III. Жертва
17 декабря 2015 г., 16:26
Было раннее утро, и серый сумрак окутал узкую комнату. От закрытого настежь окна веяло могильным холодом. Ледяные струйки воздуха тянулись из щелей грубой каменной кладки, пытаясь дотянуться до нежной кожи. Илия сидела на кровати, накинув колючее одеяло и притянув к себе ноги. Пахло сыростью. Камин еще ночью потух, обрекая дочь понтифика на жуткие пытки. Здесь, в неприглядной серой башне на окраине замка Кали, было холодно даже летом, а осенью это место насквозь продувалось северными ветрами. Особенно чувствовала их привыкшая к теплому климату Илия. Ей не удосужились оставить даже пары свечей, и всю ночь дочь Ламирэ просидела, всматриваясь в темные тени деревьев, затеявших яростную схватку на внутренних стенах башни, не в силах заснуть.
На рассвете пришли слуги и разожгли камин, принесли дров, горячий суп с подогретым вином и теплое платье. На все вопросы служанки отвечали растерянными взглядами и невнятным лепетом, а стражник и вовсе прикрикнул. Девушка была возмущена. Как смеют они, грязная чернь, так с ней обращаться! Однако Илия проигнорировала крик возмущенной гордости. Кто знает, что происходит в этом странном месте? С самого приезда в Энну дочь понтифика встречали лишь неприятности и разочарования. Здесь ее не любили, явно из-за кровной связи с Ламирэ. Пусть говорят что хотят! Незаконнорожденная дочь понтифика всегда отличалась сильным характером. Пусть называют бастардом! Илия гордилась и будет гордиться своим происхождением, ведь ее отец — сам наместник Бога на земле!
И все же уверенность в силах отца таяла с каждым часом, проведенным здесь. Илия подошла к окну и приложила тонкую ладошку к обжигающему холодом лесному стеклу. Оно было мутным и почти не пропускало свет. Внизу, из серых клубов тумана, вырывались верхушки пожелтевших крон старых дубов. Дождь мерно и безразлично барабанил в невзрачное окно. Где же Ламирэ, когда он ей так нужен? Где же Хаэн? Почему они бросили её в этой чужой и агрессивно настроенной стране? Сердце Илии сжалось в болезненный комочек. Невыносимая горечь свинцом легла в груди. По бледному лицу скользнули ниточки слез. Неужели никто не придет ей на помощь? Илия прижалась лбом к холодному стеклу и тихонько заплакала.
Она плакала одна, лишь когда была уверена, что ее никто не видит. А любой зашедший в темницу Илии отмечал всегда гордую осанку, усталый, но не покоренный взгляд и твердый, как у отца, спокойный голос. Даже будучи одетой в простое шерстяное платье, она держала себя с величием, достойным королевы.
***
В это время в Нэве – святой столице мира всего – начался великий праздник! Монархи въезжали на улицы города, озаряя их светом роскоши. Все блестело, все дышало духом знати: золотые доспехи, дорогие меха, расшитые золотом и серебром попоны коней. Из роскошных экипажей, тянувшихся длинными вереницами, выглядывали хищные взгляды незамужних дам. Солнечное осеннее утро разрывалось множеством радостных криков. Горожане, уже заметно уставшие, все так же с восторгом встречали новоприбывших. Ламирэ стоял на резном балконе, лежавшим над аркой ворот, и учтиво кивал головой каждому проезжавшему внизу монарху. Вскоре понтифику это надоело, однако уйти он не мог, ведь правители, не удостоенные приветствия, могли оскорбиться. Вот на мощном боевом коне проехал огромный, как медведь, Альфред. На мгновение их взгляды встретились. Ламирэ взирал на монарха сверху вниз с величественным достоинством богов, прожигая короля цепким и требовательным взглядом. Старый эннский медведь не дрогнул, лишь внимательно заглянул в лицо новому врагу. Понтифик приветственно кивнул, и Альфред направил коня дальше. Ламирэ надеялся увидеть рядом с Кали свою дочь и не увидел, чем был весьма раздосадован. В связи с накалившейся в этом году политической обстановкой, Ламирэ утроил бюджет праздника. Многие кардиналы воспротивились такому решению, невзирая на его разумность. В это время служители святого престола не пытались облегчить понтифику сохранение хрупкого мира. Напротив, они всячески мешали ему, спутывая и плетя заговоры между враждебно настроенными странами. Ламирэ приходилось проявлять невероятную гибкость, чтобы уследить не только за кардиналами, но и за Хаэном. Юный король был слишком несдержан, дай ему волю – и улицы города окрасятся кровью монархов. Впрочем, надо было найти Хаэну жертву, а лучше – несколько. На эту роль как нельзя кстати пришлись навязчивые женихи, вздумавшие ухаживать за эннской принцессой. Внезапно вспыхнувший интерес лизийца к Энне был Ламирэ на руку. Пусть забавляется с этой маленькой страной, тем временем Ламирэ подготовит плодородную основу для объединения всего материка! Лизиец подобен огню, если не дать ему цель – он потухнет или обратится против хозяина.***
В первую же ночь перед праздником никто не спал. Тайно велись переговоры, заключались и расторгались союзы и альянсы, планировались выгодные браки. В основном побуждения монархов строились на желании нажиться, передвинуть границы или удачно выдать детей. Самый большой конфликт назревал между Кали и Фрайсами – все чувствовали, будет война. Многие понимали, что аппетиты лизийского монстра не унять маленькой Энной. Но все надеялись, что Хаэн хотя бы на время успокоится. Тогда у правителей будет время объединиться и обдумать дальнейший ход действий. Некоторые уже прикидывали на лизийца свои расчетливые планы, подсаживая к нему поближе своих дочерей. Альфреда поддерживать никто не хотел, все были готовы пожертвовать Энной ради всеобщего блага. Несколько малозначимых герцогов предложили свои кандидатуры, но после того, как одного из них, обладателя крупного флота и весомого слова на военном поприще, отравили, желающих заметно поубавилось. К тому же герцоги не подходили, Альфреду нужен был принц, а лучше – король. Ему нужна была крепкая партия и надежная поддержка.***
Миа хорошо провела время в маленьком, уютном замке лорда Монро. Оттого ли оно показалось ей чудесным, что она все еще была на территории родной страны? Или оттого, что старый лорд ни на минуту не оставлял принцессу одну? Все ночь они провели вместе – пили легкие летние вина, он читал ей модные лиронские стихи, они долго гуляли по осеннему саду, и Монро все время смешил её, пытаясь хоть как-то поднять настроение. Однако приятное поведение не обмануло принцессу. Миа понимала, что лорд, старый сухой лорд, надеется на её руку. Тут она вспомнила обжигающий ледяным огнем взгляд Хаэна. Нет! Пусть лучше будет старик, старый добрый лорд Монро, который знал Мию ещё ребенком, чем это лизийское чудовище! Лучше она будет жить, не зная мужской ласки (Миа ошибочно полагала, что с возрастом герцог растерял мужскую силу), чем отдастся в липкие от чужой крови руки мерзавца, посмевшего угрожать её стране! Миа прибыла на рассвете первого дня торжества. Одиноко и гордо её эскорт тянулся по улице, а приветствия и радостные крики горожан были адресованы лишь ей. Не было на улицах величественных свит королей, прекрасных придворных дам. Она была одна, и в этот день город встречал лишь её! Крики восторга взвились в воздух, когда Миа сошла со ступеньки кареты – вся энергия горожан была направлена на приветствие принцессы. В этот момент Миа чувствовала себя счастливой, обожаемой и красивой. Никто не обратил бы на невзрачную наследницу внимания, если бы она приехала днем ранее в окружении других карет. Многие короли подошли к окнам своих резиденций, желая увидеть ту самую девушку, из-за которой целая страна вступала в войну. Но две пары глаз были особенными, выделяющимися средь других… Жалящий взгляд Хаэна, что нервно впивался пальцами в резной подоконник и ревностно следил за каждым шагом эннской принцессы. И теплые зеленые глаза ниэльского принца. Он, как и Хаэн, не заметил бы девушку, не появись она так удачно. С первой секунды, как Миа сошла с высоких ступенек, скромно опираясь на руку кучерявого кучера и поддерживая другой пышные юбки персикового цвета платья, он был очарован ей. Ему нравилось в ней всё! Маленькие детские формы, большие карие глаза, по-благородному бледная кожа, сухие тонкие губы, сложенные в восхищенной улыбке, и пепельно-серые волосы, которые так удачно подчеркивало золото восходящего солнца. В первый день фестиваля пришла она, принеся с собой в переплетающийся темный мир интриг лучи солнечного света. Альфонсо был восхищен ею и решился жениться, несмотря ни на какие войны и последствия. Он было бросился встречать эннскую принцессу… Однако первым на её пути оказался Хаэн. Миа при виде него невольно замерла, а за ней и вся процессия. Лизиец сам направился к ней. Быстро, преодолевая расстояние властным шагом, он остановился перед замершей принцессой. Она вновь встретилась с ним! Со своим ночным кошмаром! Казалось, он забыл обо всех правилах приличия. Холодная каменная маска лица не выражала ничего, а в глазах горела ледяная злоба. Как будто это Миа была виновата в мучивших его чувствах. Но тут король Лиза очнулся. Лицо приобрело приятное, скучающее выражение, сухие губы тронула улыбка. Он низко поклонился, протягивая ей руку, приглашая пройтись с ним по запутанному замку, ведь она здесь впервые и может заблудиться. Миа растерянно смотрела на монарха. Сейчас он предстал перед ней абсолютно другим человеком. Раньше все казалось сном, лишь сейчас она поняла, что это явь! Видя его в ярко-алом, расшитом золотом дублете, с величественной золотой короной на голове, она потихоньку возвращалась в реальность. Кровавые рубины переливались в солнечных лучах, а чернота волнистых волос отливала синевой. Лишь теперь она поняла, что это король! Лишь теперь осознала, что за спиной у этого страшного человека стоит целая армия. Теперь он казался ей еще страшнее. Проще было противостоять Хаэну, а не Хаэну Фрайсу, королю Лиза. Миа как во сне протянула худую бледную руку, осознавая, что не может отказать на глазах у множества людей. Не может совершить ошибки отца и оскорбить монарха. Они медленно шли к замку, и все жители невольно восхищались красотой этой пары. Как они дополняли друг друга! Страшный зверь и невинная дева! Принцесса чувствовала себя маленькой, беззащитной. Но одновременно с этим она ощущала на себе ответственность за всю Энну. Миа боялась Хаэна и поэтому не предпринимала более никаких попыток против него, прикрывая собой от этого страшного человека свою страну. Ладонь лизийца пылала жаром, обжигала. Сам Хаэн более даже не взглянул на Мию, он был мрачен и задумчив, а холодный взгляд его зеленых глаз устремлялся куда-то вдаль. Поначалу Альфонсо сильно пал духом, осознав, что тягаться с Хаэном ему не по силам. Но вскоре он понял, что Миа сама недолюбливает Фрайса, и тогда в принце заиграла навязчивая идея – он, несомненно, должен спасти прекрасную даму от злого чудовища! Зачем лизийцу Миа? Он может выбрать себе любую, никто, кроме Альфреда, не встанет на пути Лиза. Напротив, все правители с удовольствием подложат под него своих дочерей, если не в качестве жены, то хотя бы в качестве любовницы. А все из-за призрачной надежды подчинить это удобное орудие себе. Этим же вечером Альфонсо украл первый танец Мии, и второй, и третий. Он не спешил покидать ее общества, а она не давала никаких намеков против его присутствия. Мии с первого взгляд понравился обходительный принц далекой Ниэль. Его красивая высокая фигура, благородное выражение лица, мягкие каштановые волосы и зеленые, совсем не страшные, как у Хаэна, глаза. Им было хорошо вместе, и на мгновения девушка забывала про Лиз. Все казалось таким счастливым, светлым и легким! Она кружилась в парящем осеннем танце, и ничего не было значимей ее ярких, вспыхнувших чувств. Казалось, его крепкие руки защитят ее от любого зла! И по-другому попросту быть не может!***
На первом осеннем балу Хаэна не было. Как полагается, он отсидел все скучную формальную часть, после молча встал и покинул залу. Звенящая тишина была ему напутствием, а как только лизиец скрылся в дверях, обедня огласилась облегченными вздохами. Когда шпионы донесли о внезапно разгоревшейся любви между Альфонсо и Мией, лизиец отреагировал на удивление спокойно. Лишь глаза выдавали ярость – холодную, жестокую, расчетливую, оттого и страшную ярость. Подчиненные знали, такая реакция означает лишь одно – смерть преступившему дорогу.
