стороны бедер, обильно покрываясь влагой. Напряженная плоть полыхает от неудовлетворенной жажды, но Эмма не желает ничего упускать. Она опускает Реджину обратно и целует выступающую на шее вену. Женщина выдыхает, прижимая ее голову к себе. Возможно, для Эммы это все кажется особенным и важным. Прочувствовать тело Реджины под собственными руками, испить губами и попробовать языком на вкус. Ее желания в два раза сильнее, потому что только- только обретают возможность выхода. Ее желания облекаются в ласки, под которыми извивается разгоряченное тело Реджины, которая негромко всхлипывает, желая большей близости. Она с глухим стоном выгибается под Эммой, чьи ладони оглаживают бока и сжимают бедра, впервые ощущая мягкость и упругость другого женского тела. Прикосновения разливаются по телу приятной волной наслаждения, что цветными вспышками мелькает перед глазами. Она вздрагивает от пронизывающего удовольствия, когда Эмма сжимает губами напряженный сосок, а большим пальцем очерчивает второй. И едва сдерживает стон после, почувствовав, как кончик языка раздразнивает чувствительную кожу груди. Пальцы Эммы плавно погружаются в податливое лоно. Дотрагиваясь до болезненно набухшего клитора, она ласкает его языком, чувствуя, как ладонь Реджины с силой сжимает ее волосы. Бедра подаются ближе, сильнее толкаясь на пальцы. Эмма подстраивается под эти движения, чувствуя, как стенки плотнее сжимаются вокруг ее пальцев. Она тянется к лицу Реджины, чтобы ловить губами рваные выдохи и стоны. И женщина отвечает не менее требовательным поцелуем, оттягивая нижнюю губу Эммы, которая подводит ее к самой грани. И когда сил не остается, срывается только крик. Эмма снова жадно целует и утыкается в изгиб шеи, накрывая своим телом влажное тело женщины. Реджина удовлетворенно шепчет ее имя и касается губами виска. Гладит растрепанные светлые волосы, пока они обе тяжело дышат. Удовольствие в близости — самое дорогое, что вы можете подарить тому, кого любите не только телом, но и душой.       Эмма проснулась первой, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить спящую. Она рассматривала женщину, что лежала спиной к ней. Лямка пеньюара сползла с плеча вместе с одеялом. Через несколько минут Реджина зябко повела плечом, не просыпаясь, и потянула одеяло, но вместо того, чтобы помочь Эмма коснулась губами оголенного участка кожи. — Хотела бы я просыпаться так каждое утро, — сонно пробубнила Реджина, а спустя пару минут распахнула глаза. Эмма обнимала ее, всем телом прижимаясь к спине. И ощущение этого тепла казалось самым дорогим на свете. — Я могу это устроить. — И откуда ты взялась на мою голову, всемогущая женщина? — Не знала, что у тебя настолько короткая память, — усмехнулась Эмма, прохладными ладонями пробираясь под одеяло и скользя по теплому животу Реджины. Женщина прерывисто вздохнула, подаваясь навстречу ласковым прикосновениям.