Игра с Судьбой

      У многих народов ходит поверье, что Дикие Земли Коркари таят в себе множество опасностей. От могущественных ведьм, скрывающихся во мраке леса, и варваров-хасиндов, не признающих правила культурной части мира, до стай больших волков и ядовитых ползунов, ждущих под каждым камнем и кустом неаккуратных любителей лесных прогулок. Однако таковых здесь почти не встретишь. Лишь старые, уже заплесневелые кости в старых тевинтерских развалинах говорят о том, что здесь все-таки когда-то играла хоть и слабая, но жизнь. Теперь все по-другому. Одичалое выживание вряд ли может потягаться в качестве условий жизни даже с эльфинажскими трущобами, хотя, как говорится, на другом берегу трава всегда зеленее. Но я бессовестно солгу, если скажу, что пожелала бы другое место для начала своей новой жизни.       Ни одна пестрящая цветами и фонтами площадь Орлея не сравнится с огненно-розовыми красками уходящего на покой солнца, ни одно антиванское вино — с пьянящим ароматом медовухи, сделанной грубыми руками заросшего щетиной хасинда, ни один бриллиант Ривейна — с блеском луны и звезд, устилающих южное небо долгими ночами, ни один менестрель Вольной Марки — с трелью диких птиц в непролазных чащобах. Также нет и не будет более суровой школы жизни, чем Дикие Земли, а главным учителем я по праву могу назвать Флемет.       Права была Морриган, говоря о том, что ее мать дала ей самые важные уроки — как выжить в опасных чащах леса, как избежать погони храмовников, как Силой овладеть и не поддаться искушенью демона. Однако тварей темных мне и не стоило бояться, ведь не под силу им одурманить мой разум — я всегда сохраняю себя и не важно, Тень то или же реальный мир. Лишь жизни в обществе людей старая ведьма не учила, ну да этим я владела в определенной мере сносно. Коли язык подвешен хорошо, можно и дамой знатной предстать — никто не отличит, и среди отбросов общества стать своей «в доску». Но самый, по моему мнению, страшный и необходимый здесь урок Флемет дала мне без всякой подготовки. «Убей или же будешь убита».       Как сейчас помню, был лишь второй месяц с того момента, как я впервые проснулась под небом Тедаса. Я только-только научилась контролировать свою Силу и решила освоить разбойничьи умения, ведь в жизни —, а особенно в этом мире — все пригодиться. Морриган со своей матерью отлучились куда-то, оставив меня одну в старой хижине. Выйдя из нее и обойдя по кругу стоявшие здесь молчаливыми охранниками сильванты, я с парными кинжалами стала упражняться с манекеном.       Тогда из вечернего тумана к дому Флемет вышло четверо рекрутов-храмовников, намереваясь, дабы выслужиться перед начальством, поймать отступников. Старуха прекрасно знала, что они явятся, и все же без тени жалости кинула меня им на растерзание, даже не предупредив. Завязался бой, с огромными усилиями, прячась по окрестным зарослям — далеко уйти я не могла, ведь еще не знала местности — я убила их. Одного за другим. Я видела их изувеченные от магии тела, слышала полные боли крики, ощущала теплую и липкую кровь у себя на руках. Скуля, как побитая оборванцем дворняжка, и зажимая глубокую рану в плече, я добралась до хижины, где привалилась к входной стене. Истерика с непрекращающимися слезами были моими приятелями на всю оставшуюся ночь. Долгую. Холодную. Одинокую.       Старая ведьма вернулась одна лишь с первыми проблесками рассвета, застав меня бледную, замерзшую, все также сидевшую около входа в грязной и порванной одежде, в луже собственной крови. Наскоро подойдя ко мне, она что есть силы наотмашь ударила меня по щеке, стремясь вывести из состояния оцепенения, что немедля возымело эффект. Моя рука рефлекторно схватила валяющийся у моих ног клинок и с силой вонзила его в живот безумной старухе. О, словами не передать, как странно было чувствовать в тот миг одновременно и гнев, и наслаждение. С тех пор Флемет никогда не смела использовать против меня грубую силу, давила лишь психологически, но это было бесполезно. В ту ночь что-то в моем сознании щелкнуло, сделав совершенно другим человеком…       — Арлет!       Окрик Морриган вырвал меня из своих мыслей, заставив слегка дернуться. Я осознала, что бесконтрольные эмоции вновь вызвали магический отклик внутри меня и куст драконьего корня, который мы так долго искали, вспыхнул под моими руками ярким пламенем. Ведьма тут же зашептала про себя древние слова и растение окутала холодная аура, но это было уже бессмысленно, ведь нужные части оказались безнадежно испорчены. Злобно рыкнув, девушка от отчаянья ударила себя по коленкам, а затем рассерженным взглядом вперилась в меня.       Неожиданно совсем рядом раздался громоподобный звук падающих камней, да так падающих, что даже земля под ногами затряслась и я с перепугу села на пятую точку. Шум и тряска стихли также внезапно, как и начались. Полянка, на которой мы пребывали, погрузилась в полнейшую тишину.       — Какого лешего? — тихо прошептала я, замерев на месте и глазами оглядывая все вокруг.       Сбоку послышался еле слышное копошение, а затем шаги. Повернув голову, я заметила подошедшую Морриган, которая, кажется, забыв, что мгновение назад была готова меня убить, протянула руку, помогая мне встать. Как только я водрузила свое тело на ноги, ведьма, ни сказав ни слова, двинулась в сторону шума. Запихав собранные травы в кожаную сумку абы как, перемешивая вместе и ядовитые, и лечебные растения, я закинула ее на плечо и поспешила за девушкой.       Пройдя буквально пять минут по бурелому, мы с Морри вышли к огромной дыре в земле, над которой еще летала пыль и печально виднелась верхушка свалившегося туда дерева. Осторожно подойдя к краю, я создала на ладони маленький светлячок и запустила его в провал. В неярком блекло-голубом свете я разглядела широкий ствол покореженного дерева с поломанными местами ветками, корень которого с небольшим пластом земли покоился на груде различных размеров камней. Камни же, в свою очередь, вразброс лежали на гладко отполированном дне провала, каменные стены которого были покрыты каким-то барельефом.       — Гномьи тропы, надо полагать, — произнесла ведьма и, прошептав что-то себе под нос, подожгла и так настрадавшееся дерево.       — Ты чего творишь?         — Неужто тебе хочется, чтобы порождения тьмы из туннелей полезли?       Я ничего на это не сказала и повернулась к дереву. Мои руки покрылись темно-фиолетовым огнем, который сформировался в железные перчатки с когтями. Я расположила руки одну над другой ладонями друг к другу, пристально смотря на дерево, окутанное таким же огнем. Затем постепенно, по мере сближения моих рук, дерево начало сжиматься и трещать. Я резко свела руки, сжав кулаки, и развела их в стороны — дерево разлетелось на мелкие горящие щепки. Воздух тяжело вырвался из моих легких.       Морриган же, одобрительно хмыкнув, начала колдовать посохом, стараясь поднять камни. Дыхание девушки стало тяжелым как после забега, между ее бровей пролегла морщинка, а посох в ее руке выписывал какие-то пируэты. Послышалось дребезжание камня, и булыжники постепенно начали взмывать в воздух, замирая над провалом.       — Чего ты ждешь? — прохрипела девушка так, будто эти самые камни лежали ее на плечах. — Закрой же чем-нибудь быстрее!       Я присела рядом с краем тоннеля и положила ладони на землю, закрыв глаза. Вокруг меня начали расти корни и ветки, которые, переплетаясь между собой, медленно, но верно закрывали дыру. Закусив губу, я для надежности сделала более плотное плетение корней, после чего кивнула Морриган. Девушка, по виску которой стекала капля пота, медленно опустила камни вниз, после чего слегка пошатнулась назад и с жадностью тонущего сделала несколько вдохов-выдохов. Я подошла к ведьме, ободряюще похлопала по плечу и устало улыбнулась.       — Драконий корень отправишься завтра одна искать. Чтоб я еще раз с тобой куда-либо пошла!       — Пойдешь, куда ты денешься, — я нахально улыбнулась. — Я уже бессчётное количество раз это слышала.       Морриган нахмурилась, но в ответ ничего не сказала и, помогая себе посохом, двинулась в сторону хижины. Я же ненадолго задержалась, еще раз оглядела Тропы, а после окинула взглядом Дикие Земли.       Солнце скрылось за деревьями, и лишь редкие лучи пробивались через сплетения веток. За нашими спинами по небу начала расползаться темнота и уже появились первые звезды. Подул ветер и кинул выбившуюся из косы прядь мне на глаза, я привычным жестом убрала её за ухо и, щурясь от редких лучей, посмотрела на запад. Где-то там лежат Морозные горы, со снежными шапками, пронизывающими ледяными ветрами и коренастыми бородатыми жителями. За ними идут Долы, вторая эльфийская родина. Интересно, что же там сейчас? Пустыня? Дикие леса? Или, быть может, еще виднеются старые кости древних эльфийских городов?       Я как будто лечу над просторами Тедаса, представляя, что происходит внизу. Вот передо мной предстала столица помпезного Орлея — Вал Руайо, со своими интригами, пышными балами, напыщенными аристократами и бардами. Стоя на пронизывающем ветру, я как наяву вижу величественный город: высокие белые стены и такая же белая оживлённая площадь. Народ неспешно прогуливается по ней, рассматривая лавки купцов и наслаждаясь пышными насаждениями цветов. Я прикрыла глаза и судорожно вздохнула, в груди слегка защемило от нахлынувшей тоски — как я хочу всё это увидеть, а не представлять!       — Арлет? — я повернулась и встретилась с заинтересованным взглядом девушки.       — Все нормально, — ответила я. — Просто мне до жути надоели Дикие Земли — хочу мир увидеть.       — Увидишь, — уверенно заявила Морриган. — С твоей-то непоседливостью ты и до Золотого Града доберешься на горе всем.       — Да ну тебя, — я засмеялась и поспешила нагнать девушку.       Где-то вдалеке слышалось пение долийских эльфов и лёгкое блеяние галл. Зоркие кошачьи глаза разведчика неотрывно следили за нашим продвижением, пока мы не скрылись из виду. Только тогда эльф выдохнул и опустил натянутую до предела тетиву.

***

      К старой хижине мы смогли выбраться только к полночи, а посему наш путь сопровождался легким стрекотом ночных насекомых. Вдоль тропы в изобилии летали светлячки, испускающие чарующий темно-зеленый свет, похожий на свет солнца в Тени, — нужды создавать другие источники света не возникало. Жилье ведьм было пристроено к полуразрушенной башне, стоящей тут еще со времен рассвета Империи. Двухэтажное строение опиралось на гнилые балки и на вид выглядело очень ненадёжно — того и гляди, вот-вот рухнет. В свете трёх факелов, освещавших островок, на котором располагалась хижина, и небольшой кусок водной глади, место выглядело для любого жителя города жутковато. Но не для меня.       В моем юношеском мировоззрении, которому свойственны максимализм и идеализм, все это было очередным приключением. Азартным и опасным, но от этого не менее манящим. Лишь редкие всполохи воспоминаний омрачали эти чувства.       Я прикрыла на мгновение глаза, вспоминая свой мир, свой дом. Чтобы помнить родные лица, приходится каждый раз ворошить самые глубинные полочки памяти. С каждым разом это делать сложнее и сложнее. С каждым разом память после забивается ещё глубже, ещё дальше. Старая жизнь кажется миражом, и порой я думаю — а не приснилась ли мне она?       От размышлений меня отвлёк скрип двери — на улицу вышла Флемет. Посмотрев по сторонам, она заметила на тропинке нас. Я вяло махнула рукой в знак приветствия.       — А-а-а, вот и вы. Заждалась я уже вас, чего так долго?       Длинные неубранные волосы сплошным колтуном обрамляют старое лицо. Пронзительные жёлто-зелёные глаза с насмешкой глядят на нас, но в них так же мелькает и облегчение — мы вернулись. Я с молодой ведьмой уже как-то уходила из дому на недельку, так потом Флемет нам такую взбучку устроила, что отбила желание уходить куда-либо. Правда, ненадолго…       — Наткнулись мы на Глубинные Тропы, мама, — начала Морри. — Могли оттуда твари злобные полезть, поэтому пришлось закрыть его.       — Ясно, — только и сказала старуха.       Я молча вручила Флемет свою сумку и двинулась в сторону дома. Не успела я и порог перейти, как огромный волкодав повалил меня на землю и начал облизывать лицо. Надо бы заняться воспитанием пса…       — Ох-ууу-ё! — мощным ударом лап мабари выбил из меня не только весь воздух, но и, кажется, душу. Безуспешно отворачивая лицо от его шершавого языка, я с трудом просипела: - Арс! Кабаняра, слезь с меня! Раздавишь же…       Не сразу же, но пес выпустил меня из своих крепких объятий, продолжая радостно прыгать вокруг лежащей меня и звонко гавкать. Провожая взглядом зашедших через мое бездыханное тело в хижину Морриган с Флемет, я, пошатываясь, приняла сидячее положение и, подождав, пока пройдут звездочки в глазах, начала буравить сердитым взглядом мабари. Он же, в свою очередь, плюхнулся на пятую точку и, часто дыша с высунутым языком, уставился на меня.       Хочется сказать, что мабари вообще крупная порода собак, а отдельно взятая особь в виде Арса даже среди сородичей является великаном и поэтому он выглядит ещё более устрашающе, чем его собратья. В одно время, гуляя по Лотерингу, я наткнулась на этот маленький темно-рыжий комочек доверчивости, который после угощения и чесания пузика увязался за мной. Прогнать малыша я не смогла, поэтому он отныне является полноценным членом семьи отступников.       — Нельзя на меня прыгать и валить на землю. Понял? — мабари довольно облизнул свою черную морду, а затем звонко гавкнул. — Ты мелкий еще, всего месяцев восемь, а уже одной лапой убить можешь ненароком!       Я встала с холодной земли и оттряхнула грязь с одежды. Арс, обиженно заскулив, склонил голову набок. Решив не портить вечер, я потрепала пса по холке под его довольное кряхтение. Мабари сразу забыл про всяческие обиды, мы вместе зашли в хижину.       Она может и старая, ветхая, но мы с молодой ведьмой ревностно поддерживали в ней уют и порядок, так что я даже Арса с грязными лапами не пускала туда. В камине уютно горел огонь, прогоняя из дома сырость и холод. Над ним висел чёрный от сажи котелок, в котором весело булькала какая-то похлёбка. В центре комнаты стоял дубовый стол и четыре стула, на нем — кое-какая снедь и готовые под еду миски. На стенах висели разные пучки трав, создавая в хижине атмосферу лечебницы.       Арс улёгся недалеко от камина, а Флемет отправилась наливать нам похлёбку. Мы же с Морриган скрылись за стенкой, где привели себя в человеческий вид, помывшись тёплой водой с травами. Насухо вытеревшись полотенцем, я натянула на себя утепленную рубашку до середины бедра и мной ласково называемые «чуни», на деле являющиеся обычными сапогами из овчины, которые я ношу только дома.       Еда уже была на столе, её аромат достиг моего носа, и желудок требовательно заурчал, призывая быстрее покончить со своей порцией. Мы уселись за стол, и только я взяла в руки ложку, как заметила сидящего уже рядом Арса, вопросительно склонившего голову набок.       — А ты будешь есть? — спросила я у пса.       Получив утвердительное "гав", я направилась за его миской.       — Нечего тебе этого обормота кормить, он уже ел сегодня, — получив такую реплику про себя от Флемет, мабари обиженно заскулил.       — Ой, да ладно тебе. Если хочет есть — пусть ест. Он все-таки ещё растущий организм, — я попыталась вступиться за пса.       — Ага, какая хозяйка, такой и пёс - оба обжоры.       Я внимательно посмотрела на Арса, мимоходом отметив, что щеки то у него и вправду стали слишком большими, затем рефлекторно потрогала свои.       — Хочешь сказать, что мы толстые?!       — Станете скоро, коли уплетать еду будете двойными порциями.       Морриган ехидно засмеялась, а мне пришлось часть супа отлить обратно в кастрюлю, с сожалением наблюдая, как большой кусок оленины утопает в глубинах похлебки.       Поев и убрав за всеми посуду, я пожелала всем спокойной ночи и направилась к себе, наверх. Мабари последовал за мной, смешно перебирая лапами по деревянной лестнице. Как только я поднялась наверх, я пустила по комнате слабый поток огня, который зажёг везде свечки.       Небольшая комнатка больше похожа на чердак, но я как могла, постаралась сделать её уютной, так что получилось очень даже неплохо. В дальнем её конце навалено множество шкур и меха — кровать ведь сюда не затащить, да и где её взять? Справа от лестницы, на полу стоит тазик с чистой водой, а над ним на стене висит слегка мутное зеркало. Около окна маленький стол и подушка вместо стула. На нем разбросаны раскрытые книги и пергамент. Да и вообще, по всем закоулкам и на всех полках у меня лежат книги разных мастей.       Мной было принято решение восполнить пробелы в знаниях о Тедасе, а посему часов, эдак, на пять в день я становлюсь похожа на бабушку-библиотекаршу: сижу над книгами с лупой — если они старые с еле различимыми письменами; ворчу на всякого, кто смеет меня отвлекать в этот промежуток времени; ну и, конечно же, становлюсь более мудрой. Ругает меня Флемет в такие моменты за раздутое самомнение, но что поделать? Как говориться, сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Также я истратила дневника четыре на то, чтобы в подробностях расписать все, что я знала про события Мора и Киркволла. Память — это такая штука, которая может порой подводить, а по истечении времени якобы малозначимые моменты могут вообще напрочь забыться. Я не знаю, как долго здесь пробуду, но подстраховаться не помешало бы…       Руками разгребая ворох бумаг, я, клятвенно пообещав — уже в который раз — убраться, принялась искать пергамент. Найдя его, я потянулась за пером и, макнув его в чернильницу, зачеркнула очередное число. Я слегка поморщилась, после чего тяжело вздохнула и направилась к кровати.       Я по-хозяйски расположилась было на ней, но ко мне подполз Арс, поэтому пришлось подвинуться. После мои руки крепко обхватили пса, а глаза закрылись. Слушая его размеренное дыхание, я пустила по комнате небольшой ветерок, который затушил в комнате свечки. Вскоре я провалилась в мир Тени, где очередной демон ждал моего появления.       От потока воздуха на пол слетел тот самый пергамент, не успевшие ещё высохнуть чернила криво размазались на нём. Давно перевалило за полночь, а значит сегодня уже 7 Матриналиса, 9:29 Века Дракона.