Нас называют "прозрачные". За гранью.

Вообще-то, ремонтировать стекла никто не умел. Я даже больше скажу — был вариант заклеить скотчем. Но, проявив немного фантазии, мы последовали по немного другому пути: начали пробовать окно «лечить». Так как Дэн был знатоком в камнях, мы решили, что восстанавливать должен он, и через полчаса каких-то хитрых махинаций он с этой задачей справился. Вопрос о медитации отпал сам собой. День и без того получился чертовски нагруженным, так то лишний раз шатать себе нервы не хотелось никому. Таню и вовсе клонило в сон, и она то и дело одергивала себя, чтобы окончательно не провалиться в царство Морфея. Риц расположилась рядом с рыжей на кровати и впилась взглядом в потолок. Где-то возле кровати на бодряще-ледяном полу устроилась я. Странно было не слышать здесь паучиных забегов. Досадно было, что не хватило секунды чтобы узнать имя преступника. Вскоре Дэн присоединился к лежащим с той лишь разницей, что спиной он подпирал тумбочку. Выглядел он вялым, словно из него выкачали всю энергию, и это вполне можно было оправдать сегодняшними налетами. Скорее бы прошли эти двадцать четыре часа. — Тань? — тихонько позвала я через пару минут молчания, чтобы не нарушить сон малой. Сопение послужило исчерпывающим ответом, так что я откинула голову на мягкий матрац. Похоже, сейчас спать будут не только они. — Устала? — так же шепотом спросил Дэн, пододвигаясь ближе и прислоняясь уже к ножке кровати. — Кушать будешь? — И так наелась. День правда сморил. Пойти и спать лечь, что ли? — Утром бодрячком будешь, — согласился парень, — только мне караулить спящих надо, а одну тебя не пущу. Эта Эви… слишком открыто показывает свою… неприязнь. — Думаешь, вот так и нападет? — Попробуй доказать, что она не была настроена враждебно, когда с Лисом у двери чуть не подралась. Рисковать не стоит. — А мы еще и ночью не защищены, — сквозь пелену дремы заметила я, — дежурить надо, а тут такая опасность… Надо будет провести эту медитацию, а потом тренировки… — Шея отвалится так спать, — покачал головой Дэн и притянул к себе. Казалось бы, такое действие должно было возыметь пробуждающий эффект, но не в этот раз. Сидеть на нем оказалось приятнее, чем на полу, да и теплее… с ним всегда так. Уютно. От него пахло чем-то сладким, больше похожим на кокосовую стружку. Может, он подпольно выращивает пальмы и натирается кокосами? Или гель для душа такой? А если… Любопытство, вызвавшее мозговую активность, стихало, и, не думая ни о чем, я провалилась в сон.

***

— Пр-рядильщицу упустила, — пророкотал ворон, спустившийся на небольшое деревце, словно выращенное специально для того, чтобы на нем сидели птицы. Мы оказались в темном лесу, но не том, где прежде меня чуть не утопили русалки — по ощущениям несколько другое место. — Она была смелой паучихой, но глупой… такую возможность упустила! — Если она могла назвать имя преступника, то почему не можешь сказать ты? — осенило меня. Ворон делал намеки на то, что знает виновника… так почему же не сказать прямо? — Нам нет дело до того, как много она убьет. Нам любопытно новое поколение и то, кто из вас останется. Мы просто наблюдаем с печатью на устах, и кто окажется пр-ротив нее, лишается жизни. Мы не всесильны — слабы! Нам остается только ждать, пока вы сломаете эту иерархию, и все вернется назад. — У нее есть лес, так зачем ей убивать нас? — Не убивает, но подавляет, — впился взглядом ворон. — Создание дисбаланса ведет к разрухе, которую возьмет под контроль только сильный человек. Знаешь, от чего зависят Валькирии? Я отрицательно помотала головой. — От страха, который они способны человеку внушить, от количества поглощенных, от наличия носителя, его сущности и окружающих в целом. Даже самый могущественный демон рано или поздно потеряет силу, не получая подпитки. Мы похожи на вас — убиваем, чтобы жить. Или давать жизнь другим. И он упорхнул в небо, сорвавшись с ветви, с которой на меня ссыпался сугроб. Мама говорила, что надо уходить красиво. — Скучаешь? Видение меркло, расплывался зимний лес, а стоять на мерзлой земле в одних носках оказалось холодно. Похоже, это все, о чем хотел мне рассказать ворон. Я с запозданием обнаружила, что до сих пор не знаю, для чего его перья и мелки, но заданный вопрос утонул в темноте. Неохотно разомкнув глаза, я обнаружила, что лежу на кровати не своей комнаты, а немного шевельнувшись, поняла, что не одна. Шею грело чье-то теплое дыхание, а вокруг было темно. Сколько время? Адаптер был недоступен. Вернее, область нахождения этого адаптера была недоступна — кроме как на подоконник его оставить было негде? Даже ногой не достать, что уж говорить про… Стоп. Вернемся к ситуации. Запоздало поняв, где нахожусь, я перевернулась на другой бок, попытавшись не тревожить мирно сопящего Дэна, и желание оттолкнуть постороннего тут же улетучилось. На смену ему пришло смущение, потому как мало того, что меня удерживают руки-клешни, так еще и одеялом сверху придавило. Более того: рядом человек спит, а я его чуть своими перекатами не разбудила. Ладно, у кого-то просто бы начался день с полета на пол. Теплый… Решив, что продолжение валяния будет лучше, чем продолжение сидения и наблюдения со стороны, я еще разок повернулась (на этот раз окончательно) и стала рассматривать Дэна, потому как других занятий просто не было. А у него, оказывается, есть бородка. И родинка над ухом. А еще кадык. Слово какое-то странное, но классное… Кадык. Похоже на немецкий или наш народный «кирдык». Хм., а может, это производное? Увлекшись этим вопросом, а после пересчитыванием странного рода рубцов на шее, я не заметила, как проснулся хозяин увечий, сначала удивленный происходящим. Меня все мучал вопрос, пятнадцать следов или девятнадцать, как отметины (вместе с телом) зашевелились, оставляя загадкой свое действительное количество. — Добрый вечер, — потянулся Дэн, приподнимаясь на локтях. — Как спалось? — Хорошо, спасибо. А откуда у тебя эти шрамы, если не секрет? — Неудачно подскользнулся об инструменты, — пожал плечами он. — Это как это? — Вместе с бензопилой в руках, с батей баню строили. Испортил две доски, но жив остался. И такое бывает? Нет, ну правда. — У тебя на спине еще, — вспомнила я, кивая на него, — а они? — Ты втихушку залезла мне под футболку? — усмехнулся парень, но тут же посерьезнел. — Когда номера смотрели, точно… какая-то часть от той же дачи: занозы, рубцы — все доски. Что-то досталось еще с детства, и вот так это все сложилось… давно еще было. Насколько я помню, у него исполосована вся спина. — Покажешь еще? — спросила я, наблюдая. Он отводил взгляд в сторону, а как говорила мама — таким людям есть, что скрывать. Вспоминая, человек уставляется вверх, а что-то придумывая — вниз. Как мне объяснили, это что-то на уровне рефлексов. Конечно, не было причин не доверять Дэну, но что-то он недоговаривает… Развернувшись спиной, парень стянул футболку, и знакомые следы зацепили взгляд. Все было так же, включая самый большой разрез поперек и мелкие рубцы. Однако, если в первый раз спина была еще и в синяках, то сейчас они в большинстве своем зажили. — Синяки были поставлены незадолго до приезда, — провела я ладонью по коже, отчего та покрылась мурашками, — что случилось? Немного помолчав, Дэн продолжил разговор. — Ужика я нашел в школе: он случайно заполз на склад, пока мы убирали инвентарь. Кто-то наступил ему на хвост, и он рефлекторно, хоть и не сильно, цапнул за ногу. Увидев змею, они начали кидаться в него камнями — мы ими двери подпирали, чтобы сквозняк не расшатал петли. Змей жался в угол, но вместо того, чтобы позвать учителя, пацаны решили позвать девочек и попугать, привели их… и те с визгом убежали. Я был в дверях и позволил уйти, и поэтому меня было решено немного наказать, а потом… он просто подполз и уселся сверху, обнажая клыки. Они убежали, заперев внутри. Благо свет был — шанс не быть укушенным оставался, и я без движения лежал минут десять под пристальным взглядом. Позже зашел учитель и увидел меня со змеей, и тот снова вжался в угол, хоть секунду назад сидел прямо. Я забрал Ужика перед приездом ветеринаров, хоть и боялся к нему подходить…, а тот обвился вокруг руки, а после вокруг шеи — вот так мы и пошли домой помятые. «Это не единственная его драка», — промелькнуло в голове, но я отложила этот вопрос на потом — нельзя на него давить. Неприятная тема. — Спасибо, что поделился, — я еще раз вдохнула сладкий запах, прислонившись щекой к одному из витков татуировки. Подумать только: избить за такую ме… Мелочь! — чей-то грубый бас нарушил воцарившуюся тишину. — Сучий сын, я не разрешал заходить в кабинет! — Но ты маму бил! — Молчать! — звереющий родитель замахнулся чем-то тяжелым, и чужая боль эхом отдалась в лопатки, заглушая детский крик. — Тебя не касается! — Милый, не надо, — звонкий голос разрезал тишину, укрыл, подобно теплому одеялу. — Заткнись, женщина! В этом… — Доме порядке устанавливаю только я, — произнесла дрожащим голосом уже я, пытаясь ухватиться за безвозвратно исчезающее видение, — и чем раньше ты это поймешь… — Лин? — Тем лучше будет для нас всех. — Не надо меня читать, — Дэн успел развернуться, и теперь смахивал что-то влажное с моего лица, — все хорошо. Он погладил меня по голове, прижав к себе. Плечи, вопреки воле, тряслись, а на глаза наворачивались непрошеные слезы. В голове вертелись еще свежие картины, заменяя одну на другую — настолько яркие воспоминания ослепляли и топили, каждая в своих эмоциях и ощущениях, а я не знала, как остановить этот кошмар и просто наблюдала за бесконечными кадрами. «Пленка» еще продолжала крутиться, и вскоре самый светлый человек перестал появляться вовсе, и краска слетела с картин. Словно в сломанном прожекторе начал повторяться эпизод пьяной потасовки, где мать оттаскивала несущего бред отца и заходила на кухню, откуда после слышался звон посуды и крики. А дальше — темно…