Нас называют "прозрачные". За гранью.

Вглядываясь в бездонную глубину, я пыталась высмотреть хоть кого-то похожего на человека, но вокруг была лишь беспросветно-синяя толща воды. Вертя головой в разные стороны, я не могла уловить ничего, шею сдавливали все те же невидимые путы, понемногу начинала кружиться голова. Было решилась плыть, но тут же пресекла свою попытку: я могла направиться не туда. Удивительно даже то, как от сильного давления я не лопнула, так что до поры до времени было не узнать, где находится Лис. Кажется, адреналин отключил некоторые функции мозга, а именно его способность чувствовать страх. Даже при осознании того, что ни нырять, ни, собственно, плавать мне почти никогда не приходилось. Не больше пары раз, и тогда - в неглубоком бассейне с родителями. Сейчас ситуация была не такой опасной, как с теми русалками, норовившими утащить под воду, так что кое-какое трезвое осознание действительности, то есть слабости, все же присутствовало. А еще форма вымокла... Неосознанно выплюнув часть кислорода, не повреждая шара, зажала себе рот. Вдохнуть не получалось, глаза расширились от страха. Нельзя забивать себе голову посторонними мыслями - главное найти Лиса! "Никогда не переставайте думать во время боя", - кажется, это говорил учитель. Здесь было бескислородное пространство, во всяком случае, кислорода тут на порядок меньше, чем наверху, так что от стихии ветра поиск не продвинется ни на йоту. Огонь? Вообще не приспособлен к такого рода задачам. Землей я не владела, но и вода не поддавалась. Что остается? Словно вскинутая течением, голова резко, возможно, с хрустом, была направлена наверх, где переливался солнечный свет - редкость для этого времени года. Звезда лучилась, щедро одаривая не только поверхность - ее сияющий свет распространялся даже здесь, под водой. Пусть этих крупиц было мало, но это лучше, чем ничего. Заходясь кашлем, почувствовала, как постепенно немеют ноги. Оставалось найти его. (надо было все-таки стырить носок) Представив, как свет проникает в воду, попыталась настроиться на что-то среднее между запахом и энергетикой напарника. Первое я узнала не так давно - с того момента, как произошло переселение, и мы стали делить одну кровать. А что касается Ауры... ее трудно забыть еще с происшествия в библиотеке. Лис будто горел черным пламенем, однако огонь не оставлял на его теле ран. Скорее, менялось что-то внутри: на некоторое время стиралась грань между человеком и... об этом я думать не хотела. Настроившись на правильный поток энергии, ощупывала дно, мысленно отсчитывая количество секунд, доходя до десяти, сбросила накопившееся время и по новой - это позволяло успокоиться, взять себя в руки и самое главное - сосредоточиться. Пропуская ненужных людей, спускалась все глубже, при этом не двигаясь с места. Сейчас свет - мои глаза и единственный орган чувств. Это было похоже на распутывание огромного клубка самых разных по ощущениям нитей. От этой отдавало свежестью океанских волн... по крайней мере, я так думала, потому что там не была. Эта - пожухлая листва, лес... наверное, стихия земли. А это... Через мгновение ощутила нечто ледяное справа от себя. Черное, отталкивающее, какое-то скользкое... но стабильное. Недалеко оттуда - ближе ко мне - нечто похожее, только угасающее и исчезающее, да и вообще, более приятное. Его запах... это точно Лис! Сообразив, что вплавь добраться быстро не получится, поставила пару печатей слева. Четыре, пять... Оттолкнулась от образовавшейся плоскости, секунду спустя зажмурилась от встречного сопротивления, остановилась быстрее, чем рассчитывала, но тут же поставила еще три печати, изо всех сил держась за этот угасающий источник энергии, отсчитывая чертовы секунды и расстояние, нас разделяющее. Снова сдавила тело образовавшаяся сила, заставляющая вытянуться для меньшего сопротивления, и летела я уже не на манер парашюта, что позволило заметно ускориться. Вскоре показалась чья-то фигура, которую я чуть не упустила. Теряя остатки воздуха, парень уже не двигался, идя ко дну. Я призвала с поверхности шар воздуха, прилетевший слишком быстро, наверняка подкрепленный эмоциями. Не помню, на каком уроке нам это объясняли, но была речь об увеличении потенциала. Едва шар достиг головы парня... он не двинулся. Не дернулся, не начал судорожно глотать кислород, а так и продолжил идти ко дну. С трудом пересилив сопротивление воды и тяжесть собственных рук, я коснулась груди парня. В глазах темнело, ужасно хотелось вдохнуть воздуха, почувствовать долгожданное облегчение - но связь не позволяла. В этом есть своя мораль и философия. Мы зависим друг от друга, но это учит заботе об окружающих, хоть и под страхом смерти. К концу года это наверняка станет привычкой, и мы выйдем в уже незнакомый мир самовлюбленных идиотов. Они будут казаться эгоистами, мы - неуместной шуткой. Потратив не больше секунды на эти мысли, я призвала золотой свет, сощурившись от яркости. Раньше я не замечала, что, когда лечишь человека, ощущаешь его состояние на своей шкуре. Сейчас и мои легкие словно наполнились водой, оправдалось давящее ощущение в горле. Выплевывая эту гадость, не я переставала выпускать свет, и немного прояснилось сознание. Осушив легкие, если можно это так назвать, я, наконец, почувствовала, как вздымается грудь в уже не напрасных попытках дышать. С удовольствием и облегчением попробовала сделать вдох, в счете больше нет надобности. Только отчего-то тяжело, отвратительный вкус хлорки во рту... Почему-то без всякого шока я вспомнила, что лечить сами себя мы не можем. Я ударила по груди, пытаясь освободить легкие от воды, тут же зашлась кашлем, выплевывая ее. Вскоре пары ударов перестало хватать, и вывести остатки не получалось. Сделав рваный вдох, снова закашлялась, наконец, прочищая легкие. Горло горело, слезы лились, но я, наконец, могла дышать. Я подняла взгляд на Лиса... и куда-то за его плечо, откуда доносился скрипучий полурев-полухохот. Что-то в этой едва освещаемой толще пошевелилось. Парень озадаченно кивнул, не оглядываясь назад, наверное, не замечая, куда именно направлен мой взгляд. Прилив сил от солнечного света, ощущение чужого импульса - все это постепенно покидало меня, но уловить кое-что я все-таки успела. К нам что-то приближалось, но остаток сил отказывался давать больше информации, и рев затих так же быстро, как и появился, оставив лишь след присутствия. Было ясно одно: надо валить. - Плывем отсюда, - сказала я блондину, и тот с ухмылкой показал на уши и сложил руки наподобие креста. Черт. Под водой не особо поболтаешь. Я указала за его спину, дернула за руку, поднесла сжатые кулаки к носу пальцами к Лису и пошевелила. На мой взгляд, это было что-то среднее между усами и Дейви Джонсом - чтобы было понятно, что это какое-то морское чудовище. Снова потащила его за руку, и парень, высвободив свою ладонь, поплыл в противоположную от опасности сторону, неопределенно пожав плечами. Движения в воде уверенные и сильные... и вот он уже был вне досягаемости, а я не могла схватить его и поставить одну большую печать. Так что, размахивая руками наподобие химеры собаки, умирающего голубя и мельницы, я не могла его догнать. Ах да, у меня еще не ноги, а щупальца, и плыть получалось почему-то только в вертикальном положении, как бы странно это ни выглядело со стороны. Кстати, Лис обернулся, и его вечно каменное лицо исказило что-то похожее на хмурую усмешку. Конечно, таким эмоциональным он не был, просто тут, под водой, по-другому общаться никак. Далее он остановился и начал выделывать какие-то жесты, значение которых я разобрала с легкостью - он еще по буквам проговаривал. "Как ты до меня доплыла с такими навыками?" Смачно хлопнув себя по лбу за несообразительность, чуть не лопнув шарик, я отвлеклась на близкий шум и заметила своих старых знакомых, при виде которых душа ушла в пятки. Несколько русалок, ничуть не изменившихся с нашей недавней встречи, петляя друг перед другом, направлялись в нашу сторону, противно хихикая. Схватив меня за руку, невесть как успевший оказаться так близко парень поплыл дальше, волоча меня за собой. Я незамедлительно перебралась к нему на спину, хотя удержаться на ней было довольно сложно. Едва я хотела наклониться к его пузырю, как меня резко отдернули назад чьи-то ледяные руки - хихикающие русалки, одна зеленей другой, кружились сзади наподобие вихря. Поглощающего, зубастого вихря, почему-то не позволяющего плыть дальше. Еле преодолев тягу, вцепившись в продолжающего плыть Лиса всеми руками и ногами, я добралась до его лица. Коснувшись, наши пузыри-шлемы образовали один побольше. - Не греби, - сказала я, и Лис резко на меня обернулся, готовый прибить на месте. Это выражение лица вскоре исчезло, - руки сломаешь. Оттолкнешься. Бросив оценивающий взгляд прищуренных глаз, он неуверенно кивнул, а я начала одну за другой ставить печати, прикидывая, как бы не слететь с его спины. Прошлые такие ускорения немного измотали, так что закрадывались сомнения, выдержу ли двоих человек. Так что к моменту "неработы рук" было готово чуть ли не с десяток светящихся кругов, явно беспокоящих морских дев. В следующую секунду я вцепилась в напарника что есть сил, чувствуя, как сгибаются его длинные ноги в прыжке - и вот, чуть не лопая пузыри, мы рассекали толщу воды вверх под углом примерно в сорок пять градусов. Нас должны забрать меньше чем через десять минут, а оторваться мы, если что, успеем. Если меня хватит. Сейчас главной задачей было удержаться на Лисе, так что, вжавшись в него всем телом, я терпеливо ждала конца разгона. Десять подводных печатей были примерно равны одной очень сильной на суше, так что отлетели мы далеко. С одной стороны, это радовало, но, с другой, усталость от этой "техники" заставляла преждевременно закрывать слезящиеся глаза. Вскоре мы начали снижать скорость и к моменту почти полной остановки я могла, наконец, посмотреть хотя бы, где находимся (хоть под водой особо и не разберешь). Едва открыв глаза, я сразу обернулась, вернее сказать, выглянула из-за спины Лиса. На горизонте было подозрительно пусто, ни сверху, ни снизу не наблюдалось никаких лишних колыханий. Все так же никого, было... холодно. Руки и ноги уже покрылись мурашками, незаметная белая дрожь уже дважды пробежала по спине. Одежда под водой совершенно не грела. Кстати, причину отсутствия обуви было бы очень любопытно узнать. Стряхнув меня с себя (все-таки под водой падать с его высоты не больно), парень быстро растер руки и ноги. Сначала подумав, что это у него конечности затекли и зачесались, я просто наблюдала за его действиями. И лишь позже дошло, что Лис просто разогревается. Видимо, замерзла здесь не одна я. Повторив его манипуляции против обморожения, я едва ли почувствовала себя в тепле - всего на ничтожную каплю. И этого было мало. Как все-таки жаль, что огонь мне не дается так же хорошо, как воздух! Закончив мини-зарядку, мы с Лисом тупо уставились в то место, откуда приплыли. Как в хлорированный бассейн проникли эти чудища? Это просто не может быть частью испытания, да и чудовища эти чем-то похожи на то существо, которое пристрелила Бьянка в первый же день. А если смотреть глобально - кто нападает на учеников школы, если их и так все меньше? Это явно не входит в планы преподавателей, потому как у них свои методы, в некотором смысле даже более гуманные. Например, первый отбор - моментальная смерть, взрыв, и немного паники перед концом, но не больше. В библиотеке мумии не так уж и нападают и ведут... неизвестно, правда, куда именно, но все же. А тут и ворон залетал посреди ночи, и девушка та, подравшая ногу. Да и русалки неспроста, а банши... это что-то серьезное. Что тут происходит? - За-вис-ла, - по слогам сказал кто-то прямо в ухо. Сама того не замечая, я быстро сформировала печать, унесшую меня на пару метров в сторону, и только потом вспомнила, что это Лис. Надо все-таки отучаться от такого проявления страха - вещь, конечно, полезная, но иногда вредная. - Поплыли, - так же спокойно с улыбкой на лице сказал Лис, поворачиваясь спиной и отплывая в противоположную сторону, что, кстати, у него получается с хорошей скоростью. Может, тренировался или в бассейн ходил пару лет? Вот как плывет... кажется, это называется дельфином. Папа спорт не очень жаловал, а вот брат - когда он еще был - очень увлекался и постоянно сажал меня с собой смотреть какие-то заплывы. Больше всего мне нравились шапочки - этакая армада лысиков рассекает водную гладь. Потом брата забрал папа, и теперь мы с мамой жили отдельно, так что эти передачи как-то позабылись. От того, как просто вспомнилось это сравнение, даже стало смешно. Книги, заполоняющие комнату, и о которые постоянно спотыкалась, в библиотеку не возвращала, а тут... Едва я собралась сделать гребок за Лисом, как прошиб холодный пот. Нет, последний раз эти движения я видела не десять и даже не пять лет назад, а совсем недавно. Ноги гнулись как-то неестественно... и ведь мы не были близко, чтобы я могла услышать его слова - после нечаянной печати он был дальше... и когда это Лис последний раз улыбался?! - Просекла, - говоря нараспев, повернулось оно, приветливо и жутко скалясь невесть когда появившимися зубами. Лис больше не казался собой: одни черты лица накладывались на другие, сильные руки деформировались в подобие костлявых и лишь слегка обтянутых кожей отростков. Ноги попросту сливались, формируясь в одну... щупальцу, такую же противно-зеленую, как и само существо. Только звериный оскал не сходил с лица. Тут же перехватило дыхание, а пузырь колыхался, теряя в прочности. Вот-вот порвется, как и мое сознание, снова охваченное паникой. В этой ситуации я была бы безумно благодарна, появись под ногами печать, но, кажется, на этом везение решило закончиться.