Нас называют "прозрачные". За гранью.

Все-таки шутки иногда не доводят до добра — ведь как выразился снизошедший до нас Мистер X в неизменно малиновой рубашке (несмотря на мороз, ветер и прочие зимние причуды). Вернее, он назвал это избиение как минимум одной несовершеннолетней очередным испытанием. Причем заявил он об этом в лицо и с самым невозмутимым видом, а после отправил на урок концентрации, на который мы чудом успели, заработав дружеский подзатыльник от Камелии. Тема урока, кажется, «концентрация и преобразование духовной энергии» и что-то там про то, как ее накапливать и зачем она, собственно, нужна. Только вот усваивать информацию не получалось — из головы не выходили слова директора и сопровождающий их взгляд. «Теперь я вижу, что все в порядке и достаточно стабильно. А ведь все было так гладко…» — это он произнес уже выходя из спортзала. Странный он человек. Подозрительный. Мою невнимательность уже заметила Камелия, но решила не подавать виду и только время от времени посылала тревожные взгляды, и я честно попыталась сосредоточиться на теме занятия — благо, конспектами не мучают, а чтобы проверить, что уложилось в голове, надо всякие самостоятельные и практические составлять, а это морока для учителей — вот и проявляются дыры в системе образования. Только писать горазды, а чтобы хоть что-то знать… — Земля вызывает Лину, прием-прием, — неожиданно затараторила в ухо Риц, отчего я так и подпрыгнула на месте, намереваясь поставить печать, но тут же спохватилась: надо меньше посвящать мыслительный процесс посторонним вещам и перестать, наконец, отвлекаться. — Почему вы опоздали хоть? — спросил Ден, устраиваясь поудобнее где-то в метре от меня, — вам что-то физрук выговаривал? — Потом, — я поймала призывающий к молчанию взгляд учительницы, — после уроков расскажу. — Упражнение, которое мы сейчас проведем, требует внимания и, естественно, концентрации. Садитесь удобнее, у нас еще полчаса, заранее сделайте все свои дела, чтобы не отвлекаться. Это занятие научит эффективному восстановлению запаса энергии, а также позволит усиливать базовые заклинания и выносливость в целом. Медитация вещь вообще очень полезная, и если не можешь ее провести и усмирить шило под хвостом - ты нуб без пати (я говорила, что это лучший неформальный учитель?). Так что сейчас быстренько закрываем глазки — так вы сосредоточитесь на моем рассказе, а не на адаптере, верно, шестьдесят вторая? Кира тут же отложила чудо техники. — Итак, медитация — это способ накапливания энергии, и от развития этого навыка зависит то, с какой силой и как часто вы можете применять силу. Неопытный человек вырастит один дохленький цветок, потому что не умеет грамотно распределять энергию. В противовес более ученый вырастит целый огород, да еще и помидоры будут размером с арбуз. Вообще, сложная концентрация происходит при взаимодействии сразу нескольких стихий, брелочков… еще на качество влияет местность и близость с наиболее активным элементом. Пользоваться окружающей средой тоже важно: вода из бутылки и асфальт не подойдут даже мастерам стихий — все должно быть натуральным продуктом, а не китайской подделкой! Свет от лампочки, ветер от вентилятора тоже не в счет, и только огню повезло — главное правильно развести хороший костер и вписать его в круг. Темным достаточно просто находиться в темной комнате и это по-своему нечестно, — усмехнулась учительница, - но я отвлеклась. Сегодня берем за основу ваш внутренний источник энергии, который будет только увеличиваться за счет невозможного, по мнению физиков, более чем стопроцентного КПД. Однако, если увеличивать свой потенциал, все-таки придется согласиться с вредными физиками — на это действительно уходит… так, снова не в ту степь! Вернемся к упражнению. Мысленно начертите себе круг, в котором вывернете свою сущность. Это я в переносном смысле. Прочувствуйте поток внутренней энергии и заполните ею занятое пространство, дырок быть не должно, а то физики снова будут правы. Хорошо… теперь надо систематизировать поток: помните строение клетки? Теперь вы - мембрана, должны сдержать эту рвущуюся наружу со всеми причиндалами цитоплазму и понемногу добавлять, увеличивать плотность, так сказать. Дышать спокойно, ни на что не отвлекаться и не чесаться! Восемьдесят третий, руки по швам! Странный урок: ее то в физиков, то в биологов бросает. Хорошо еще, что в химию не понесло — мои познания в этой сфере заканчиваются химической формулой воды. Вообще, следовать ее указаниям было непросто: по мере выпуска энергии сохранять вертикальное положение было очень сложно, а что уж тут про "сохранение всего накопленного в кругу"… держать стены в этом барьере, не допуская дыр, было невозможно, так что часть «цитоплазмы» все равно вываливалась наружу. Как тут расслабиться под давлением-то? Правильно все-таки говорят, что люди тараканы. Это не ввиду ненависти к своей расе, а к тому, что мы живучие, да еще и привыкаем к нагрузке, так что к концу урока, когда надо было «сворачивать» свою энергию обратно, давление уже не причиняло ощутимого дискомфорта. Самым сложным оказалось вернуть накопленное в себя: это как будто надувать воздушный шарик, который вот-вот лопнет, с той только разницей, что после восстановления хотелось прыгать, скакать, разгружать вагоны и освещать все на своем пути. У Риц было в планах поджечь что-нибудь кроме юбки Камелии (это было случайно), а Ден время от времени поджигался напарницей и по дороге на выживание растил траву в том месте, где растапливала снег Риц. Этакое весеннее настроение передалось всем, кроме Лиса, под ногами которого иной раз засыхала та же самая трава. Я же, предпочитая не топтать образовавшийся луг, топала по печатям, в которые так хотелось вложить ускорение. Где-то справа от нашей большой группы пробегало стадо-табун-косяк каких-то призванных гадов, потому как нашелся человек на них и специализирующийся. На несколько минут улицы и правда стали весенними, но вскоре подзарядка медитацией кончилась, и жизнь вернулась в нормальное русло. Даже Риц перестала растапливать снег и теперь просто пинала небольшие льдинки.

***

— Раз уж первый урок был с водой, то сейчас будем работать над рукопашным. Семеныч вообще не выглядел озабоченным той дракой и уж тем более — общим потрепанным видом. Его не смутило и то, что все ученики как-то с опаской поглядывали на своего преподавателя, ожидая еще какого-нибудь до жути странного и опасного задания. Походить по гвоздям, продержаться час без кислорода или быть заживо пережеванным какой-нибудь пираньей — физрук мог выдвинуть все в качестве темы урока. Но сейчас даже учитель выглядел серьезнее, а стоящая рядом Ванесса, уже не кажущаяся такой безобидной и хрупкой, как бы поддерживала новый образ своего напарника. — Этот и все последующие уроки будут так или иначе посвящены самообороне. В это понятие входит как и усиление собственной физической силы, так и умение комбинировать навыки, чтобы в процессе махания руками не связать из них морской узел. Но сегодня будет упор на ноги, потому что на данном этапе развития для вас будет разумнее всего сбежать. Для сильного пинка нужны сильные ноги, и мы эту вашу силу сейчас проверим. Прыгайте. — Чего? — невольно вырвалось у кого-то из нашей толпы, больше напоминающей небольшое стадо, нежели строй. — Я что-то не так сказал? — почесал затылок и всерьез нахмурился тренер, — чтобы приблизительно измерить силу нужно соотнести рост и высоту прыжка. Да, Вась? «Вася» кротко кивнула. — По отдельности? — все тот же голос — это вроде тот паренек, что с животными ладит. — Отчего же? У меня зрение хорошее, — взял свисток в руки дед, — чего стоим и время теряем? Под оглушительный свист с десяток ног почти синхронно оттолкнулись от пола, на который подобно стаду слонов и совсем не в унисон приземлились обратно. Прыгнули все с таким рвением, словно боялись, что им ноги отрубят. Я не была исключением, потому чуть не поставила печать, но вовремя спохватилась: тут измеряется собственная сила, а не качество умения. — Слабенько и дохленько, — присвистнул учитель, глядя на толпу, — еще прыжков сто вон на те столы и продолжим, — он кивнул в сторону из ниоткуда появившихся «столики» (иначе это назвать никак), каждый из которых размером если мне — по колено, то Риц ещё выше. А ноги ныли еще с «кладового побоища». И одному Лису везло. Он у нас высокий, ему эти прыжки как нечего делать. Народ непонимающе уставился на предложенный инвентарь, не решаясь начать, но по второму оглушительному свистку все активно заработали ногами и «разобрали» стойки. Если присмотреться, они кажутся не такими одинаковыми. — Вот черт, — запоздало подумала я, когда увидела разбежавшийся народ. Конечно, не могу сказать, что моя оказалась самой высокой, но предназначена она явно не для моего роста и уровня. Но, передумав оглядываться на учителя и попросить что-нибудь пониже, переминаюсь с ноги на ногу: раз досталась это, то пенять уже на себя нужно, а не на чужую безжалостность по отношению к моим суставам, костям и организму в целом. Первый десяток дался сравнительно просто. Не то что бы легко, но после этого прыжки оказались куда сложнее. Отсчитывая двадцать раз, с минуту перевожу дух, огибая ступень: как-то на физре объясняли, что нельзя выкладываться сразу, а растянуть. Вот я и более-менее успешно растягивала «удовольствие», сбившись где-то на ста тридцати двух: нога неудачно подвернулась и, чуть не вскрикнув, я отшатнулась от снаряда. Тут же поймала на себе особо гневный взгляд того, кто со мной разделяет эти повреждения. Убрав с красного лица волосы, я сделала вынужденный круг, разрабатывая ногу. Кто-то вроде Риц все так же энергично прыгал, а кто-то свесил язык возле ступеньки и теперь прислонялся к холодным металлическим ножкам конструкции лбом. Но большинство все-таки упорно заставляли себя запрыгнуть на чертову ступень. Сто пятьдесят. Шестьдесят пять. Отдых. Учитель и не думал нас торопить — казалось, он вообще забыл о нашем существовании и просто читал книгу. Еще одна ненормальная вещь в этом учреждении: пьющий чаек физрук читает «Тайны народной медицины». Вот расскажешь кому-нибудь — не поверят. Обливаясь седьмым или восемнадцатым потом — где-то в этом промежутке — я все-таки закончила эти чертовы прыжки. Ноги вконец онемели, отказываясь реагировать, и чтобы хотя бы их почувствовать, я нарезала круги вокруг стойки. Риц, вдоволь напрыгавшись, тоже вымоталась, и теперь, открыв окно и расположившись на подоконнике, «проветривалась». Там же стоял Ден, я поспешила подойти к друзьям, удивляясь Лису — как можно было вынести эту нагрузку и не выглядеть уставшим? А впереди еще сколько-там минут до окончания урока… — Так что было в… — было начал Ден, улучив свободную минутку, но его тут же перебил голос учителя. — Пока не расслабились совсем, качаем пресс. Матов нет, пол чистый. Упор лежа, сто пятьдесят три с половиной раза, а там посмотрим. Пожав плечами черному, я легла тут же, возле немного приоткрытой форточки, Риц левее и парень за ней, и мы дружненько поднялись. А вроде ноги качаем — зачем пресс и такая странная дотошность в цифрах? Придя к выводу, что это так же не на время, я разрешила себе устраивать короткие передышки, но только каждые пятнадцать раз — может, упражнение и не на ноги, но сил уже просто не хватало. Живот болел, ныл, умолял не делать этого, но приходилось, скрипя зубами, качать этот пресс. Может, оно и к лучшему: тяжело в учении, легко в бою. Тем более… Если бы я не стала сильнее в прошедшее время пребывания в школе, я бы вряд ли смогла выжить в библиотеке, при атаке Валькирии или, как самый наглядный пример, в кладовке. Померла бы где-то в начале, когда Ванесса чуть меня не располовинила своей шпагой. А о ударах физрука я вообще молчу. Пожалуй, эти упражнения нам даже полезны. Так сказать, для общего развития и в помощь выживающим. Тем временем поднятие туловища над землей числом перевалило за сотню, и я чуть не сбилась, задумавшись о недавнем происшествии. Все-таки пора выкидывать это из головы — ну случилось и случилось, с кем не бывает? Прошло уже, что голову мусором забивать? Руки-ноги целы, и ладно. Расслабившись на полу в позе морской звезды, я уставилась в потолок. Он тут, оказывается, даже стеклянный, только солнца не видно. Только быстро сбежавшиеся тяжелые серые тучи, предвещающие непогоду, и пара трещин на самом верху. Еще тут канат висит, правда, что-то он высоковато подвешен: так сразу и не заметишь. А еще там какие-то кольца и веревки, назначения которых угадать немудрено: наверняка еще какая-нибудь атрибутика в стиле «полети и попробуй достань». — Теперь подойдите, жребий будем тянуть, — сказал физрук, принимая кепку с бумажками от Васи и благодаря ее кивком, — сейчас разделитесь на пары и будете пинаться. Победит тот, кто первый собьет противника на пол. Ваша территория — хоть весь зал, перемещаться можно свободно. Проигравшие в конце отжимаются пятьдесят три с половиной раза. Когда народ расхватал бумажки, я подошла и забрала последнюю — толпа просто не позволила приблизиться раньше. Развернув бумажечку, я увидела наскоро нарисованный зеленый треугольник, посмотрела на бумажки Дена и Риц — но, увы, ни черный квадрат, ни красная бабочка ни о чем не говорили кроме того, что они не будут моими оппонентами. На весь зал раздался бесцеремонный крик Киры. — У кого красный батерфляй? Хохотнув, заметила, как гордо расправила плечи и мгновенно повеселела Риц. На лице девочки тут же появилась предвкушающая что-то очень хорошее улыбка, и та с самым умоляющим видом повернулась к физруку, за это время успевшему вернуться к познанию тайн народной медицины. — А магию можно использовать? — глаза у блондинки сразу загорелись, и ее усталость как рукой сняло. Ден поежился. — Если лепить на ноги, — после некоторых раздумий ответил учитель, отрываясь от книги, — только руки нельзя. И голову. Радостно кивнув, малая прямо поскакала к своей партнерше по спаррингу, и та ну очень недобро улыбнулась, обозвав ее инфузорией и мартышкой. Не знаю, в какой раз за сегодняшний день к Риц прицеплялись эти два прозвища, но ее это очень задевает. Прямо-таки до глубины души и самовозгорания ног. Это будет интересная драка… я бы даже сказала, эпичная. Вернувшись к поиску своего оппонента, не сразу заметила, как чей-то толчок ноги чуть не пригвоздил к полу — немного спотыкаясь, я восстановила равновесие и повернулась к источнику угрозы, который сейчас смотрел одним из тех надменных взглядов, от которых становится противным все последующее нахождение рядом с этим человеком в радиусе менее трех метров. — Зеленый треугольник, — кивнул Фил в сторону незаметно для меня выскользнувшей бумажки, теперь нашедшей свое место на полу, — давно не виделись. Похоже, тот случай в закрытой комнате не убавил в нем надменности ни на йоту.