Бабочки снова мертвы

Ненависть — это кислота, которая разъедает душу; все равно — ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.

***

Холодный ветер проникал сквозь раскрытое вчерашним вечером окно, создавая в комнате неприятную прохладу и заставляя девушку, находившуюся в полудреме, закутаться в белое пушистое одеяло с головой. Первый день сентября принес с собой приятную для людей со склонностью к меланхолии погоду. Дождь отбивал свой только ему понятный ритм о крыши домов, солнце решило сегодня вовсе не появляться на небе, уступив место темным облакам. Вряд ли у кого-то могло быть желание находиться на улице в такую погоду. Однако всему населению страны в возрасте от семи и до восемнадцати следовало быть в этот день в своих учебных заведениях, которые многие так чувственно проклинали. Внезапно громкая мелодия раздалась в комнате, проникая в голову девушки, вытягивая ее из столь приятного царства Морфея, полного волшебных сновидений, исполнений желаний, которые хранятся в самом дальнем уголке души каждого человека. Мечты как раз исполнялись во снах юной Даши, когда девушка наконец-таки осознала, что начался тот самый Ад, о котором говорили все ученики за неделю до возвращения в школу. Неким подобием Ада образовательное учреждение являлось и для Даши. Она не любила учебу за то, что та так нахально отбирает законные часы сна, она не любила учебу из-за своих одноклассников, вспоминать о которых даже не хотелось юной особе, она не любила школу за многие вещи и благодарила бога за то, что это последний год. Однако в тот же момент девушка противоречила себе своей симпатией к школе, причиной которой являлось полное погружение в свой внутренний мир, где никто не пытается с помощью слов проникнуть в твою голову и напомнить о важности образования в нашем веке. Этим и занимались родители Даши в свободное от работы времени, которого было не столь много, однако вполне хватало на частое чтение нотаций по поводу и без. Полянские старшие искали недостатки в своей старшей дочери постоянно, но души не чаяли в четырнадцатилетней Арине, умственные способности которой, по словам отца и матери, превосходили учебные показатели Даши. Обижаться на них не было смысла. За семнадцать лет девушка уже свыклась с таким предвзятым отношением родных родителей к себе и уже могла спокойно реагировать на их замечания, думая в момент поучения о чем-то своем. Даша действительно не считала себя умной в той степени, в которой требовала глава семьи. Однако ее умственных способностей было достаточно для окончания школы с превосходным аттестатом и поступления в нужный родителям ВУЗ на бюджет. Отец и мать отправляли старшую дочь учиться на инженера, считая, что у юной особы хватит знаний для получения этой профессии. Саму же девушку это не интересовало ни в малейшей степени. Юная особа с ранних лет увлекалась рисованием, занимаясь этим дома, закрываясь в комнате. Она хотела связать свою жизнь со сферой творческой, однако совсем скоро стало ясно, что ей бы не дали сделать столь опасный шаг в художественную среду старшие Полянские. Дружить с кем-либо, начиная с четырнадцати лет, Дарья перестала, ввиду отвратительного мнения ее родственников обо всех знакомых девушки. С тех самых пор единственными друзьями Даши стали книги, как бы это банально не звучало. Она погрузилась в них достаточно глубоко, чтобы не замечать реальности. Книги в библиотеке, которые не прочла девушка, можно было пересчитать по пальцам. Читая, Даша могла просидеть на одном месте больше полудня, изредка обращая внимание на биологические потребности. Юная особа была благодарна своему деду за то, что он оставил такое количество книг именно их семье. Девушка и предположить не могла, за какой срок тогда бы она полностью сошла с ума. Когда мелодия заиграла третий раз, девушка-таки смогла поднять себя с кровати и направиться в ванную комнату, дабы так или иначе привести себя в порядок. Взглянув в зеркало, Даша слегка ужаснулась, но затем смирилась со своим отражением, которое явно ее не устраивало. Темные волосы больше напоминали то самое воронье гнездо, глаза были красными, чем девушка сама себе напомнила вампира, нежели простого смертного. Привычного румянца Дарья также в отражении не увидела. Закончив водные процедуры, девушка вернулась в свою комнату, впопыхах собираясь в школу, дабы затем спуститься вниз на завтрак со всем своим семейством. Малейшее опоздание каралось замечаниями от родителей, а портить себе настроение с утра Даша не хотела. Юная особа вытащила из шкафа вешалку с идеально выглаженной школьной формой, которая состояла из расклешенной черной юбки и белой блузы с рукавом три четверти. Надев на себя ненавистную одежду, девушка собрала волнистые волосы в высокий хвост, выпавшие пряди закрепила заколками черного цвета, после чего, спокойно застелив постель, спустилась к родителям и сестре на завтрак, который еще, слава богу, не начался. Родственники вежливо пожелали друг другу доброго утра и удачного дня, после чего отец и дети сели за стол, а женщина удалилась на кухню, чтобы принести завтрак семейству. За все это время ни один не произнес не слова. Мужчина сидел, выпрямив спину, и думал о чем-то своем, Даша догадывалась, что все его мысли заняты одной лишь работой. Младшая же дочь брала пример с отца, только размышляла о новом учебном году. К счастью Даши, неловкое молчание скоро было прервано Ариной, которая решила обсудить с сестрой изменения в школе. — Даша, у вас будет новый учитель русского и литературы. Он совсем недавно окончил учебу в институте, — голос был неживым, и старшая сестра удивлялась тому, как в ее возрасте можно думать об одной лишь учебе, ведь даже она сама, несмотря на всю строгость старших Полянских, отвлекалась на другие мысли, которые ей порой казались гораздо важнее образования. — Почему ты знаешь о моем учебном процессе больше, чем я сама? Это подозрительно, ты не считаешь? — не менее спокойно произнесла Дарья, не удостаивая Арину взглядом. Девушка на дух не переносила, когда кто-то сует свой нос туда, куда его не просят, ведь сестре вовсе не требовалось узнавать обо всех новостях школы, однако сама Арина считала иначе. Разговор продолжать никто не планировал, поэтому каждый погрузился в свои мысли, ожидая женщину, которая буквально через минуту появилась с пищей, ее каждый принимал также в тишине. — У нас с отцом сегодня много дел. Можем вернуться поздно, а вы ложитесь спать раньше, учеба началась, нечего сидеть до полуночи в своих гаджетах, — при последней фразе мать с упреком посмотрела на Дарью, показывая этим, что обращалась к ней. Без всяких сомнений, девушка была обычным подростком, потребность использования гаджетов, безусловно, была, но не настолько сильной, как думала женщина. — Вы меня поняли? — Да, мама, — ответила за обеих Арина и взглянула на часы. — Если мы сейчас не выйдем из дома, есть шанс опоздать в школу. Мать согласно кивнула и встала проводить дочерей в учебное заведение, по пути раздавая той или иной девушке наставления, больше их, конечно, получила Дарья. Перед самым уходом, женщина-таки сказала дочерям несколько приятных слов по поводу внешнего вида, однако и здесь не обошлось без словесной иглы. Мать не устраивала юбка Даши, которая, как ей казалось, подходит для вечерней прогулки, но не для школы. — Спасибо, мама, я тебя услышала. После этих слов девушки вышли из дома, ступая по мокрому асфальту в сторону школы. Погода не стала лучше за период, пока Даша собиралась в школу. Можно сказать, что она даже стала немного противнее. Тучи сгустились пуще прежнего, надежду на появление хотя бы одного лучика солнца можно было смело отбрасывать в сторону, ибо этого в ближайшие несколько часов точно бы не произошло. Расстояние от дома сестер до школы было не очень большим, но ввиду напряженного молчания время пути казалось гораздо дольше реального. Даша с Ариной вообще практически не разговаривала о том, о чем должны были говорить сестры. Они не обсуждали школьные дни, не говорили по душам. Складывалось впечатление, словно они вовсе чужие люди. На внешность две девушки были более, чем просто похожи. Серый цвет глаз был абсолютно идентичным, ни капли различия в оттенке не было, у обеих сестер был слегка вздернутый нос и тонкие бледные губы, которые практически сливались с белоснежной кожей. Арина была такой же худощавой и неуклюжей, как и Даша. Одним, наверное, различием был цвет волос, он был у младшей сестры гораздо светлее, нежели у старшей. — Как ты думаешь, этот учебный год будет забавным? — внезапно поинтересовалась Арина, в голосе которой была надежда. Как бы то ни было, Даша понимала, что в глубине души сестра надеется на нормальную жизнь, в которой нет столь жестокого контроля родителей. — Не знаю, как у тебя, а у меня каждый год полон лишь учебой, запретами родителей и обществом одноклассников, которые ни о чем нормальном думать не могут, — спокойной сказала старшая сестра, стараясь не пропустить в ответ и капли эмоций. — Родители хотят нам добра. — Если честно, я уже не знаю, чего они хотят, — Арина промолчала, а Даша добавлять ничего более не стала. Часть дороги они снова прошли в полном молчании, которое теперь не давило на старшую сестру, однако сестра Дарьи продолжала думать над тем, о чем поговорить можно еще. Вопрос пришел сразу, как только Арина увидела листовку, на которой было напечатано приглашение в художественную школу. — Ты все еще рисуешь? — спросила она, посмотрев на Дашу мимолетным взглядом. — Может быть, — непонятно ответила девушка, не желая продолжать эту тему. Ее младшую сестру это не должно касаться. Она не собиралась говорить об этом с тем человеком, который поддерживать в этом деле не станет. — Я видела рисунки, — Арина вспомнила те безупречные портреты и пейзажи, которые увидела в комнате Даши. Она была потрясена талантом своей сестры. От ее рисунков веяло простотой и эмоциями, которые, рисуя, вкладывала Дарья. — Для чего тогда было спрашивать, рисую ли я, если и так знаешь ответ? — Я думала, ты скажешь правду, — на мгновение растерявшись, ответила Арина, и они завернули к школьному двору. — Почему я должна это делать? — беспечным голосом спросила Даша, морально готовя себя к встрече с одноклассниками, которые либо просто не заметят ее, как делают это большее количество времени, либо скажут в ее сторону несколько язвительных фраз. Девушка не хотела возвращаться к этому. — Потому что я твоя сестра! — Извини, но нас ничего не связывает. Только общие родители. Не давая шанса на ответ Арине, Даша решительным шагом двинулась в сторону к месту, где и стоял ее класс. К счастью, некоторые ученики, терпеть которых девушка не могла более всего, покинули их и город в общем, так что частично это событие улучшило ситуацию. Окинув быстрым взглядом учеников одиннадцатого класса, Даша сделала вывод, что кардинальных изменений во внешности и поведении одноклассников не обнаружилось. Те, кто одевался в школьную форму лишь по праздникам и использовал нецензурную лексику через каждое слово, продолжил делать абсолютно это же самое. Те девушки, которые надевали юбки приемлемой длины лишь на первое сентября, продолжили делать абсолютно это же самое. Группа этих самых девиц стояла рядом с группой парней и что-то обсуждала, произнося часто какие-либо кокетливые фразы. Общество не меняется, указанное выше тому пример. Мы готовы сделать все, чтобы на нас обратили внимание, кому-то ради этого приходится идти на большие жертвы, однако они все равно делают это, дабы заслужить расположение противоположного пола. Обществу плевать, читаешь ли ты книги, смотришь ли поучительные фильмы. Каждый из нас ведется на внешность, именно на нее мы сразу же обращаем внимание, не думая об умственном развитии человека. На крыльцо школы вышел директор, и каждый классный руководитель сразу же утихомирил своих учеников. Да, того, кто возглавлял школу, здесь все уважали и делали то, что он говорит. Это был мужчина сорока двух лет с чуть полноватым телосложением и лысой головой. За спиной все его называли Крысой из-за маленьких глаз и узкого носа, чем он, собственно, и напоминал этого грызуна. С его приходом в школу многое изменилось, и этим переменам не было видно ни конца ни края. Малышей учили по специальной программы, которая предполагала высокий уровень развития в дальнейшем, для старших и средних же классов делалось все для появления комфорта в школе. Деревянные скамейки в большом зале заменили мягкими диванами, на которых во время перемен могли отдохнуть ученики, в столовую добавили больше правильного питания, но и исключать сладости и прочее не стали. Этот мужчина заслуживал уважения за все реформы, которые он провел в школе за несколько лет. — Я очень рад видеть каждого из вас сегодня здесь. Руководство школы пытается сделать школу похожей на дом, чтобы вам здесь было также уютно и комфортно, — Дарья подумала, что иногда она в школе чувствует себя гораздо уютнее, чем дома, и слегка разозлилась на это. — Помните, что каждый, кому нужна помощь, может получить ее. Если вас унижают, сообщайте немедленно мне или завучам. Это не должно оставаться безнаказанным, и мы все это понимаем. Что ж, осталось только пожелать вам удачи в этом учебном году. Аплодисменты, подаренные директору, вызвали ливень, и все были вынуждены собираться по несколько человек под один зонт и ждать, когда эта линейка уже закончится. Девицы собрались вместе под зонтик, не пуская к себе больше никого, группа парней также встала под предмет защиты от дождя, который одолжила одна одноклассница. Остальным же пришлось уходить под крышу, в числе которых и была Даша. Девушка облокотилась на стену, наблюдая оттуда за происходящим. К счастью, совсем скоро линейка закончилась, и все ринулись в школу, дабы не намокнуть под дождем. Даша любила дождевую воду и с удовольствием бы постояла под ней, если бы не тот факт, что теперь ей требовалось идти в класс, где могли посмеяться одноклассники над внешним видом. Девушка поднялась в класс и заняла свободную парту, где видимость была минимальной. Медленно заходили и другие ученики, вступая моментально друг с другом в оживленный разговор. Бесполезную болтовню перебила зашедшая учительница, попросившая класс сесть за парты. Каждый год на классном часу руководительница рассказывала что-то по той или иной теме. В этот раз темой стала сдача экзаменов в конце года. Пугать, по ее словам она не хотела, однако это и сделала. Рассказав ребятам о предстоящем контроле, женщина увидела на лицах подростков нескрываемый ужас. — Бояться не стоит, вам надо лишь усердно готовиться, к тому же… — Елена Аркадьевна перевела взгляд на входную дверью и посмотрела на того, кто там стоял, тем взглядом, который предвещал бурю волнения и эмоций. — Андрей Владимирович! Как хорошо, что вы оказались рядом. Знаю, что с учениками у вас знакомство предстоит лишь на неделе, но не могли бы вы удостоить мой класс своим вниманием? Я не задержу вас долго, — человек за дверью, видимо, ответил положительно, потому что классная руководительница вмиг просияла, а в следующую секунду в кабинет зашел тот самый Андрей Владимирович, учитель, о котором с утра говорила Арина. Девушки зашептали, послышался бас парней, Дарья тоже слегка приподнялась, увидев будущего преподавателя. Его можно было вполне спутать с подростком. Если бы Даша шла по улице, то в жизни бы не подумала, что этот человек может оказаться учителем литературы. Зеленые глаза преподавателя светились озорными огоньками, губы растянулись в усмешке, руки спрятаны в карманах. Для полного образа не хватало лишь джинсов и футболки, которых на учителе, к сожалению, не было. Вместо них Андрей Владимирович надел строгие брюки и белоснежно-белую рубашку и с длинным рукавом. Если говорить честно, то и сам учитель не хотел находиться здесь. Заканчивая школу, он пообещал себе, что больше никогда не вернется в этот Ад на земле. Сложившаяся ситуация его вовсе не радовала. Единственное, что казалось забавным, — шутки над старшими классами и полное расслабление на их уроках. Он не хочет преподавать — они не хотят учиться. Андрей Владимирович осознавал, что понимать ту или иную тему будет от силы пара человек, остальные погрузятся в гаджеты или разговоры. Выход был один — рассказывать историю или биографию так, чтобы заинтересовать учеников. Это и планировал изредка делать преподаватель. Окинув класс взглядом, Андрей Владимирович не задержал на ком-то взгляд дольше положенного и повернулся к классной руководительнице, тихо что-то ей говоря. — Что ж, класс, это ваш новый учитель русского языка и литературы. Даша понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. Никаких знаний молодой преподаватель дать классу не сможет, ибо сам он не так и далеко ушел от их возраста. Однако остальные одноклассники были этому лишь рады, девицы вспомнили пару фраз для того, чтобы зацепить учителя внешностью и самоуверенностью, парни же уже представляли, как будут обсуждать фигуры девушек с учителем, выкуривая сигарету за углом школы. Дашу от этого воротило. Учитель должен быть учителем, а не каким-то подростком. С ужасом она признала, что слова Арины насчет нового преподавателя оказались верными. С надеждой девушка думала, что первое впечатление может быть обманчивым, и за усмешкой скрывается порядочный человек и строгий учитель. Вероятность этого была равна практически нулю. Руководительница еще что-то сказала про нового учителя, напомнила вновь про грядущие экзамены, после чего отпустила Андрея Владимировича, начиная говорить по поводу дня учителя, который настанет лишь через месяц. Привычкой этой пожилой женщины с седыми волосами являлось ежесекундное утрирование ситуации. Она хотела, чтобы ее класс был образцовым, однако он таким не являлся, из класса по-настоящему достойными учениками было лишь два-три человека. — А теперь запишите расписание и ступайте домой, — произнесла она, и класс сорвался со своих мест, желая скорее вернуться домой, но в глубине души ожидая скорейшего возвращения в школу. По пути к выходу Даша встретила Арину, и они вместе отправились домой, разговаривая о начале нового учебного года. Старшая сестра рассказала младшей об их знакомстве с новым преподавателем, Арина не удивилась и пожелала Даше удачи на его уроках. У младшей сестры ничего не изменилось, кроме новых учеников в их классе. Разговаривая о школе, девушки быстро дошли до дома, где не было ни матери, ни отца, каждая ушла в свою комнату, до вечера сестры больше не встречались, ибо Даша просидела, не выходя из помещения, до восьми часов, а Арина прекрасно знала, что заходить в комнату к старшей сестре запрещено. Ее обидело то, что сказала Даша утром, и она хотела это исправить, хотела, чтобы кроме родителей их связывало еще хоть что-нибудь. Около полуночи в доме Полянских погасла последняя лампочка, и лишь ветер все также проникал в распахнутое окно, заставляя девушку с темными волосами укутаться в белоснежное пушистое одеяло.