Архив Волка

Война не заканчивается по слову политиков. Она заканчивается первым дружеским рукопожатием воюющих сторон Петр Михайлович Нахимов

После того, как выжившие прибыли на Элизиум, а доблестный ВКФ АС отогнал батарианцев, так неожиданно появившихся на охраняемой территории, начались разбирательства. Кто, зачем и почему. Многих отправили под трибунал, некоторые «коллеги» пытались подкопать под меня. Все, как предсказывал Петр Михайлович. Все это можно было пережить, если бы не многочисленные «крысы» пытающиеся представить произошедшее в нужном кому-то свете. Итогом стал суд над Мирандой. Видимо не найдя виновных (хотя я считаю, что виновные не хотели подтверждать свою вину) они устроили этот фарс. Почему же фарс? А потому что они обвинили Лоусон в невыполнение своих служебных обязанностей. Если перевести обвинения с бюрократически-нудного на нормальный, то выходило примерно следующее: наш личный Цербер должна была предвидеть, что на защищенной планете, охраняемой доблестным Третьим Флотом Вооруженных Сил Альянса Систем проберутся батаррианские пираты и нападут на сверхсекретный объект, о котором по идее знает весьма ограниченный круг лиц. Затем, наша «мисс Совершенство» обвинялась в смерти моего друга – Алексея Аристарховича Гумилева (как они соотносятся между собой я так и не понял, хотя попытки с моей стороны были). В общем и целом я просто залез в Устав и начал вычитывать пункты, которые могли опровергнуть обвинение. Как бы я не любил нашего Цербера она была невольно посвящена в мои секреты, а значит попадала в категорию людей, которых следовало защитить. Разумный вопрос – а зачем я возился с Шепардом? Зачем, зная реакцию разведчика, я поставил ему новый экзоскелет, хотя мог уничтожить прошлый и объявить, что «пациент умер от многочисленных травм и спасти его не представлялось возможным»? Наверно все тот же злосчастный номер N7. Сейчас политика нашего государства состоит в том, что наши десантники с Арктура, сделают все лучше, чем те же ГОР и СПЕКТР и смертей среди них не бывает. Поэтому они в нашем про-военном обществе обладают не малым политическим весом. Тут даже моя S7 и множество научных работ не котируются. Поэтому у Миранды на этом суде-фарсе практически нет шансов. К тому же я вряд ли смогу присутствовать – моя рука обгорела более чем на восемьдесят процентов кожаного покрова и мне предложили заменить её протезом. Никогда не думал, что мое изобретение испытают на мне же!

***

Главный Судебный Зал Альянса Систем (все так с большой буквы) был весьма безвкусным и помпезным до невозможности. Мне, как и многим из так называемого «русского блока» здесь не нравилось. Возможно, потому что этот зал показывал лишь внешние, отвлекающие от сути вещи обсуждаемой здесь. Ну и эти помпезные статуи Олимпийцев и Президентов, которые восхваляют Запад и Америку. Что тут говорить – мне это было неприятно. Тут не было ни одного русского правителя. Все делали вид и корчили гримасу, что так оно и должно быть, но никто не забыл и прощать не собирался. В общем Главный Судебный Зал очень точно описывал взаимоотношения между различными представителями человечества. Русские и бывшие страны Союза тут не в чести. Форма Альянса неприятно натирала плечи. Признаться честно: одевал я её до этого случая только один раз, когда мне её торжественно вручили и пнули на Элизиум заниматься на базе и воплощать гениальные проекты наших ученых, ну и частенько просто исправлять их огрехи. Теперь же мне предстоял суд-фарс, нарушающий не только устав Альянса, но и парочку законов принятых всеми странами. Быстренько оглядев зал смог только подтвердил свои выводы: обвинители-американцы попытались удалить всю оппозицию (в лице Российского Сектора и его союзников) и теперь в центре зала стояла Миранда по всем правилам трибунала закованная. Она что-то говорила, защищалась, но увы… Ни мои показания, ни показания остальной группы даже не рассматривались против слова великого лейтенанта Шепарда! Хотя судя по его морде ситуация ему тоже не нравится от слова совсем. В общем все было уже давным-давно решено и то что мы тут выступаем ровным счетом ничего не значило. Знаете, было очень обидно. Казалось, что все чем ты занимался всю жизнь, все что ты делал на благо родной расы, все мечты – оказалось не важным. Нет, мысленно ты понимаешь, что это политика и сейчас преследуются какие-то свои цели… Но почему-то мне казалось у Миранды рушатся идеалы и слетают розовые очки. Она все также будет патриотом родной расы, но ей с Альянсом Систем уже будет не по пути. Именно так теряются лучшие. Миранде никто не расскажет, что все это – часть закулисной игры, да что там – даже так называемый «русский блок» мне не расскажет всех деталей, почему такого офицера отправили на помойку. Впрочем, как уверял меня Посредник в своих документах – девушке есть куда бежать. Все же она сейчас не шестнадцатилетняя дурочка, что вступила в Цербер. Удивительно, но РУАС допустила одного из известнейших офицеров террористической организации в ряды Альянса и ничего не заметило, а я купил эту информацию у Серого, за несколько тысяч кредитов и всегда за ней приглядывал. Хотя мне кажется, что тут сыграло свою роль несколько факторов: внутренняя борьба внутри фракций, филигранная работа Призрака, ну и нелюбовь всех разведок Галактики к Серому Посреднику – конкурент, как-никак. Однако, наверное когда записываешь все на серые ящик это позволено, я подозревал, что где-то тут зарыта большая собака. Ну не могла у Альянса быть такая разведка. Просто не могла она одновременно получать важную информацию и тут же чуть ли не отдавать её другим разведкам буквально на блюдечке с голубой каемочкой. Нет, там собака закрыта по крупнее… Или опять смесь факторов дестабилизирующих Альянс? Нет так уж важно. Сейчас же у меня остались сигареты, виски и небо за окном. Звездное небо. Всю историю люди так часто смотрели в верх. На эти самые газовые шарики. Ими восхищались, считали, что на них жили Боги. И вот мы уже увидели их близко-близко и вроде бы смотреть вверх уже не выносимо… Куда теперь нам смотреть? В дверь постучались. Сегодня я не ожидал гостей и настроение принимать их не было. Все-таки несмотря на некоторый снобизм и даже пренебрежение к другим людям и нелюдям, Миранда была хорошим членом команды с которым я не плохо общался и если бы я верил в любовь, сказал бы что в нее влюбился. Думаю, мне простительно просто посидеть с сигареткой и виски смотря на небеса и раздумывая о своих ошибках и прошлом. Дверь все же я открыл. Представьте мое удивление, когда я вместо знакомых, родных проспиртованных рож увидел хмурое и мрачное лицо лейтенанта Шепарда. Видимо на моем лице что-то отразилось, раз он так резко сделал шаг назад. Или это из-за вида свежеподнятого зомби или от запаха алкоголя напополам с сигаретами, которые и бывалого человека заставят отшатнуться? -Здравствуйте доктор, - на интеринглише произнес Шепард быстро беря себя в руки и протягивая мне что-то… Сфокусировав взгляд я определил датапад с местом содержания мисс Лоусон. -Ну и зачем пришел? – видеть его рожу не хотелось. Вот прям вообще. А после просмотра координат с датопада руки зачесались дать ему в рожу. Там был компромат на меня и Миранду. Ох, давненько мне никто не угрожал моими прошлыми грешками, требуя какую-нибудь модификацию себе или просто еще что-то хотя от бедного ученого-инженера. Ну-ну… Шепард не первый и уж точно не последний. Если, что – всегда смогу выкрутиться. -Ну и зачем ты мне это показываешь, м? – рукой выискивая пистолет, я спросил военного. Тот снова поморщился, словно мои слова ранили его в самое сердце или я сказал просто несусветную глупость. Протез нащупал пистолет и я был в любой момент, как выстрелить в голову лейтенанту, так и под конвоем везти его куда угодно. Хотя убивать мне не хотелось от слова совсем… -Я просто пришел поговорить – поднял он руки над головой, но на этот раз безбожно корявя родной язык -Ну что же… Заходи гость незваный. – рыкнул я на русском, отходя от двери и приглашая лейтенанта в дом, - И будь добр. Ни слова по-русски.

***

Из мемуаров адмирала Джона Адама Шепарда «Огонь войны над Торфаном» О встрече с майором Ильей Валерьевичем Волковым у него дома 29 ноября 20** года Илья Волков был уникальным представителем приснопамятного Альянса Систем – он был одним из немногих в армии, который пытался не подстроиться ни под кого, а остаться самим собой. Иногда мне казалось, что это был его внутренний протест – я не хочу быть куклой для всей Галактики. Доказательство, что он живой. И Жнец меня задери иногда меня пожирало чувство зависти, когда я смотрел на него… После суда над Лоусон, где я был вынужден давать ложные показания (прямо в зале суда хотелось просто плюнуть в морду кабинетных генералов, что сидят в своих кабинетах и ничего не делают) о том что происходило на научной станции «Эдем». Не буду строить из себя героя и говорить, что пытался выгородить остальных – нет, я просто и не затейливо повторял заученный со вчерашней бумажки текст. Они, обитатели станции, что спасли мне жизнь смотрели в спину с презрением, но зачастую… С каким-то пониманием. Уже потом я узнал, что над многими проводилось нечто подобное, только в гораздо более «мягкой» форме. И вот после суда, снедаемой странным чувством вины я нашел его адрес: какая-то деревня, прямо на окраине. И это тоже было можно записать в список его странностей – зарплату этот ученый получал не маленькую. Встретил он меня весьма неласково – я чувствовал на себе этот тяжелый взгляд, а металлический протез, как будто специально был вне поля зрения. Тогда мне показалось, что Волков сейчас выхватит оружие и начнет стрелять. Полностью наш разговор я приводить в этих записях не хочу, да и на мой взгляд он, во-первых, не имеет исторического значения и во-вторых является слишком личным для нас с Ильей. Но одно я могу сказать точно – забыть те глаза, забыть ту маленькую избушку с большой белой печкой и одним голоэкраном в углу я не смогу никогда. Признаюсь честно – мы с Волковым сильно не любили друг друга. У каждого были свои причины, однако, как мне кажется, и сам Илья понимал, что наши судьбы были частично связаны. Поэтому он меня не гнал в тот день, а только практически молча пригласил к себе. -А кто такой Алексей Гумилев? – помнится я спросил его тогда рассматривая фотографию четырех парней, что позировали на фоне какого-то здания. Старая, пожелтевшая фотография сделанная на бумаге. Таких сейчас очень мало… -Друг мой. Лучший медик, которого я знал. – буркнул с дивана Илья, подкручивая колодки на гитаре, - Мы с ним вместе в школе учились, а потом ненадолго разбежались. Оставь это Джон. Не надо бродить мои старые раны. Но я не унимался, хотя какой-то частью себя понимал, что своими вопросами делаю только хуже. Но почему-то был уверен, что вскрываю нарыв позволяя Волкову отчиститься. -Ты расскажи про него. Интересно мне. Холодные, как космос глаза, впились в мои и медленно, тщательно выговаривая каждое слово, Илья, словно забивая ими гвозди, произнес: -Он. Был. Настоящим. Другом. Врачом. И. Человеком. Он. Скоро. Встретится. С. Алиной. -Алина? -Жена его. Умерла в аварии пару лет назад с сыном. На мне скрестились взгляды с иконы и ученого. Они были одинаковыми и заставляли трепетать перед собой. Но еще я видел, что там в самой их глубине, под внешней суровостью скрыта усталость. Волков слишком сильно устал терять друзей. Тогда я ушел. И тот взгляд на долгие годы определил мое отношение к людям. Если эти мемуары когда-нибудь прочтет сам Илья Волков или его друзья, то я могу передать только большое человеческое спасибо. За то, что смогли мне показать, каково это – быть Настоящим Человеком.

***

Как я и ожидал, Миранда Лоусон, один из членов НС «Эдем» пропала из своей камеры на следующий день после суда. Что же – это было ожидаемо в принципе, даже в каком-то смысле я вздохнул с облегчением услышав об этом. После начались репрессии на многих уровнях работы Альянса. Политики рвали и метали, генералы (те, что в кабинетах сидят, а не лазили в свое время по окопам) орали на Хакета, Блада [1] (адмирал неплохой, с юмором, не зря его корабль «Арабелла»), Нахимова (не понимал западную традицию называть его по отчеству, а не по фамилии), фон Хелла [2], те же, за очень редким исключением, пытались быстро привести свои флота в порядок. Хакет же взял на себя огонь и стиснув зубы мужественно защищал товарищей, пока те проводили ревизию и подчищали все хвосты в своих секторах ответственности. В общем – пожар в борделе, залитого наводнением. Что же касается меня и немногих сотрудником проекта «Эдем», то нас отправили в разные точки Пространства Альянса на совершенно разные проекты. Щелк. Вдох. Выдох. Сегодня поступило предложение от наших турианцких коллег построить новый стелс-фрегат используя смесь технологий двух рас. Смешно… Птицы [3] строят корабли совершенно по другому принципу, чем Альянс и совместить практически несовместимое невозможно. Хотя, что они предлагают взамен… Впрочем, это дело политиков, а не простых инженеров вроде меня. Шепард покинул меня под утро, чем я был рад. Почему-то в груди, где-то там, рядом с наверное давным-давно умершим сердцем, разливалась тупая боль. Я не знал причины, но… Просто было неприятно. -Песен еще не написанных сколько, скажи, кукушка пропой. Старая акустическая гитара заиграла в очередном пустом кабинете. Вся моя команда собирала вещи, я чувствовал их грусть, что-то непонятное… Наверное они прощались со мной, как-никак, но мы вместе работали чуть больше пяти лет. Многие из них помнят меня еще стеснительным лаборантом… И со сколькими из них ты был полностью откровенен, Илья? -В городе мне жить или на выселках, камнем лежать или гореть звездой… Звездой. Я, признаться честно, вздрогнул, когда услышал тихий скрип двери в кабинет, но виду не падал, все так же сидя к двери спиной и фальшиво бренча «Кукушку» Бежишь от ответственности? Это так на тебя похоже Илья…. -Солнце мое, взгляни на меня, моя ладонь превратилась в кулак и если есть порох – дай и огня. Вот так. На последнем слове я подался всем телом вперед, а нога неестественно громко в образовавшейся тишине ударила по полу. Мне почему-то показалось, что те слова – не сказанные, что мысли занимающие весь мой разум, отпечатались на полу. Ты лжешь сам себе Илья. ЛГУН ТЫ ИЛЬЯ! -Кто пойдет по следу одинокому? Сильные да смелые, головы сложили в поле в бою. Мало кто остался в светлой памяти, в трезвом уме, да с твердой рукой в строю. Их строй – строй его команды. Строй тех мальчиков, девочек, стариков и старух, что доверились ему потерял своих членов. Их и так было мало, а стало еще меньше. И сколько же было таких потерь, ответь Илья? Припев, прошел как-то незаметно, но я спиной чувствовал внимательные взгляды, которые, по крайней мере, мне так казалось, что чувствуют все то же самое что и я. -Где же ты теперь воля вольная? С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь? Ответь… А была ли она воля? Все мы здесь не ради людей, ни ради процветания человечества, хотя такие мысли тоже мелькали, нет наша цель куда проще и прозаичней, хотя и прошлые мысли тоже имеют место быть: это заработок. Право слово, своя рубашка всегда ближе к телу… О да, этот принцип для тебя все, не так ли, Илья? -Хорошо с тобой, да плохо без тебя. Голову да плечи терпеливые под плеть. Вот и она плеть. Наша расплата за веру в свою важность, вера в трусливые морды, которые часто выбираются и умеют вешать лапшу на уши? За все рано или поздно приходиться платить – это я должен был усвоить еще давным-давно… Но ты исступленно веришь в лучшее – это так наивно Илья. Да Голос… Я наивен и почему-то горжусь этим. Прости меня, что несмотря на все передряги я остался таким. Господи - Боже – и что нас ждет дальше?