Рождение волчицы

***

Небо затянулось плотными серыми тучами. То и дело налетал резкий ветер да сгонял облака в пунцовую кучу, а, погодя, рассеивал их до молочной дымки. Словно прознав об отсутствии хозяев, ветер шаловливо нападал на замок и вольно гулял по двору, поднимая снежные вихри. Несшие вахту солдаты кутались в плащи, хохлясь как воробьи, но ветер озорно трепал полы, задувая под самые доспехи. Поднимая глаза к небу, Санса надеялась увидеть солнце. Бесполезно. Миледи стояла на стене, прижавшись боком к деревянным брусьям. Ветер давно скинул плотный черный капюшон с ее головы. Часть огненно-рыжих прядей была собрана в клубок кос на затылке, и теперь налетавший вихрь трепал оставшиеся локоны, струившиеся по плечам. Изящно обхватив острые деревянные зубья, Санса вглядывалась вглубь Волчьего леса. Может быть, именно сейчас ее благоверный супруг бесстрашно сражался с противником? Наверняка. Санса очень надеялась, что и в этот раз Рамси возвратится с победой. Какая ирония судьбы! Казалось, еще недавно она молила богов о том, чтобы он ненароком свернул себе шею при случае, а теперь... Теперь ее замысел удавался. Не спеша, но Рамси все больше попадал под девичье влияние. Он был все тем же сумасшедшим бастардом, которому ее однажды отдали на растерзание, жестоким и своевольным, однако что-то стало меняться… И в ней, и в нем, и заметным это становилось из каких-то простых мелочей. Ему стало нравиться просто ложиться к ней на колени. Санса не спеша начинала гладить его голову, расчесывая тонкими пальцами непослушные темные кудри, и бастард довольно прикрывал глаза, расплываясь в широкой улыбке. Санса проводила холодной рукой по его щекам, голове, плечам, и, поджав губы, Рамси Болтон чувствовал себя в такие моменты просто превосходно. Какой холодной и фригидной миледи была с ним поначалу. Презрительно глядела на него сверху вниз. Его грубость явно пошла высокородной девице на пользу. Санса все чаще отвечала ему благосклонностью, не сразу и нехотя. Она дразнила мужское самолюбие своим снисхождением, пробуждала в бастарде странное чувство особенной удовлетворенности и собственной важности, ведь именно он — болтоновский выродок взял себе в жены прекрасную принцессу Севера. Повадки Рамси все реже внушали Сансе тот животный ужас, который миледи испытывала по возвращении в Винтерфелл. Пообвыклась. Хоть и не был бастард сказочным рыцарем из прекрасной сказки, однако в его дикости и ребячливости ей все чаще виделось особое очарование. А с каким наслаждением она язвила ему! Иногда он злился, и тогда бледнел, широко раздувал ноздри. В эти приступы гнева он напоминал истинного лорда Севера, и леди Санса Болтон лишь кокетливо улыбалась наказанию, следовавшему за ее провинность. Девичьи щеки тронул румянец. То ли от легкого морозца, то ли от приятных мыслей. Теперь, когда милорды оставались одни, все было по-другому. Санса и не думала, что может быть так. Без грубости, без боли. Даже с наслаждением. Для нее. Порой Рамси Болтон становился уж больно диким. В дикости он мог и укусить, и ударить по девичьим бедрам, до синяков сжать руки. В порыве страсти в нем пробуждалась звериная натура, и зверь вдоволь наслаждался телом своей красавицы. Наслаждалась и она, к своему стыду, получая удовольствие даже от этой неуемной дикости. Сегодня утром Рамси вдруг поцеловал ее напоследок, на глазах у всех солдат, и это мгновение чужого счастья привлекло всеобщее внимание. Прекрасная благородная волчица Старк, снизошедшая до хоть и признанного, но неблагородного бастарда, ненароком вызывала восхищение. Победоносный выродок дома Болтонов, нежившийся в ее объятиях, вдохновлял своей непобедимостью. Каждый воин чувствовал определенную близость с будущими хозяевами Винтерфелла. Она была так пленительна далека от них, а он так воодушевляюще близок и своей храбростью, и своим безродством. Все-таки хорошо, что тогда она не убежала. — Санса! — поблизости раздался знакомый голос. Санса обернулась и, взглянув вниз, увидела вышедшую во двор Уолду Фрей. Ее полную фигуру, плотно укутанную в темно-зеленый плащ, окружала пара служанок, призванных всячески оберегать покой «носящей». Общество Уолды Фрей казалось неимоверно скучным, но, дружелюбно улыбнувшись, Санса помахала ей со стены, а вскоре присоединилась к свекрови и ее служанкам. Прогулка вскоре была окончена. Уолда немного замерзла, да и на улице стало темнеть. Собравшись женским кружком, девушки отправились домой. Там их ждал скромный, но сытный обед. Аромат горячего наваристого супа из сушеных грибов, доносившийся с кухни, приятно будоражил аппетит, прогревая все нутро от морозного дыхания зимы. Над тарелками клубился пар. Проголодавшись, Санса жадно вдохнула пряный запах свежей похлебки, но взяв ложку, остановилась. Одна из служанок Уолды подошла к своей хозяйке. Девушка не спеша взяла суп на пробу. Лишь выждав минуту и увидев, что ничего с ее прислугой не произошло, Уолда приступила к трапезе. — После случая с пирожными, лорд Болтон заставляет пробовать все, что я ем, — пояснила она, немного сконфузившись от пристального взгляда Сансы. — Я что-то слышала, — бросила Санса, вспоминая подслушанный разговор. — Кто-то прислал отравленные пирожные. Невообразимо! — с наигранным сожалением добавила она. — Это было так ужасно! — Уолда взволновано сжала руку в кулачок. — Бедняжка Ванда так хотела попробовать, а я и дала ей… — Уолда явно сожалела о своей излишней щедрости, спасшей ей жизнь. Сожалела и Санса. — Она вся побагровела. Начала задыхаться. Глаза ее вылупились. — Санса невольно вспомнила корчившегося в предсмертных конвульсиях Джоффри Баратеона. — Только и помню этот запах лимонов. — Лимонов? — Санса отложила ложку в сторону. Аппетит пропал, да и теперь не оставалось никаких сомнений — отравить хотели именно ее. Какое счастье, что они уехали в Темнолесье, думалось Сансе. Наверное, то были проклятые Ланнистеры, прознавшие о ее возвращении в Винтерфелл. И откуда только такая осведомленность? — Тебя так не хватало! В Винтерфелле скучно, — пожаловалась Уолда. — Лорд Болтон всегда пропадает где-то, а во время еды с ним и не поговоришь. Я уже исходила все дворы замка! Хорошо хоть Мэри и Дженни ходят всегда со мной. Вечерами бывает так одиноко. — Разве вы не спите вместе… С лордом Болтоном? — Нет, — погодя призналась миледи. Невольно покраснев, Уолда потупила взгляд. — После того как стало известно, что мы ждем малыша, мне выделили отдельные покои. Такие просторные. Так непривычно! Нас у отца много, и в Близнецах я жила в такой маленькой комнатке, что все сестры смеялись, как я там умудряюсь помещаться! Уолда дружелюбно рассмеялась, а Санса лишь грустно улыбнулась. Даже будучи пленницей Ланнистеров, она жила как принцесса. Если не считать жестокости Джоффри да нелепого брака с лордом Тирионом. — Знаешь, я так удивилась, когда отец сказал, что я выхожу замуж! — понизив тон, стала секретничать Уолда. Она явно видела в Сансе подругу, отчего последней стало даже немного стыдно. Они были чем-то похожи — обе дочери лордов, ровесницы, заложницы своего положения, отданные своим мужьям не по большой любви, а по большой политике. Пожалуй, Уолда не очень тяготилась своим браком. Русе, конечно, не был героем-любовником, да и Сансе он совершенно не казался добрым человеком. Предатель-убийца Робба Старка не мог быть добрым по определению. Русе был намного старше своей супруги, и уж точно не отличался таким неистовством и жестокостью, каким Рамси блистал во всей своей красе. Наверное, в первую ночь Русе Болтон был куда более нежен со своей женой нежели лорд-бастард. Смешно подумать, но когда-то Санса даже завидовала дочери Уолдера Фрея, сожалея о том, что ей достался младший Болтон. Теперь, держа свою судьбу в своих руках, леди Санса глядела на столь непохожих отца и сына совершенно иначе. Рамси был не столь благороден и добр, да вот поступки его, в отличии от предателя Русе, делали ему гораздо больше чести, чем законное звание лорда. — Я тоже удивилась, когда мне сказали, что я стану женой Рамси Болтона, — задумчиво сказала Санса. Она попыталась придать сказанному как можно более беззаботный тон, но в ее голосе послышались старые обиды. И чего Рамси стоило быть мягче в ту самую ночь? — Помню, ты была такой… Такой холодной тогда, — внезапно призналась Уолда. Также внезапно она перешла на ты. — Сейчас ты так хороша! И улыбаешься. Признаться, я удивлена. Знаешь… Я не ожидала, что сын Русе может быть хорошим мужем. Если честно… Рамси меня немного пугает. — Санса чуть не прыснула со смеху и, чтобы сдержаться, отпила из своего кубка воды. Знала бы Уолда Фрей, как на самом деле может пугать Рамси Болтон — с радостью вернулась бы в свою маленькую комнатушечку в Близнецах. — Он так не похож на своего отца. Его боятся даже солдаты. Он тебя не обижает? — Что ты! — беззаботно улыбнулась Санса подобно тому, как это обычно делал ее супруг. — Рамси — просто душка. — Не знаю. Как вспомню того несчастного во дворе... Он содрал с него кожу! Это было так ужасно. Уолда потянулась за кубком с водой и опрокинула его на себя. Пока служанки обтирали с нее влагу, Санса наблюдала, а наблюдая, понимала — все же они отличались. В Сансе было куда больше светскости, и хотя пампушка Уолда располагала к себе своим простодушием и искренностью, Санса отчетливо видела — не по ней корона Севера. — У каждой зверушки свои погремушки. — Наверное. И как ты жила все это время здесь с Рамси и лордом Гловером?! Я аж вспомнила отца. Милорд так строго на меня смотрел! Ох. Надеюсь, мы скоро вернемся домой, иначе от всех этих страхов я, наверное, рожу кролика. — Да, — было бы неплохо, мысленно съязвила Санса Болтон. В коридоре, ведущем от обеденного зала, что-то громыхнуло. Послышались голоса, и Санса прислушалась к донесшимся звукам. — Чумной какой, — расслышала она. — Что глаза-то вылупил? Кажется, Уолда Фрей о чем-то ее спросила, но заинтересовавшаяся Санса спешно встала из-за стола и вышла в коридор. Там она наткнулась на служанку, поднимавшую с пола выпавшее из плетенной корзины белье. Виновник случившегося не успел далеко уйти. Державший в одной руке фонарь Вонючка оглядывался по сторонам, а, заметив Сансу, постарался побыстрее скрыться из виду. — Теон! — окликнула она его. Санса весь день пыталась отыскать своего названного брата, однако тот словно сквозь землю провалился, появившись из неоткуда лишь сейчас. Ей очень хотелось узнать, зачем Теон приехал в Темнолесье. Как бы она не старалась приластиться к мужу, Рамси хранил стоическое молчание. Теон Грейджой обернулся. Собирался уйти, но что-то в голосе и в виде самой Сансы его остановило. Вонючка смотрел и не очень верил своим глазам, ведь перед ним стояла не та запуганная девица, что еще недавно готова была умереть от рук какой-то псарницы. Погодя, Санса подошла к нему. Теон старался не смотреть ей в лицо, избегая взгляда пронзительных девичьих глаз, и чтобы привлечь его внимание миледи взяла в руку его изувеченную ладонь. — Мне нужно с тобой поговорить… — Санса огляделась на копошившуюся поодаль служанку. — Теон... — Н-нет. Вонючка! В-вонючка не может... — Теон! — Санса сжала его руку. — Посмотри на меня, Теон. — Вонючка! Лорд Рамси запретил. Запретил разговаривать с... С тобой, — был весь его ответ. Санса нехотя выпустила его руку. Перед ней стоял слуга Рамси, преданный своему господину и искалеченный им же. Вонючка развернулся и спешно пошел в сторону выхода, а Санса так и осталась стоять на одном месте, терзаясь догадками. И с чего это вдруг ее дорогой супруг запретил Теону с ней разговаривать? Боится, что она вновь убежит, упорхнув со стены Темнолесья? Глупость! Если бы боялся, то не приказал привести Теона. Тогда почему? — Чумной он какой-то, — бросила наблюдавшая за ними служанка. — Странный. Чурается всех, словно дичок какой. Санса ничего не ответила. Она думала о Теоне. Вспоминая, как тот недавно спас ее от дочки псаря, а затем бесстрашно прыгнул со стены Винтерфелла, Санса Болтон думала о том, как бы ей выхлопотать у Рамси лучшей жизни для него. Теон этого заслуживал.

***

Выйдя на улицу, Вонючка огляделся по сторонам. На Темнолесье опустились синие сумерки, и кое-где уже загорелись чугунные подставки. Слившись с бурой стеной деревянного замка, Вонючка быстро прошмыгнул в сторону конюшни. Конвой, некогда охранявший пленников бастарда Болтона, давно был распущен, и Теон спокойно прошел внутрь. Один из мучеников, стойко терпевший пытки бастарда, совсем недавно сдался в объятия смерти. Его истерзанное тело кинули собакам на съедение, и довольные псы до сих пор игрались его обглоданными костями. Участь второго отличалась от участи первого. День изо дня пойманный и раненый, он ожидал жестоких издевательств, однако мучитель медлил, а жертва так и томилась ожиданиями. День назад, пришедший бастард снял мешок с головы несчастного. Его перенесли в пыточную комнату и, сняв кандалы, крепко связали веревками. В качестве еды ему кинули какие-то помои прямо в лицо, и уязвленный железнорожденный дал зарок — если выберется, то не будет ему жизни, пока он лично не убьет Рамси Болтона. Пленник пытался высвободиться, когда послышались тихие шаги. В замочной скважине раздался скрежет ключа, и погодя дверь отворилась. На пороге стоял Вонючка. Он медленно поднял фонарь, и тусклый свет озарил пыточную. Пленник прищурился. С непривычки даже неяркий свет отдавался резью в глазах. Теон быстро подошел к нему и поставил на пол светильник. В руках блеснул нож. Насупившись, пленник задергался, но лезвие ножа в мгновение ока прошло между его запястьями и разрезало тугие путы. Освобожденный пленник пребывал в замешательстве. Недолго. Он резко вскочил, насколько это было возможным при затекших конечностях, и двинулся на Теона. Упав, разбился фонарь. Выхватив из рук Вонючки нож, пленник представил его к горлу своего освободителя, и тот завопил:. — Я — Теон Греджой! Я — Теон Грейджой! — шипел зажмурившийся от страха Вонючка. Прижавший его к стене пленника замер. Он тяжело дышал от гнева да от нахлынувшего чувства свободы. Он больше не чувствовал боли, онемения конечностей или усталости. Силы вновь возвращались к нему. — Теон Грейджой мертв. Я слышал это от самой… — То, что мертво, умереть не может. Я — Теон Грейджой… В-вон... ючка. Вон… — изо всех сил сдерживался Теон. — Грейджой. С-сын Бейлона Грейджоя. Я — железнорожденный. Пленник думал недолго. Смиренно ожидавший своей участи Теон Грейджой даже не смотрел ему в лицо, и пленник ослабил хватку. Медленно он опустил нож и огляделся. — Где Рамси Болтон? — Его нет. Нужно уходить пока никого нет. П-пока темно. На стене мало солдат, — прошептал Теон. Наскоро он достал из-за пазухи приготовленный меч и вручил его освобожденному. Пленник не верил своему счастью. — Черный ход с конюшни. Там внутренний двор. Ворота ведут в сторону леса. Нужно уходить. Сжав рукоять клинка, железнорожденный пленник положил руку на плечо Теона Грейджоя, словно признал в нем давнего друга, лорда, железнорожденного. — Я передам лорду Грейджою, что его сын жив. Мы вернемся за тобой… И за головой Рамси Болтона. Пленник дал это обещание и вышел в сторону черного хода. Дремавшие в стороне лошади отшатнулись от него в сторону и резко задергали головами. Пленник был осторожен. Он собирался воспользоваться тем единственным шансом, предоставленным ему судьбою, и отомстить за своих товарищей, за своего господина, за каждого железнорожденного, сучонку Рамси Болтону. Оставшийся в пыточной Вонючка пробыл там недолго. Он быстро собрал остатки от разбившегося фонаря и, избавившись от них, вышел в противоположную сторону. Верный слуга своего господина очень хорошо помнил о том, что он еще должен был сделать. — П-пленник! П-пленник... — Глянь-ка, — толкнул своего товарища один из солдат, державших вахту на стене. Пытаясь согреться, он приплясывал на месте и потирал руки. Солдат обернулся и увидел во дворе замка темную фигуру, размахивавшую руками. — Это тот странный малый, приехавший из Винтерфелла! — Ага. Слышал, он страх как боится бастарда Болтона. — Еще бы. Служил бы я сам в Винтерфелле — срал бы так часто, как корова на пастбище. — Чего тебе? — крикнул Вонючке солдат. — Пленник! — прокричал Теон Грейджой, указывая на конюшню. — Он сбежал! С-сбежал... — добавил полушепотом Вонючка.