Рождение волчицы

***

Поежившись от холода, Санса надела на себя ночную рубашку. Мягкая на ощупь ткань приятно легла на тело, и, оправив широкие рукава, Санса завязала бант на груди. Распустив рыжие волосы, миледи выдохнула, растерла шею, и от нахлынувшей неги прикрыла глаза. Почти целый день она провела в обществе своей свекрови. Ожидая возвращения лордов, девушки со скуки уселись за рукоделие, и, хотя Уолда утомляла свою невестку какой-то ограниченностью и чрезмерной наивностью, Санса безупречно играла роль подружки-наперсницы. Расположившись в зале, возле камина, Уолда и Санса Болтон мастерили, отвлекаясь на разговоры. Служанки леди Фрей толпились около своей госпожи, вовремя подсказывая направление нити. Будущей матери хотелось связать что-нибудь своему еще не родившемуся малышу, а так как особого таланта к вязанию у Уолды не было, выходило бесформенное нечто. — Вот так. Петельку сюда. Нет, миледи, сюда. Нитку на палец, — медленно проговаривая каждое слово, командовала то ли Мэри, то ли Дженни. Санса так и не запомнила. Служанки Уолды были все на одно лицо, да и какая разница, в конце концов. Санса украдкой поглядывала на горе-мастерицу. Спицы то и дело выскальзывали из неумелых рук Уолды Болтон. Неровные петли убегали, сбивая и без того нестройные ряды, однако, улыбаясь какой-то простой и теплой улыбкой, Уолда светилась от счастья, довязывая небольшой носочек из светлой пряжи. Наблюдая за ее мучениями, уверенно орудуя острой иглой, Санса искренне удивлялась — казалось, во всех Семи королевствах не было более беззаботного существа чем Уолда Фрей. Ее не волновала ни судьба Вестероса, ни игра престолов, ни Север, ни Старки, ни Болтоны и уж тем более ни Ланнистеры. Только ребенок и тихое беззаботное счастье замужней леди. — Знаешь… Ой! Опять слетела. Хм-хм-хм… Я такая неловкая, — залившись смехом, заговорила Уолда. — Думаю наши малыши подружатся. Почти уверенна в этом! — «Наши малыши»? — едва не уколовшись, Санса не сразу поняла, о чем с ней заговорили. — Ну да! — восторженно воскликнула Уолда. — У вас ведь с Рамси может быть тоже скоро будет малыш. Будет так здорово! И в Винтерфелле не будет так скучно. Беззаботная леди Болтон вновь отвлеклась на свою работу. Она то и дело переспрашивала у своих помощниц, и служанки каждый раз указывали ей на очередную ошибку. Санса же замерла на месте. Широко распахнув глаза, погрузившись в довольно неожиданные для себя мысли, она так больше и не притронулась к цветочному узору, который продумывала еще со времен общения с Маргери Тирелл. Сославшись на усталость и легкое недомогание, Санса откланялась и поднялась к себе в спальню. Лишь закрыв за собой дверь, она смогла дать волю своему воображению и мыслям. За всеми этими переживаниями о короне Севера она как-то позабыла о такой главной задаче, возложенной на плечи каждой леди — рождение наследников. Какой ужас! Она ведь сама еще так недавно была ребенком. Санса вдруг представила целую ораву маленьких жестоких Болтонов, которых папочка с малолетства обучит освежевывать зверушек, а потом и людей, и ей стало не по себе. Престолу Севера нужны были наследники — Санса это понимала, но сейчас… беременность стала бы такой обузой. Она совершенно не была к этому готова, более, не хотела, и от суровой действительности Санса спряталась, обняв себя руками. Сейчас беременность просто бессмысленна! Законнорожденный сын Русе будет иметь куда больше прав нежели Рамси и его потомство, пускай оно и восходит к великим хранителям Севера — Старкам. К тому же… С какими страданиями и муками Санса пережила первые месяцы брака, а тут ожидание ребенка! Поскорее улегшись в кровать да укрывшись одеялом аж до подбородка, Санса как никогда почувствовала острую необходимость в матери. С какой радостью она бы сейчас спросила ее совета, но Кейтлин Старк не было рядом, чтобы поговорить с дочерью о тяжелой женской доле, и не было ее рядом как раз из-за проклятых Фреев. При мыслях о Рамси как об отце Санса зажмурилась. Бастард не вызывал у Сансы никакого доверия. Рамси еще не настолько был ей предан. Пока что между ними царило определенное вожделение, перемешанное с легким чувством восхищения. Страсть — чувство горячее и может остыть. Сансе казалось, что она сумела внушить Рамси мысль о своей необходимости и своего рода уникальности, однако этого было мало. Если из-за беременности она станет некрасивой или же растолстеет как какая-нибудь деревенская баба, Рамси отвернется, а хуже, снова начнет издеваться забавы ради. Сансе нужно было что-то более сильное и действенное. Сейчас не было никаких гарантий, что ее милый супруг будет скакать весь срок беременности подле нее и не найдет очередную псарницу! Санса вспыхнула, и если бы кто мог видеть ее в эту секунду, обжегся бы о ревнивый, холодный взгляд. Лишь здесь, в Темнолесье, Санса поняла какую услугу оказал ей Теон, скинув ту стерву Миранду со стены. Сейчас именно она, Санса, занимала все мысли бастарда, являясь не только законной женой, но и его женщиной. Ночная кукушка дневную перекукует — вспоминалась народная мудрость, и Санса лично убедилась в ее правдивости. Дневным кукушонком был некогда сам Русе Болтон, терявший влияние из-за беременной жены, а вот ночной пташкой стала она, Санса, обретая все больше власти в мыслях лорда-бастарда, и менять этого нельзя было ни в коем случае. Пока она не укрепит свои позиции как в сердце Рамси, так и на просторах великого Севера, ей нужно очень постараться не беременеть. По крайне мере нужно выждать родов Уолды… Вдруг все же родится девочка. Санса перевернулась на спину и посмотрела в окно. Грудь сжала легкая тревога о своей судьбе да о судьбе ее семьи. Больше не было ни мамы, ни отца. Рядом не было братьев и сестры. Столько воды утекло с тех пор, когда они все вместе жили в Винтерфелле, счастливо и беззаботно. Она изменилась, повзрослела. Теперь ее семьей был Рамси Болтон… а еще Теон. Из лесу ухнула сова, возвестив о наступлении ночи. Напоследок Санса неосознанно пожелала скорейшего возвращения супруга, и, прикрыв веки, постаралась уснуть, да не вышло. С улицы послышались какая-то возня и крики. Прислушавшаяся Санса села на кровати. Скрежет металла неприятно отозвался в сердце. Крики повторились, истошные и пугающие, и Санса, подскочив с кровати, выглянула в окно. В ночной тьме она заметила нескольких солдат, бегущих в неизвестном направлении. Путь их осветили факелы, а, едва солдаты скрылись, все стихло. Санса вслушивалась, всматривалась. Увлеченные чем-то солдаты переговаривались, отдавая приказы. Эхо коверкало их слова, не позволяя расслышать как следует. В дверь покоев внезапно постучали, и Санса, дернувшись от испуга, резко втянула в себя воздух. — К-кто там? — помедлив, спросила Санса. Ответа не последовало, и Санса огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого, однако кроме стульев в комнате ничего не было. Как же она пожалела о том, что Рамси так и не исполнил своего обещания подарить маленький нож! Вновь раздался стук. — Миледи… — донесся знакомый женский голос. — Леди Болтон просила позвать вас. Миледи чуть не прокляла свою свекровь вместе с ее служанками, однако от сердца отлегло. Санса отпустила спинку резного стула, за который уже крепко ухватилась, и выдохнула. — Я… С-сейчас приду. Окончательно успокоившись, Санса схватила халат, лежавший неподалеку, и, запахнувшись, выглянула в окно. Темно и тихо! В руке горела небольшая свеча, жалобно слезившаяся белым воском. Идя мимо лестницы, Санса услышала шорохи. Она окликнула поочередно и Мэри, и Дженни, однако никто не ответил, и Санса прошла в крыло западной башни, выделенной лордом Гловером под покои Русе и Уолды Болтонов. — Санса! Какое счастье! — налетела на нее испуганная Уолда. Санса прищурилась — в спальне ее свекрови горели многочисленные свечи. Из-за отсутствия каминов в деревянных покоях Винтерфелльским обывателям в Темнолесье было поначалу непривычно темно, и сама Санса первое время зажигала десяток свеч, не меньше. Уолда же жгла сотни свечей, чем лорд Гловер был очень недоволен. В углу Санса увидела перепуганную служанку, жавшуюся мышонком. — Мэри с тобой?! Я сказала ей позвать тебя. — Не знаю. Она была у меня… — видимо, в спальне осталась Дженни, подумала Санса. — Я слышала шорох на лестнице. Может быть, она спустилась вниз узнать, что происходит? — Глупая Мэри! Такая любопытная! — вскинулась оставшаяся прислужка. Уолда схватила Сансу за руку. — Останься со мной. Мне немного не по себе. Ты слышала этот крик? Каприз беременной вызвал легкое негодование, однако Санса все же согласилась. Подле этого беременного кролика она чувствовала определенное обязательство быть смелой. Да и разве не была она ею, будучи некогда невестой Джоффри Баратеона, а теперь женой Рамси Болтона? — Надеюсь… Все скоро закончится.

***

Острый страх погони заглушал голос рассудка. Беглец очень надеялся уйти незамеченным, однако солдаты наскоро подняли тревогу, заметив его исчезновение. Железнорожденный жаждал свободы и мести, отчего даже и подумать не мог о том, что его же освободитель нарочно выдал его. Мимо прошли слуги — двое стариков. Они громко разговаривали и смеялись, пребывая в самом радостном расположении духа. Заметив, как неизвестный попытался скрыться за дровницей, они окликнули его, и именно тогда по всему Темнолесью прошел шепот — «пленник бежал»! Не услышав от неизвестного ответа, слуги подняли шум — принялись звать солдат, совсем не ожидая того, что пленник окажется вооружен. Павшие от его руки слуги даже не сразу осознали свою скорую кончину. Выбежав на задний двор, железнорожденный увидел открытые ворота, ведущие в сторону Волчьего леса. — Ворота! — крикнул один из лучников, прибежавший на северную сторону стены первым. — Черт! — Не дайте ему уйти! — прокричал другой стражник, достав из колчана стрелу с пестрым оперением. Северные ворота, через которые обычно доставляли дрова да продовольствие, всегда закрывались с наступлением темноты, как и остальные. Нынче же раскрытые, они словно указывали на благосклонность богов к пленнику. Окрыленный надеждой, он кинулся на волю, когда со стены Темнолесья полетели многочисленные стрелы. Лучники дома Гловеров были одними из самых лучших, однако ночь ослепляла их, не позволяя точно прицелиться по беглецу. Только это и спасало несчастного. — Он здесь. Не дайте ему сбежать! Высыпавший во двор отряд мерцал факелами. В свете обнаружились следы чужака — сбежавшего железнорожденного. — Поймать его! Живым или мертвым. Иначе Болтон с вас шкуру спустит, а потом и с меня заодно… Железнорожденный огляделся. Перед ним, обнажая мечи, стояли враги, отделявшие его от северных ворот замка — от свободы. Бежать в главный двор не имело смысла, а позади возвышалась и сама деревянная цитадель Гловеров. Не имевший ни малейшего представления об его расположении, входах и выходах, пленник не рискнул сунуться в сам замок. Оставалось одно — сражаться. Сражаться, чтобы выжить! Его окружили пятеро. Бились солдаты неслаженно, и почуявший это пленник отбивался как мог. Жажда жизни, свободы придавала ему сил. Факелы на мгновение осветили беглеца, и, прицелившись, лучник со стены выпустил в него стрелу — промазал. Стрела угодила в ногу подвернувшегося винтерфелльского мечника. Пленник мгновенно пронзил замешкавшегося раненного. С земли на стену был отдан четкий приказ — не стрелять! В замке поднялась паника. На северную сторону спешно сбегались оставшиеся солдаты Темнолесья и Винтерфелла. Слуги закрылись в замке и теперь боязливо наблюдали за происходящим. Казалось, участь пленника была предрешена, но он из последних сил вырывал свою жизнь из удушающих лап смерти. От его руки пал еще один воин. Двое были ранены. Оставшиеся не рисковали нападать, ожидая помощи, и, воспользовавшись их замешательством, пленник ринулся к так и незакрытым воротам. Дорогу ему перегородил какой-то храбрец. Железнорожденный увернулся от его меча, принял очередной удар, и, оттолкнув противника на землю, вонзил острие прямо в сердце. Свобода была так близко, и он, пожалуй, смог бы убежать, если бы не лучник, который все это время выжидал лишь момента. Факелы осветили цель. Дернулась тетива — раздался свист. Железнорожденный зарычал от боли. Стрела с легкостью вошла в тело, неприкрытое доспехом, но пленник, едва не оступившись, все равно ринулся вперед. Вновь безжалостно зазвенела тетива. Пленник закусил губу, выругался. Резкая боль отдалась в плече и, кряхтя, пленник сплюнул кровью. Вновь зазвенела тетива, и что-то остро прожгло кожу под лопаткой. Беглец осел на землю. Он пытался собраться с силами, чтобы подняться, но тетива звенела вновь и вновь, беспощадно и безжалостно. Раненный кракен напоследок протянул щупальца — пленник вытянул руку вперед, но северные ворота, сулившие свободу, наконец-то закрылись. Закрылись и глаза пленника, и последнее что он видел — безумную улыбку болтоновского бастарда, которой издевательски улыбнулась судьба. — Он мертв. — Да, как и те, — зло проговорил оглядывавшийся по сторонам капитан гарнизона. Какой-то пленник доставил им столько неприятностей. И какого черта бастард не расправился с ним раньше? — Сволочь отрубил мне пальцы! — пробурчал раненный воин, крепко хватаясь за кисть изувеченной руки, и подошедший к нему капитан с размаху ударил кулаком. — Лучше б он тебе голову отрубил. Все равно не пользуешься! Кто не закрыл ворота? Я отдавал приказ проверить все входы и выходы замка!.. Идиоты! — добавил сплюнувший от всеобщего молчания капитан и отдал приказ. Еще долго солдаты переносили трупы товарищей и тело храброго противника, сражавшегося за свободу до последнего вздоха. Долго… достаточно долго. Внимание караула было приковано к северному двору замка. Слуги решили не высовываться из своих укрытий, до тех пор пока не вернутся лорды с армией, и Вонючка, следовавший указаниям своего хозяина, скрылся тенью в недрах Темнолесья.

***

— Побыстрее бы они вернулись! — вновь заныла Уолда, и Дженни принялась ее успокаивать. Санса наблюдала эту картину уже более получаса и, не выдержав, направилась к двери. — Схожу за своим вышиванием, — спокойно сказала Санса. — Когда ты занят работой, можешь отвлечься от неприятных мыслей. Может, и Мэри найду, — добавила она, чтобы избежать лишних возражений, ведь предлог уйти был так хорош. — Тебе не страшно? — Нет… — бравурно ответила Санса, хотя храбрость ее была напускной. — Ты права, — согласилась Уолда. — Когда я держу маленький носочек, связанный малышу, то и на душе становится спокойней. — Я возьму и твое вязание, — улыбнулась Санса, желая поскорее уйти. Неудивительно, что в Винтерфелле было скучно с такой-то хозяйкой! Сидя здесь и изнемогая от неизвестности, они ничего не узнают. Так и будут «женушки» всю ночь дрожать от страха, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху, а Санса давно устала бояться и страдать. Прихватив свечу, Санса спустилась вниз. Ни души! Словно все сквозь землю провалились, и от давившей на уши тишины ей становилось не по себе. В камине гостиной еще тлели угли, слабо освещавшие просторный зал. Укутавшись в халат, Санса нашла свою вышивку, а после и маленький носочек, с горем пополам связанный ее свекровью. Кривой и неровный, но взяв его в руку, Санса почувствовала странное. Когда-то и ей придется шить своим детям, заботиться о них и переживать об их судьбах. И, вспоминая о судьбах детей своей матери, Санса уповала на то, что своими страданиями Старки вдоволь заплатили богам за счастье своего будущего потомства. Дверь в комнату открылась. На пороге стояла служанка, подогревавшая Сансе воду во время ванн. Испуганные девушки вздохнули с облегчением, узнав друг-друга. — Это вы, миледи! — Что там происходит? — кивнув, сразу спросила Санса. — Конюх сказал мне, что пленник сбежал с конюшни. — Его поймали? — Можно и так сказать. Убили, — пожала плечами девушка. — Только на тот свет он забрал с собой пятерых да одну несчастную. И что она забыла на улице в такую темень?! Ума не приложу. — Одна из слуг? — Да… — служанка прошла к камину и подложила пару щепок в огонь, зная насколько леди Санса Болтон любит тепло. Разворошив кочергой огонь, служанка выпрямилась. — Я ее не знаю. Один из солдат сказал, что она из Винтерфелла. — Хм… — бедняжка Мэри так и не вернется сегодня в покои своей госпожи, подумала Санса. — Горло перерезал. Он вроде как один был… А я услышала здесь ваши шаги и уж чего подумала! — Я просто спустилась… За вышивкой. Санса показала расшитый кусок ткани да иголку с нитками, и, поддавшись восхищению в глазах прислужи, осталась с ней. Слушать комплименты и восторженные вздохи было куда приятней, нежели скучать подле беременной свекрови. Под дверью кто-то недолго подслушивал их разговор. Кто-то боязливо огляделся и не спеша поднялся наверх, стараясь ступать как можно не слышней. Кто-то свернул в коридор, ведший к западной башне, и поднялся к покоям Уолды Фрей. В дверь ее спальни раздался стук. Спросили «кто», но никто не ответил. — Мэри? Санса? Стук опять повторился. Уолда укрылась одеялом, словно оно могло спасти ее от всех бед, и мысленно взмолилась о возвращении своей подруги или мужа. Посланная Дженни взяла в руку свечу, вышла. Тьма окружила ее плотным кольцом, накрыла черной волной, отозвавшись в голове гулким стуком. Удар разлился по всему телу, и служанка упала на пол. Свечной огарок выпал из ее руки и потух от падения. — Дженни?! Нет. Это была не Дженни. Он поплотнее натянул на себе капюшон от черного плаща, и лишь нервозная тряска выдавала в нем верного слугу своего господина. Вонючка быстро вошел в спальню, и перед тем как раздался еще один удар, Уолда Фрей, не осознававшая до конца, что происходит, успела лишь тихонько вскрикнуть. Ее глубокий бархатный голос навсегда потерялся в деревянных стенах Темнолесья. Блеснул нож — так велел господин, чтобы наверняка обезопасить свое право и право своей жены на престол Севера. Кровь обагрила руки. Покончив, Теон Грейджой разбил кувшин с маслом, приготовленный милордом, и разлетевшиеся в момент капли покрыли стены и пол спальни. Вонючка опрокинул напоследок свечу, и, увидев, как огонь принялся за орошенное маслом дерево, вышел. Шел он быстро, надеясь более никого не встретить. Ему оставалось лишь вернуться на псарню и притвориться спящим. Мысли о содеянном ужасали его, но то была расплата за свою немощность. Он низко пал. Его втоптали в грязь, смешав с нечистотами жизни, из которой он никогда уже не выберется. Он уже смирился, покорился своей доле, но почему-то в душе Вонючки вновь колыхались отблески призрака, звавшегося Теоном Грейджоем. — Теон! — знакомый голос заставил встрепенуться. — Ты так и собираешься всю жизнь от меня бегать? — Вонючка столкнулся с Сансой, поднимавшейся в свои покои. Грейджой посмотрел в красивое лицо, обрамленное медными локонами. Сансу освещала лишь свеча, но и этого света было достаточным, чтобы разглядеть в ней упорство и упрямство, присущее и ее отцу, и ее братьям. Она так и продолжала называть его по имени, бередя едва затянувшиеся шрамы и воскрешая мертвого Теона, что становилось невмоготу. — В-вонючка… — Теон! — громче назвала его по имени Санса. — Я же сказала — когда мы вместе, ты — Теон Грейджой! — От Теона больше ничего не осталось… — Зато осталось от Сансы Старк! Санса положила руку ему на плечо. Она вздернула головой, бросая вызов всему миру, и Вонючка, словно не веря услышанным словам, посмотрел в ее глаза. В них виделись боль и страдания, но, видимо, не так просто было сломить старшую дочь Неда Старка. Неужели она, выращенная как истинная леди вдали от жизненных перипетий, оказалась сильнее чем он? Он же сам видел, слышал, просто знал, как страдала она от Рамси Болтона. Видел ее слезы. Это же она сбежала от своего мучителя, крепко ухватившись за его руку и прыгнув со стены. Нет. Перед ним была другая Санса. В ней больше не было того обреченного взгляда, не было понурого вида глубоко несчастной девушки, ожидавшей очередного удара судьбы. Перед ним стоял еще молодой волк, неопытный, но упрямый, долженствовавший стать прекрасной властной волчицей. — Я постараюсь уговорить его что-нибудь сделать для тебя… Не знаю как, но… — Н-нет… — какие глупые мысли царили в ее голове, однако видевший в словах Сансы участие, Теон почувствовал болезненный комок, подкативший прямо к горлу. В этом мире, пожалуй, лишь она одна продолжала видеть в нем человека. — Ты можешь пострадать. — Я уже пострадала… И больше не хочу, — опустив глаза, сказала Санса. — С Рамси у нас свои счеты. Теона немного покоробило от так просто названного имени хозяина, но слова Сансы возродили надежду. Если не сломалась Санса Старк, хрупкая и нежная, может, он, Теон Грейджой, просто рано сдался? Раздался звук горна, возвещающий о возвращении войска. Санса Болтон радостно вздохнула полной грудью, почувствовав небывалое облегчение каждой частичкой тела. Кажется, ее муж справился с очередным противником, и она была искренне рада победе безродного и бесстрашного короля Севера. Женщинам нравятся победители, особенно, если это их победители. Раскрылись главные ворота замка. Слуги спешно стали выходить из своих укрытий. Хлопали двери, гремела утварь, скрипели петли, цепи. Уставших и раненных воинов собирались встретить по достоинству, воздав заслуженный отдых. Поддавшись всеобщей суматохе, Санса встала на месте. Встречать мужа в ночной рубахе при всем Темнолесье было неправильно и недостойно леди, и Санса быстрее пошла в сторону спальни. — Боги! Храни нас Семеро… — раздалось с улицы. — Пожар! — Горим!? — Западная башня в огне! — повторяли многие голоса на разный лад, и лишь сейчас Санса почуяла запах горевшего дерева. Лестницу заполнила легкая дымка. — Несите ведра! — Пожар! Пожар в западной башне! — Это же башня… Уолды?! Санса внимательно посмотрела на Теона, вжавшего голову в плечи. Только сейчас Санса задалась вопросом, что Теон делал в этой части замка? Вонючка отвел взгляд, вызвав у нее определенные подозрения, и, прищурившись, Санса уверенно пошла в сторону покоев своей свекрови. Задержать ее у Теона не вышло — Санса выхватила руку. Последовать за ней Вонючка тоже не решился. Ему нужно было скрыться с места преступления, и он, теряясь в толпе испуганных людей, быстро прошмыгнул на улицу.

***

Когда войско въехало во двор замка, солдат встречала целая толпа, несобранная и перепуганная. Кто-то таскал ведра, черпая воду из поилок для лошадей, да из больших бочек. Их в Темнолесьи держали именно на случай пожара. Снег также ссыпали в ведра. — Где леди Санса?! — крикнул притормозивший коня лорд Гловер. Забрызганный слюной, большой и уставший конь хрипел и не давался в руки конюхам. Старик ехал следом за бастардом Болтоном, который не увидевший в толпе рыжей головы своей супруги, спешно спешился и кинулся в замок. Рамси столкнулся с Теоном, и по испуганному взгляду догадался, где искать супругу. — Не знаем, господин. — Она пошла наверх. Я только недавно с ней говорила! — покосившись от тяжести наполненного ведра, сказала какая-то женщина. — Найдите ее! Быстрее! — крикнул старый Гловер, опасаясь потерять последнюю из Старков. По его приказу отправились четверо, и, уповая на милость богов к несчастной королеве Севера, старик обеспокоился огнем. — Что встал, остолоп! Тащите воду! Следите, чтобы пламя не перекинулось на восточную башню.

***

Рамси шел быстро, проталкиваясь сквозь толчею бежавших мимо него слуг. Хаотично они выплескивали воду на стены, стараясь пропитать дерево влагой. Тушить Западную башню ведерками никто и не пытался. Это было просто бессмысленно, и теперь слуги старались, чтобы огонь не перекинулся на остальной замок. А в башне пылал пожар. Поднявшаяся Санса оказалась в задымленном холле. Выбежав из объятого дымом коридора, она выронила свечу от неожиданно яркого света, вспыхнувшего из спальни свекрови. Закашлявшись, Санса окликнула Уолду, но ответа не последовало, хотя дверь была и приоткрыта. Горячий воздух тянул кожу. Дым першил в горле. Прикрываясь от огня и дыма рукой, Санса присмотрелась и увидела темный силуэт — лежавшее на кровати тело еще недавно досаждавшей ей Уолды Фрей. Мертвой. Бездвижной. Санса звала ее, словно могла вернуть с того света, но Уолда продолжала лежать, покрываясь черными клубами дыма. Рядом кто-то закряхтел. Санса заметила задыхавшуюся служанку, что из последних сил пыталась доползти то ли до нее, то ли до спальни своей госпожи. На лбу и щеках ее ручейками засохла кровь. Служанка вдруг схватилась за горло и захрипела еще сильнее. От жара, поддавшись истерике, Санса сама начала задыхаться, а того хуже — в глазах потемнело. Кто-то схватил ее за талию, от чего она громко закричала. Увидев Рамси, Санса почти обмякла у него на руках. На щеке бастарда зияла царапина. На лице и одежде виднелись капли чьей-то крови, но Санса едва ли не обрадовалась ему и неосознанно прижалась покрепче. — Пора уходить, милая, — все что сказал бастард. — Но там… Уолда! Она… Теон… — Санса отстранилась, заглядывая в бесстыжие глаза, в которых плясал зловещий огонек. Рамси лишь многозначительно улыбнулся. — Ты?! Какая умная у него жена! Так быстро догадалась, что за всей этой кутерьмой стоял именно он. Стоит как-нибудь отблагодарить Вонючку — исполнено все блестяще. Несчастная Уолда Фрей, погибшая при пожаре! О ее пышных телесах папочка, конечно, погорюет, а затем имя поросенка навсегда забудется. Неродившийся братик так и останется неродившимся ублюдком, и он, Рамси Болтон, станет единственным и законным наследником. Рамси браво сражался в лесу с железнорожденными — никто никогда не осмелится обвинить его в этом преступлении. Пленник, на которого все и спишут, отвлек внимание слуг и солдат, позволив Вонючке раздуть жертвенный алтарь, на котором и горела Уолда. Рамси не хотел говорить об этом Сансе. Решил огородить ее от жестокости преступления? О нет! Не доверял. Опасался чересчур острого чувства справедливости, свойственного всем Старкам, да и... Сейчас, видя это горделивое подозрение и презрение в глазах супруги, бастард даже боялся неуместно глупого женского сочувствия и чувствительности. Она уже умная женушка? Ну?! Санса молчала. Обернувшись в последний раз на объятую огнем спальню, Санса все поняла. Она уже не впервые становилась соучастницей преступления, однако в этот раз гиб не уродец Джоффри, не безумная тетя Лиза, пытавшаяся ее убить…. Погибала беременная женщина, и хотя Санса всегда пренебрежительно относилась к Уолде, маленькая зарождавшаяся жизнь вызывала сочувствие и сожаление. А кто-то испытывал к ней сочувствие, когда рубилась с плеч голова ее отца? Кто-то сожалел о подлой смерти ее брата, которому издевательски пришили волчью голову к телу? Кто-то помог беременной жене Роба? Леди Кейтлин Старк? Брану и Рикону, след которых был потерян возможно даже навсегда? Ее сестре? Ей самой, когда ее словно куклу передавали от одного жениха к другому? Санса смотрела как разгорался огонь, и думая о своей несчастной семье, вбивала последние гвозди в гроб Уолды Фрей и ее ребенка. — Ее здесь нет! — Рамси оглянулся на крики. Слуги все еще надеялись отыскать Уолду Болтон. Огонь неприятно обжигал щеки, стягивал кожу тонкой горячей пленкой. Шипели объятые жаром бревна. Промедление могло стоить им жизни. Рамси уже собирался ударом оглушить свою красавицу-жену, утащить подальше, но услышал ее тихие слова: — Забери меня отсюда. — Хм... — улыбнулся. — Ну-ка… Обними покрепче своего мужа! И Санса обняла. Рамси Болтон, узаконенный бастард, нес из пламени Сансу Старк, убегая бессовестно равнодушно. Из огня лорд Рамси вылетел стремительно, и северяне, увидев на его руках свою королеву, живую и невредимую, кричали во всеуслышание о спасении леди Сансы. Когда их соединенные фигуры молодых Болтонов оказались на улице, все с облегчением вздохнули. От разгоряченных молодоженов шел пар, придававший особенную сказочность спасению миледи. И после той ночи сложилась не одна песнь о том, как жестокий и хитрый Рамси Болтон спас королеву Севера, прекрасную волчицу дома Старков, вырвав ее из огненных объятий смерти. — Где Уолда? Где леди Болтон? — спрашивал подоспевший Русе, мучившийся болью. — Где моя жена! Слуги разводили руками — не нашли. В горящую башню идти никто не хотел, но Русе давал четкий приказ найти леди Уолду Болтон. Рамси недовольно закусил губу, опасаясь, что огонь еще не скрыл следов преступления, и в этот момент Санса подняла свою чудесную головку с плеча супруга. — Я поднялась за ней! Я была там… — едва сдерживая рыдания, сказала она. — Я не нашла!.. Там все в огне. Все... Все горит. Я чуть не сгорела, а Уолда… — путаясь в словах, Санса вновь прижалась к плечу своего мужа и заплакала, вызывая всеобщее сочувствие и жалость. — Принесите плащ! Она замерзнет, — прорычал лорд Гловер, и какая-то женщина участливо накинула на Сансу одеяло. Крыша башни частично обвалилась, и отправиться на поиски Уолды Фрей никто больше не рискнул. Допрашивать плачущую Сансу было бесполезно, да и Рамси свято оберегал покой своей супруги, не отходя от нее ни на шаг. Плакала королева Севера тихо — как истинная королева, сдерживая слезы и лишь изредка всхлипывая… И лишь Рамси Болтон, видевший ее настоящие слезы не раз, знал — искренности в ее плаче столько же, сколько в нем милосердия к врагам. Как же прекрасно, что боги наделили его такой супругой! Умной и красивой. Благородной и… Хитрой. Как все эти идиоты жалостливо смотрят на нее — на королеву Севера, истинную хозяйку Винтерфелла, позабыв о коптящемся поросеночке! Внутри самого бастарда тлел огонь восхищения, ведь Санса Старк была идеальной жертвой, идеальной женой. И целуя ее в лоб, Рамси Болтон едва сдерживал свою безумную улыбку. Кто из этих идиотов мог подумать, что эта «идеальная жертва» — идеальная соучастница его преступления.