paparazzi

Свет софитов падает на красную дорожку, освещая прибывших знаменитостей, что лучезарно улыбаются фотографам. Фанаты толкаются, выкрикивая имена своих кумиров, пытаясь привлечь к себе хотя бы мимолетное внимание. Какая-то особо наглая омега лезет поперек толпы и машет длинными руками, закрывая весь обзор. – О боже мой, это же Кай! Господи, я не могу! Я сейчас умру от переполняющих чувств! – пищит некое создание, благоухая своим кислым запахом. Нехорошо выходить омеге в преддверии течки. Чанель морщит нос и поднимает камеру, чтобы ее не дай бог не задели или того хуже – сломали. Он убьет любого, если кто-то попытается тронуть его малышку. Он наклоняется к уху омеги и хрипло шепчет, чтобы пригрозить наглому существу: – Простите, Вы загораживаете мне весь обзор. Уберитесь с дороги, – Пак надменно улыбается, когда опешившая омега вяло кивает и отходит назад, а потом и вовсе исчезает из поля зрения фотографа, находя более удобное место для выкрикивания имени кумира. – Слава богу, свалил, – бормочет себе под нос Чанель, просматривая сделанные снимки. Пак снова наводит фокус на знаменитость и улыбается — этот альфа идеален. По всем аспектам идеальности — красивый, статный, сексуальный, артистичный, талантливый танцор и модель одном лице. Ким Чонин – или Кай – является самой желанной знаменитостью не только в Корее, но и по всему миру. Чанель боготворит его, если честно. Он желает с ним познакомиться, желает хоть раз в жизни услышать свое имя на его губах. На большее он и не претендует, ведь альфа не может любить альфу. Тем более, у Кая есть прекрасная омега Дио (или же До Кенсу). Милый, скромный омежка, актер самых известных дорам и драматических фильмов. Они самая красивая пара шоу-бизнеса, таблоиды кричат об их истинности, афиши сияют их совместными фотографиями. Пак Чанель готов поклясться, что он очень хочет стать омегой и быть истинным Ким Чонина. Однако жизнь распорядилась по-другому, и он успешный альфа, который работает в престижном журнале о звездах. Ему несказанно повезло, когда его друг, по совместительству начальник, Крис сказал ему о том, что Ким Чонин будет на премьере нового фильма его омеги. Пак готов был орать, пищать, вопить и прыгать от радости, получив разрешение присутствовать на открытии и снимать Чонина с Дио. Его мольбы были услышаны. И вот сейчас, когда он стоит тут, среди фотографов, и просто пускает слюни на модель, не забывая бездумно щелкать фотоаппаратом. «Потом отберу лучшие фотки», – думает Чанель, когда просматривает снимки. Он снова наводит камеру и щелкает, замечая, как Ким смотрит на него, в его фокус. Ноги почему-то дрожат, а руки потеют. Черт возьми, на него смотрит сам Кай. «Опустился до уровня девочки-фанючки», – мысленно плюется Пак, нажимая кнопку и запечатлевая танцора на фотопленке. Альфа и омега уходят с красной дорожки, и многие фотографы следуют параллельно с ними, а потом скрывается за проходом. Чанель аккуратно вешает камеру себе на шею, придерживая ее одной рукой, а второй достает значок ВИП и показывает его охраннику. Он мило улыбается бугаю и проходит внутрь. В коридоре ярче, чем там снаружи. Пак осматривает всех знаменитостей и находит глазами О Сехуна с милым Луханом. Чанель всегда поражался этому человеку. Он сын наследников журнала «Playboy», он должен был жениться на милой омеге из какой-то очень крутой семьи, но отказал ей, а все потому, что нашел бету — Лухана, которую очень любит и в которой души не чает. Этот Лухан знаменитый порно-актер. Чанель знает его по многим фильмам, к своему стыду. Впрочем, даже такая «черная» работа не сможет осквернить их светлые чувства. Сехун слишком трепетно обнимает Лухана, а Лухан очень жмется к Сехуну. Они идеальная пара, идеальнее Чонина и Дио. Они очень любят друг друга. Пак делает один снимок этой пары, а потом дальше осматривает зал. В дальнем углу стоит альфа Тао. Хуан Цзытао, китайский актер боевиков и очень интересный человек. Чанель знает его лично по нескольким интервью для своего журнала. Пак хочет подойти к нему и поздороваться, но вдруг видит, как альфа обнимает миниатюрного юношу. Фотограф сначала хмурится, а потом растягивает губы в мягкой улыбке. В лице этого юноши он узнает начинающего пианиста омегу Бен Бэкхена. Чанель наводит на них камеру и щелкает — они мило смотрятся друг с другом. Он позже отошлет эти фотографии Тао на почту. Чанель лениво бродит по залу, встречаясь с фотографами, актерами и певцами. На эту встречу собираются почти все известные личности. Пак поджимает губы, когда понимает, что не может найти Кая. Он так хотел сфотографировать его, сделать очень много снимков, а потом парочку выложить в журнал. Чанель немного теряется, когда в нос ударяет яркий аромат нарциссов. Он очень похож на запах течной омеги, незанятой омеги. Пак хмурится еще больше, когда понимает, что это аромат его истинной омеги. Странно, что снаружи он его не чуял, не замечал, когда проходил по залу, а сейчас он бьет по рецепторам так ярко и так четко. Он искоса смотрит, как альфы начинают принюхиваться и бегать глазами по залу. «Плохо. Это очень плохо», – думает Чанель и идет в туалет, чтобы вымыть лицо и помочь себе избавиться от этого приятного аромата, заглушить чем-то. Он может сорваться, когда увидит свою омегу. Лучше бы он никогда не шел в этом направлении, потому что запах усиливается, а инстинкты вопят только одно: «Трахни свою омегу».

***

Кай забегает в туалет, таща за собой Дио. Его глаза бегают из стороны в сторону, он чувствует, как по внутренней стороне бедра стекает смазка, пачкая брюки. – Ты же сказал, что у тебя течка только через неделю, – шипит Кенсу, подхватывая лже-альфу за талию и помогая дойти до кабинки. Он видит, как его «пара» загибается и тихо стонет от соприкосновения с гладкой поверхностью в виде крышки унитаза. Он не понаслышке знает, что такое течка, когда нет альфы. – Я не...не знал, что она начнется сейчас, Кенсу, – тихо скулит Чонин, закусывая пухлую нижнюю губу и сводя колени вместе, стараясь хоть как-то унять это болезненное возбуждение. Он действительно не знал, что течка начнется именно сегодня. Он был уверен, что она должна начаться через неделю. Почему цикл сбился? Неужели это из-за того, что он слегка уловил аромат того странного высокого фотографа? – Кенсу, я... мм… кажется... знаю почему… ах... у меня началась течка, – Чонину слишком сложно говорить. Потому что член набух и упирается в ширинку, а из задницы течет, как из крана. Живот крутит от того, что возбуждения не снять, температура поднимается, наверное, до сорока градусов по Цельсию. Каю хочется заплакать, а еще лучше – быть оттраханным своим истинным. – Когда ты успел его найти? – изумленно спрашивает Дио, поглаживая танцора по волосам, когда он утыкается головой ему в живот и скулит. – Надо найти таблетки и сменную одежду. Таблетки я найду, а вот одежду, – До пытается что-то придумать, но аромат нарциссов, что источает его друг, мешает думать трезво. – Я сейчас пойду к Бэкхену, спрошу у него про таблетки, а потом найду твоего менеджера. Закройся и никому не открывай, понял? – Дио ласково шепчет и чмокает модель в макушку, стараясь осторожно, чтобы не задеть никак Чонина, выбраться из объятий. К его счастью, у него получается, и он быстренько собирается осуществить свой план. Кай скулит еще громче, когда Дио уходит, потому что его спокойный голос хоть как-то успокаивал, а сейчас стало в сто раз хуже. Он всхлипывает и уже тянется рукой за спину, чтобы снять эти тряпки и ввести в себя хотя бы один палец. Сдерживаться просто невозможно. Он почти стянул с себя мокрую насквозь тряпку, как услышал ругань в туалете. Глаза расширяются от страха и удивления. По запаху это альфа и, кажется, именно его альфа. Он закрывает рот двумя ладонями и молится, чтобы его не заметили. Ну да, течную омегу не заметит только человек без обоняния. – Господи, тут находится течная омега. Боже, ну кто так делает? – за дверью грубый голос сменяется на гнусавый, видимо, альфа зажал нос, чтобы не чуять. Чонин кусает нижнюю губу почти до крови, ему почему-то стало очень обидно. Он старается не дышать, потому что бальзамически-сладкий аромат проникает в легкие, заставляя возбуждаться еще больше. Чонин кусает внутреннюю сторону щеки и издает тихий стон. Как хочется, чтобы его трахнул красивый, статный, сексуальный альфа. Он понимает, что там за дверью стоит именно его человек. Кай понимает, что тот сейчас уйдет и больше никогда не вернется. – Помогите мне, пожалуйста, – модель стонет и тянется к ручке, слыша, как шаги стихают. А потом направляются к его двери. Сердце замирает и ухает куда-то вниз. Ему страшно, и, наоборот, в крови бурлит азарт с возбуждением. Чонин слышит, как за перегородкой альфа что-то делает, а потом кладет ладонь на ручку. Кай тянется к замку на двери, решая ускорить процесс, он поворачивает ручку замка и распахивает дверь, чуть ли не падая на пол от того, что слишком сильно дернули. Его ловят сильные руки, тут же прижимая к себе. Чонин вдыхает аромат пачули* и понимает, что так пахнет его истинный альфа. От такой близости он начинает дрожать в сильных руках истинного. Чанель давится воздухом и ошалело смотрит на упавшего в его руки молодого человека. Глаза расширяются до невообразимых размеров, а мозг медленно переваривает увиденное. В его руках находится модель, актер Ким Чонин? Серьезно? Он снова смотрит на темную макушку и испуганно облизывает губы. Охуеть. Иначе это никак не описать. Он сжимает в руках своего любимого кумира. «Наверное, в прошлой жизни я спас три галактики, принцессу от тентаклей и парня от медведя», – мысленно истерит Чанель, благодаря всех богов, какие есть только. Он понимает, что надо что-то сказать, когда руки на его груди сильно сжимают пиджак. Сглотнув, Пак наклоняется к уху, давя в себе желание закричать, как фанючка восьмидесятого лвла. – Т-ты? – изумленный голос раздается прямо над ухом, губы почти касаются хрящика. Чонин может поклясться, что он готов умереть только от одного голоса. Он поднимает глаза, которые заволокла дымка похоти, и встречается с теми глазами, который видел, когда стоял на дорожке. Ким шумно сглатывает и облизывает свои пересохшие губы, ближе прислоняясь к фотографу. Он приоткрывает рот, чтобы хоть что-то сказать, но не выходит. – Боже мой, я сейчас умру. Не прижимайся ко мне так близко, пожалуйста, – шепчет себе под нос Пак, задерживая дыхание, чтобы не вдыхать такой крышесносный аромат течной омеги. – П-п-пожалуйста, возьми меня, – Чонин начинает потираться своим возбуждением о пах альфы, чувствуя его вставший член сквозь плотную брючную ткань. Он томно прикрывает глаза и стонет от мнимого удовольствия, а потом разочарованно хнычет, когда Чанель пытается отстраниться от него, неловко лепечет о том, что он известная личность, что тут много лишних ушей и глаз. – Плевать… просто… ах-х-х… плевать. Ты мой альфа... мм… возьми же меня, пожалуйста, – Ким стонет и чуть ли не плачет от безысходности, когда Пак рычит сквозь сжатые зубы. – Послушай, Кай. Ты понимаешь, что ты известная личность? Ты понимаешь, что у тебя и у меня могут быть проблемы? – Пак почти не дышит, отворачивает голову, когда чувствует губы на шее. Он готов проклинать все на свете, готов выть волком, потому что все сводит с ума — любимая модель, любимый аромат цветов. Фотограф честно старался не вдыхать пьянящий аромат нарциссов и противиться ему, но сволочная природа берет вверх, инстинкты вопят о потребности заняться сексом, а тело требует своего омеги. «Боже, так нельзя!» – мысленно орет Чанель, а потом случайно смотрит на приоткрытый ротик омеги, его красные щечки, на глазки, в которых застыли слезы. Пак Чанель понимает, что совершает грубейшую в своей жизни ошибку, но ему так плевать. – Меня зовут Пак Чанель, – четко рычит фотограф и сдается под таким жалостливым напором омеги. Чанель захлопывает дверь, придерживая танцора одной рукой, а потом прижимает его к этой же двери. Он целует пухлые губы омеги с неким остервенением, со страстью и толикой нежности. Проводит языком по юркому язычку парного, прикусывая нижнюю губу, оттягивая ее. Чонин очень податливый, гибкий, красивый, а в руках Пака он становится еще более очаровательным. Фотограф стягивает с модели мокрые насквозь брюки вместе с боксерами и проводит пальцами по внутренней стороне бедра, собирая смазку пальцами. Кай благоухает нарциссами еще больше, чем раздражает рецепторы по всему телу альфы. Зрачки расширяются, как от наркотиков, у обоих. Пак вводит сразу два пальца в сочащийся смазкой анус и нетерпеливо растягивает. Целовать такого Чонина – одно удовольствие, но кислород в легких заканчивается, поэтому он отрывается от ставших уже любимыми губ. Он проводит языком по шее там, где позволяет ворот рубашки, и кусает там, где бьется артерия. Чанель вдыхает аромат Кая, пьянея моментально. Чонину кажется, что он может умереть только от одного поцелуя Чанеля, от одного его прикосновения. Он действительно удивляется, когда осознает, что все еще жив и может чувствовать. Отвечать на поцелуй выходит просто отвратительно, а точнее вообще не выходит. Фотограф берет всю инициативу на себя, а танцору остается только плавиться под властными руками и поддаваться умелым пальцам, что растягивают его быстро, но в то же время и аккуратно. – Пожалуйста... скорее… я не могу… – Чонин скулит, хнычет, стонет, извиваясь на трех пальцах, что теперь свободно двигаются в нем. Кай вскрикивает, когда подушечки находят простату, и он кончает прямо на одежду альфы. – Хочу... тебя… внутри, – Ким облизывает губы и смотрит в возбужденные глаза напротив. – Все для тебя, – успевает сказать Чанель, вытаскивая пальцы из попки омеги, а потом старясь скользкими пальцами расстегнуть ремень и ширинку с пуговицей. Видимо, удача на его стороне, раз все идет как по маслу. Пак стягивает свои боксеры и проводит ладонью по сочащемуся члену, надавливая себе на головку. – Детка, приподнимись слегка, – хрипит фотограф на ухо, пытаясь помочь Чонину обхватить себя ногами за талию. Он отпускает талию Кая, придерживая того за бедро. Второй рукой он надричивает свой член, а потом приставляет головку к анусу и входит одним плавным толчком. – О да, – стонет Чонин, а Пак сходит с ума. Ему доставляет удовольствие трахать такую сладкую задницу своей модели. Чанель тонет в аромате нарциссов, тонет, как в каком-то поле. Он понимает, что его омега, черт возьми, лучшая. Стоны ласкают слух, а смазка, что стекает по члену, когда Пак делает особенно резкие толчки, заставляет его самого дрожать. Фотограф боится уронить омегу, но держится стойко и вбивает Чонина в дверь туалета. Он трахает его так, как хотелось ему в сладких и позорных снах. Он трахает так, что звезды сияют перед глазами у обоих. Чанель рычит, кусает шею Чонина почти до крови, а потом зализывает следы своих зубов. Его дико возбуждает, что на бронзовой коже будут расцветать, подобно нарциссам, синяки и засосы. Кай дрожит в сильных руках, не выдерживает до конца и снова кончает, чувствуя минутное облегчение. Его тело такое ленивое и тяжелое, а мысли тягучие и липкие, прямо как его сперма на одежде альфы и своей собственной. Чонин слишком пошлый даже в этот момент, когда ему надо смутиться, сказать, что это не так. Вместо этого он старается придумать пошлую шутку, но понимает, что это тщетно. Член внутри него набухает, а потом покидает его растраханную дырочку и кончает на дверь. Чонин закатывает глаза в экстазе, желая как-нибудь ощутить сперму альфы в себе. Пак опускает расслабленного омегу на ноги и придерживает уже двумя руками за талию. Он наклоняется к его лицу, целует в щеку, а потом помогает омеге привести себя в порядок и выйти из тесной кабинки. Они оба вздрагивают, когда дверь в туалет открывается и туда влетает разъяренный Дио. – Это что такое? Ты кто такой? Быстро убрал руки от Кая! – омега с ненавистью смотрит на фотографа и подходит, чтобы дать леща этой беспардонной дылде, но его останавливает Кай, который встает перед альфой и мягко, но нервно и устало улыбается. – Кенсу, постой. Все хорошо. Он мой альфа, он мне помог. Пожалуйста, не злись, – До с минуту смотрит на Пака, расчленяя того у себя в мыслях, а потом протягивает чистые брюки с таблетками. – Ох, не дай бог эта тупая дылда тебе что-нибудь сделает, – Кенсу испепеляюще смотрит на Чанеля и разворачивается на своих туфлях, собираясь выйти из туалета, но останавливается на пороге и разворачивается. – Я предупредил менеджера, что тебе плохо стало. Ах, да. И только попробуй залететь. Яйца оторву твоему альфе и тебе за одно, – актер в последний раз смотрит на парочку и скрывается за дверью. Пак после такого знакомства сглатывает и сильнее обнимает Чонина, прижимая к себе. – Я надеюсь, что мои причиндалы останутся на месте, – он бурчит в волосы любовника и вдыхает аромат нарциссов. Ответом на такую фразу служит мягкий смех Кая, а потом ленивый поцелуй от него же в качестве извинений.

***

Вспышки фотоаппаратов слепят глаза, на дороге перед входом в офис журнала появляются двое высоких и статных людей. Кто-то из особо наглых репортеров лезет вперед и сует микрофон прямо в лицо Кая. – Скажите, почему вы расстались со своей омегой? Почему вы променяли свою истинную пару на альфу? – маленькая бета слишком резко задает вопросы слегка удивленному Каю, который стойко держится. Он только слегка вздрагивает, когда его сзади обнимает сильная рука Чанеля. – Попрошу не так резко спрашивать. Понимаете, Дио оказался не истинной парой моего любимого человека. Он уже нашел свою любовь и очень счастлив с ней, – Пак надменно и насмешливо смотрит на репортера и продолжает: – Нет ничего абсурдного в том, что альфа любит альфу, – со смешинкой в голосе продолжает Чанеля, поворачиваясь к Каю и ласково целуя его в уголок губ. Он сплетает их пальцы и приветливо машет камерам, а потом вместе с Чонином скрывается в помещении. – Чанель, ты удивительный, – весело смеется Ким, прижимаясь грудью к спине альфы и ласково утыкается в шею любимого человека. – Мы уже год скрываем то, что я омега, а ты мой альфа. И то, что мы парные. Как тебе это удается? Пак только хмыкает в ответ и поворачивается, чтобы обнять свою пару за талию и нежно целует его в губы, и тут же слышит камерный затвор и звук вспышки. – Я знал, что Ким Чонин омега, а ты – друг тоже называется – мог бы и сказать, – обиженный хриплый голос раздается совсем рядом. Пак испуганно смотрит на того, кто сделал снимок и услышал их разговор. – Если не сдашь отчет годовалой давности и не сделаешь десять фотографий друг с другом, то я опубликую эту информацию в журнале Сехуна, – Крис машет камерой прямо перед носом бледнеющего Чанеля и неспешно удаляется, пока его друг переваривает информацию. – Ты не посмеешь! – орет на весь офис Пак, хватая свою пару за руку и утягивая за собой. Чонин только весело смеется, пытаясь успевать за альфой. Он абсолютно не против и даже всеми руками «за» по поводу фотосъёмки в стиле «ню» со своим любимым. Чонин ни разу не пожалел, что изменил свое амплуа ради Пак Чанеля.