Нас называют "прозрачные". За гранью.

На кровати сидела самая настоящая паучиха, вернее, ее более человечный облик: в соотношении "человек-животное" она напоминала кентавра, который, разве что, чуть более волосатый и ногастый - черная шерсть, свисающая клоками, была приукрашена белым своего рода узором, окольцовывающим "ноги" гостьи. Человеческая же часть была более приятной: волосы были аккуратно собраны в подобие высокой прически, пряди которой хоть немного прикрывали лоб с неизвестным количеством глаз. Бледно-зеленая кожа, коей была обтянута верхняя тощая часть туловища, была частично прикрыта черным балахоном. Небольшие клыки добавляли сходства со своими "братьями меньшими", но, наверное, видеть такую форму Арахны было куда приятнее, чем паучиную. То есть настоящую. - Здравствуйте?.. - я была без малейшего понятия, как вести себя с подобными существами. Похоже, никто из группы не представлял, как общаться с подобными "чудесами природы", так что повисло молчание. Риц схватила Дэна за локоть и поволокла в сторону Арахны. Надеюсь, его не съедят. - Во-первых, нужно сначала постучаться, а потом уже входить, - возмутилось "членистоногое", - во-вторых, представиться самому, а уже потом допрашивать хозяйку. В-третьих, мне нужен не он! Произнеся последнее, она занесла одну из "ног" и указала ей... куда-то в нашу с Таней сторону. Я отодвинулась за подругу, и лапа, словно примагниченная, двинулась в том же направлении. Дело дрянь. - Извините..? - Через всю комнату орать не собираюсь, - скрестило человеческие руки на груди существо, - подойди сюда. Меня зовут Прядильщица... Сделав несколько несмелых шагов в сторону Арахны, я остановилась на расстоянии вытянутой конечности, на что паучиха ухмыльнулась, переведя лицо из состояния "кирпич" в "живой уголок" - глаза попеременно моргали, уши, больше похожие на эльфийские, дернулись, и черная полоска рта на лице визуально увеличилась. Я нервно сглотнула и посмотрела на Риц, которая переводила взгляд то на меня, то на Арахну. Она чего-то ждет... Когтистая лапа, увеличившись в размерах, рассекла воздух там, где недавно стояла я. Сработали рефлексы, и печать отправила меня на потолок и просто пригвоздила к нему. Кто из нас теперь больший человек-паук, я не в курсе. - Мальчик, - обратилась Арахна к Дэну, не поворачивая голову, но впиваясь в него взглядом половиной глаз, так как другая стерегла меня на потолке, - просто не вмешивайся. На это Риц схватила воспламененную руку парня и отвела от паучихи. Это заговор! Открыв клыкастую пасть, она вобрала побольше воздуха и... сделала самую ожидаемую вещь: харкнула паутиной, да так, что спина, прикрепленная к потолку, уже не нуждалась в поддержке печати: я попросту прилипла. А паутина тепленькая... по запаху похожа на клей "момент". - Обычно я не жгу паутину. Тут вообще разбрасываетесь огнем только вы. Но... И тут из ее рта, как из огнемета, вырвался столп пламени, поджигающего чертову паутину, выбраться из которой было вовсе нельзя. На месте порванной руками в попытках высвободиться тут же появлялся новый слой. К ногам поднималось обжигающее пламя, а друзья... Их не было вовсе - только запертая дверь, исчезающая в языках пламени, заполнивших всю комнату. Попытка разорвать путы провалилась, а собственный огонь обжигал руки - но не помогал выбраться. И только на углу сознания пронесся вечно уставший голос учительницы биологии: "Пауки знали свое дело: их паутину ни утопить, ни уксусом растворить нельзя. Да что там - лучший способ избавиться от нее - поджечь. Она осядет комочками, но не истлеет. Думаю, некоторые девочки знают, как горят колготки - кстати, туалет вам не курилка, и дымить там запрещено уставом школы!" Так почему же конкретно эта паутина решила обойти законы и начать пылать, как сухая древесина?! "То есть, состояние всего остального тебя не смущает?" - донесся голос ворона. Хлопанье крыльев раздалось тут же. - Остального? - переспросила я и огляделась в поисках птицы, но никого живого рядом не было: только паучиха. Из-за того, что все полыхало, видно было мало, однако тюль на окнах и деревянный стул разглядеть в этой выжигающей глаза яркости было можно. Как ни странно, тюль висел нетронутым, словно его мало волновал происходивший вокруг хаос, а стул - хоть и охваченный огнем, даже не потемнел, а мягкая обивка и не думала обугливаться. Это что... иллюзия? - Это ничего не меняет. Не важно, в реальности ты или в собственном сознании - у тебя все равно нет ног. Чего?! И правда: я не успела опомниться, как некогда совершенно привычные конечности просто растворились в паутине, и теперь шевелить я могла разве что оставшимися обрубками. Кисти, запутанные в паутине, тоже жгло: наверное, эта паутина растворяет. Так зачем еще и огня напускать, если медленная смерть уже обеспечена?! Я подловила себя на том, что ухожу от темы невозможности происходящего. Она сказала " в реальности или в собственном сознании"... значит, это все происходит у меня в голове: и паучиха с огнеметом вместо рта и горящая комната. Все это ненастоящее, нереальное! - Какая разница? - пожала плечами Арахна, уже просто наблюдающая за процессом. - Если помрешь здесь, то и там окочуришься. Узнаешь, наконец, что они чувствовали! Кто - они?! Ее паучьи дети? А ведь точно... Перед глазами мгновенно пронесся эпизод, как мы с Риц жгли пауков у нее в комнате. Однако мы защищались! Ее "дети" напали первыми, а мы попали под удар - есть оправдание, есть уважительная причина... но Прядильщица вряд ли сочтет виновными погибших детей. Она ведь тоже мама, и сейчас, по идее, тоже поступает верно, потому что это материнский инстинкт. А ведь я растворялась в паутине, и это уже совсем не хорошо! В панике не найдя ничего лучше, чем осветить комнату, я моментально приступила к исполнению, и от рук, вернее, от того, что осталось (потому как боль не чувствовалась совершенно), разошелся привычный белый свет, от которого пламя, как и оставшееся сознание, начало потухать. Было тяжело, страшно - но не больно. А значит, этот морок не имел ничего общего с моим настоящим телом. Как и с реальностью в целом. И все пропало. В момент, когда свет почти захватил Арахну, она исчезла, и вместе с ней - пламя и удерживающая тело паутина. Я падала куда-то вниз: везде было темно, и не было видно, где кончится полет. Падение. Непривычно тихо. Неожиданная тяжесть пришла на смену небывалой легкости падения: под ногами (и когда только они успели появиться?!) была твердая дощатая поверхность, а перед глазами - нечто холодное и острое... когти? - Лови, - донесся голос Прядильщицы, и та убрала лапу. В то же время, словно потеряв точку опоры, я почти упала вниз, вовремя подхваченная чьими-то руками. Цела. Жива. Дышу. - Будем считать это вашим извинением за произошедшее. А пока вернемся к первоначальной цели моего прибытия: обычную весть бы поручили почтовому пауку, но тут особый случай... и вам стоит прислушаться, потому что одна из ваших учителей - не та, за кого себя выдает. Банши невиновна: она всего лишь пыталась вас предупредить, потому что... Раздался треск стекла, и окно, без того тонкое и хрупкое, частично разбилось, заглушив слова Арахны, которая, не успев повернуться на звук, оказалась прикована к стенке ржавыми прутьями. Ее тело схватила судорога, и Прядильщица обмякла, оставшись прикованной к стене. Повисло молчание. - Простите, - запоздало извинилась я, приближаясь к телу существа, которое почти успело раскрыть имя виновника. Сотни маленьких и не очень паучат, выползая из всевозможных щелей и лазеек, окружили свою мать, горестно склонившись над телом, и мне самой почему-то захотелось скорбить вместе с ними. Через секунду черное пламя охватило их, и вскоре от паучиной семьи осталась только горстка пепла.