Архив Волка

Хуже врача со шприцом, только врач умеющий стрелять Майор Джон Айзим

Противный писк приборов отвлекал от осмотра пациента. К сожалению, этот дурень, уничтожил мою работу. Думаю, здесь нет смысла скрывать, как и когда я повстречал этого «постоянного пациента» Впервые мы с ним встретились, после масштабных учений рядом с этим прекрасным Элизиумом пару лет назад. Тогда рядовой Джон Шепард попал к инженеру Илье Волкову по чистой случайности. Солдат практически уничтожил себе ребра, с мазохистским удовольствием тренируясь и стойко перенося боль. Я тогда подивился, что он смог выжить, ведь даже опытные специалисты не давали и пяти процентный шанс, а милые добрые «преподаватели» хотели посмотреть на семнадцатилетнего подростка, только вступившего в армию и уже неплохо освоившего специализацию инженера. Нет, не в общем смысле. Тогда я занимался конструированием различных устройств. Начиная от оружия и заканчивая кораблями. В теории. На практике я был обычным инженером, который еще замахнулся на медицину. Тогда многие покрутили пальцем у виска. Мол, зачем? Специальность инженера в войсках Альянса, почетное «S7» куда уж дальше? Но мне хотелось большего. Не оставаться серой массой. Я мечтал, что приведу нашу расу к чему-то большему, чем к «части пространства Цитадели». Хотелось видеть, что расы Совета не будут смотреть на новичков сверху вниз. Что те же самые турианцы, известные своей военной мощью, поймут и примут силу Альянса. Я таким дураком был… Шепарда мне доставили с обширными гематомами, а после сканирования было ясно, что часть кости попала в легкие. Я не понимал, как рядовой выжил. По сути, карьера солдата была бы ему закрыта, но от Альянса пришел приказ: вылечить кандидата в N7. Совпала еще так, что у врача, лечившего курсантов, был зуб на Джона. Зуб у него был и на меня: я же выскочка, лезущий не в свое дело. Вот и спихнул почти мертвого пациента на меня. «Любимый» учитель тогда еще поиздевался: мол, надо открывать свое кладбище, если хочешь быть врачом. Если бы не выжил Шепард – то пропала бы моя карьера, все то, что я создавал, весь труд, потраченный на достижение цели. Вот такая-то история. Спасибо вам, любимый наставник! Что б вы упали в Кроганской ДМЗ без оружия… Пациент был одной ногой в могиле. А я стоял и не знал, что делать. Разрушенный позвоночник и кости не оставляли шанса его спасти. И тогда… Я достал не готовую разработку экзоскелета. Первый прототип. Из-за своего страха и паранойи я не стал рассказывать о нем. Создал, думал испытать на себе. А тут… Просто подарок Богов! И не спрашивая согласие пациента, я установил на свой страх и риск новую «модификацию» организма. Состояние Шепарда стало улучшаться, а мой учитель начал кусать себе локти от злости. Меня называли гением, но я-то знал, что заслуги в том моей нет. Просто удачно сложившиеся обстоятельства. Наблюдения за Джоном и более-менее регулярные медицинские осмотры (несколько знакомых медиков по дружбе присылать нужные мне показания) указали на повреждение некоторых долей головного мозга, что вызвало за собой всплески кратковременных амнезией. Член программы N7 Джон Шепард мог забыть то, что ему сказали десять минут назад. Многочисленные препараты исправили это досадное недоразумение, но ни один из врачей не мог понять: почему у полностью здорового человека оказался поврежден головной мозг, хотя никаких симптомов не было? Помню, долго смеялся над некоторыми теориями подобных, прости Дьявол, ученых. И в тоже время радовался, что все они полагаются на современное сканирование и не пользуются таким допотопным, по их мнению, прибором, как «рентген». Все же металл спрятать нельзя. Помнится, выписавшемуся Шепарду я заявил, что после следующего попадания на мой операционный стол, я ударю его в морду. Вот вытащу с того света, обязательно исполню свое обещание. Маска закрывает мое лицо. Стерильные перчатки неприятно оплетают мою кожу. Эх, не люблю я медицину. Лучше сидеть изобретать, а потом воплощать свои проекты в жизнь. Ладно, вернемся к идиоту. -Миранда. Активировать блок BH0024. Алгоритм выполняемой программы: «Страж Здоровья». Протокол выполнения: Красный. Пароль: Восславим же Гиппократа и Парацельса пророка его – четко выдаю я указания, вбивая для автономной операционной последовательность действий, внимательно следя за состоянием пациента. Незаметно для Лоусон отдаю приказ уничтожить все, что связано с прототипом. Никто не должен узнать, что было сделано в те далекие времена. Так что это за «Страж Здоровья» спросите вы? Не поверите – экзоскелет заточенный для разведчиков с биотическими способностями. Шучу. Просто проект технологии, что в теории будет поддерживать своего носителя. Удалось или нет – покажет только время. Надеюсь, моя маленькая подопытная свинка выживет. «Страж», судя по испытанию на высших млекопитающих (бедный снежный барс Ирвинг, я по тебе скучаю) действительно следит за состоянием владельца. ИИ я туда не вставлял, но маленький компьютер в последней модели все же есть. Грубо говоря – «Страж Здоровья» - огромная система, отвечающая за работу организма, причем – естественными (если не считать дозы панацелина, что установлены внутрь) силами. Идеально для смертельно больных, даря им шанс на жизнь… И для военных. Трубки с противным звуком впились в тело Шепарда. Лоусон сидевшая за компьютером с удивлением смотрела на операционную. Видимо она, невнимательно читала мое досье. Все же в медицине я больше известен, как кибернетик. Беру в руки скальпель, и осторожно, стараясь ничего не повредить, делаю надрез на спине. Все ради того, чтобы мельчайшие нанороботы, выпущенные трубкой устремились в тело Джона, создавая экзоскелет и удаляя все совершенно ненужное. Дальше – еще один надрез. Под острым лезвием скальпеля обнажаются внутренности человеческого организма, а вслед – по приказу компьютера, внутрь проникают трубки, чтобы ввести основу для экзосклета. После все эти маленькие полностью автономные частицы распространяться по организму, создавая шедевр медицины и технологии… Со стороны все выглядит абсолютно неаппетитно. Работающие органы, медленно передвигающиеся частицы «Стража» и я, с видом мясника отсекающий кожу Шепарда, а кое-где специально режущий военного, дабы операция прошла быстрее и успешнее. Несколько часов работы над измученным телом дали свой результат. Посмотреть его можно будет завтра, когда вернутся все специалисты, а пока – нужно отдохнуть. Роботы - уборщики вошли в операционную, а мне хватило сил только сползти по стене и, щелкнув бензиновой зажигалкой зажечь сигарету. Все хирурги немножко циники, правда? Вот и сейчас у меня не дрожат руки, хотя должны. Миранда не вышла из операторской. Цербер рыщет и проверяет – не дай Бог и Дьявол, я что-то сотворил с пациентом. Пустое. Чертово начальство Альянса с его вечной паранойей. Все тесты будут проведены через неделю. Сейчас Джон Шепард будет лежать в медицинской коме в нашем лазарете, чтобы дать организму и Стражу синхронизироваться. Думаю, мое изобретение все же послужит для блага человека, а не для очередной войны на уничтожение. И пусть преданный идеалам Альянса лейтенант [1] Джон Шепард не узнает об этом. Так, а теперь в душ. Теплые струи потекли по телу. Боже милосердный, как я устал. Устал не в физическом плане – я мог хоть сейчас засесть рисовать чертежи для имплантов, а в моральном. Сколько раз мою работу проверяли и перепроверяли? Сколько раз мне приходилось доказывать перед комиссией, что я не продаю технологии, а работаю лишь во благо Альянса и человечества? А все потому, что я сирота и в моем личном деле стоит маленькая приписка «привлекался к административной ответственности» [2] и вся эта канитель будет меня преследовать. Думаете легко быть гением? Не знаю. Я никогда не был нормальным. Всегда немножко странным и… Поскольку я не был посредственностью, то и не имею право судить. Дверь открывается. Холодные руки обнимают мои плече, поворачивают к себе. А после слишком уж идеальные губы накрывают мои. Она чертовски идеальна. И это меня бесит [3]

***

-Так. Мелкая моторика в норме. Ручками помаши. Ага. А теперь – упор лежа и двадцать отжиманий. Хотя… Ты кто там по специализации? Разведчик? Вот тогда все пятьдесят. – раздался слегка хриплый голос из динамиков. Моя же улыбка стала еще шире. Черт, как же приятно каждый день на этой неделе просыпаться утром рядом с красоткой, после жаркого секса, а потом узнать, что один из лучших врачей в нашем чертовом Альянсе и мой однокурсник решил-таки оторвать задницу от своих исследований и присоединиться ко мне на станции. -Леша! Вот кого не ждал, так не ждал! – воскликнул я, заметив эту небритую морду, с шрамом под глазом, да внимательными тускло-зелеными глазами. Алексей Гумилев по моему скромному мнению был похож на настоящего медведя. Сильный, огромный мужик, который мог запросто быка поднять за рога (был у нас подобный случай), а внутри добрый, чуткий нрав одного из лучших выпускников института Пирогова, пока его основательно не достать. Ну и еще немножечко садист… Вы не подумайте ничего дурного, но Лешка любит подшутить над дураками, без царя в голове, что в герои лезут. А что? И ему приятно и им полезно. Витамины лишними не бывают. -Да, вот залетел по пути к новому месту назначения – произнес мой друг протягивая пачку сигарет «Парламент» – Еще сообщили, что твой любимый пациент тут в отключке валяется. Затянувшись сигаретой и мельком обратив внимание на бумажку, вставленную внутрь, черт бы побрал эти шпионские игры [4], я, вместе с Гумилевым отправился к Шепарду. Что сказать? Разведчик встретил нас отнюдь не со словами благодарности. Точнее он послал нас трехэтажным матом. Вот что за человек, а? На оперативной работе – ну прям гений диверсионных операций, а как врачам, что его с того света вытащили спасибо сказать – так слова забыли. Ни «сенькью» ни «спасибо». Тьфу. -Лейтенант Шепард, извольте замолчать! – резко произнес я, наблюдая за беснующимся америкашкой. Достал, ей-богу, вроде бы в сознании три дня, а уже довел меня, Машу и Дина. Видите ли, ему на фронт надо и вообще врачи не нравятся. Прикидывается, не иначе. В общем моя команда во главе с Альянсовским цербером могли наблюдать такую немую сцену: стоят два мужика, курят, а третий в каких-то больничных тряпках орет на первых двух. Кто есть кто, объяснять не надо? В конце концов, нам с Лешкой этот бред надоел. Хочет воевать – да, пожалуйста, мы его здесь не держим. Впрочем, потом мы под успокоились и вспомнили, что Шепард – это часть N7, а значит, его сиятельную задницу мы должны предоставить целой и невредимой. В общем одни проблемы. Признаюсь честно: я не выдержал первым. И кулаком в морду этой роже басурманской тоже дал я. Ишь ты, почувствовал себя повелителем всей вселенной… -Это нападение на старшего по званию! – заявил разведчик, потирая щеку. Черт, Альянс уже много лет функционирует, а удалить все внутренние терки между нациями им так и не удалось. Вот и сейчас – американцы нарываются, а русские терпят-терпят, еще терпят, а в конце дают в морду и доказывают свою правоту. Бывали и обратные случаи, но редко. Все же нас стараются не ставить вместе. Как так вышло? Тут дело в истории… Конфронтация России и США в двухтысячных годах достигла своего пика. Многие их союзники, в частности НАТО и СНГ приготовились к Третьей мировой войне, осталось решить, кто же нажмет красную кнопку и наш мир покатится в тартарары. Азия тоже пригрозила всем своими ракетами. Мир готовился к апокалипсису. На этом фоне объединение США, Мексики и Канады в ССША было особенно пугающе. Российская Федерация же объединила вокруг себя Восточную Европу и часть Азии. Остальные же тоже объединялись под одним флагом. Вокруг Бразилии, Британии, Китая…. Все готовились к последнему дню. И тут случилось чудо. Открытие архивов на Марсе здорово напугало страны и заставило их создать Альянс Систем. Что было дальше? Закулисная война, что ведется до сих пор. Впрочем, это все лирика. Но вернемся к буйному пациенту. Видимо, удар что-то вправил в его голове, вот он и сидит тихо-мирно у себя в палате, а одна из девушек – Анджела Картер вроде, успокаивает его. Впрочем, что меня, что, наверное, Гумилева это больше не интересовало. Пройдясь по коридорам, мы остановились в моем кабинете. Со стороны это смотрелось, наверное, как обычные дружеские посиделки: стол заваленный бумагами, один из мужчин в мятом халате сидит в кресле и смотрит на другого сквозь стакан с виски красными от перенапряжения глазами. Второй же, облокотившись на стенку смотрел через иллюминатор на светящуюся серебристым светом звезду… В руке зажженная сигарета, которую стоящий у окна время от времени прикуривал. -Контр-адмирал Петр Михайлович Нахимов передавал тебе привет, да просил напомнить, чтобы ты не затягивал с его проектом. -Помню, - произнес я, и еще раз бросив взгляд на бумажку из пачки сигарет, - Все так плохо? -Да. За тобой и мной постоянный пригляд, а кто-то ищет, где бы нас подставить и подсидеть. -Как всегда. Но что заставило Петра Михайловича, отдавать мне координаты «схрона»? Кстати, его проверили? -В высших кругах Альянса прошел слух, мол, мы «неблагонадежны». Ты уже заметил, как твоя «представительница вооруженных сил Альянса» начала лезть во все бумаги? Вот это все и взаимосвязано. Не проверяли. Это бывшая база Цербера, так что аккуратнее. -Всенепременно. Как я понимаю, этой базе не жить? -К сожалению. Кто-то в Альянсе слили информацию батарианским пиратам. За моим кораблем уже следили. -Да. Спасибо Леша. Чтобы я без тебя делал… -Радовался бы своему неведенью и жил в мире розовых пони? -Не дай Боже! Мы сидели и смотрели и смотрели в холодную пустоту космоса, изредка отпивая из своих бокалов с виски и прикуривая сигарету. Вокруг царило Молчание. Да именно Молчание. В этот момент, мне показалось, что слова просто не нужны. Мы с другом сейчас могли, наверное, читать мысли друг друга, но… этого просто не хотелось. Было идеально хорошо, прямо как в детстве. Небо было усеяно звездами, ярко сверкающими изо всех уголков галактики. Освещая своим светом бескрайние просторы бесчувственного космоса, они так же являлись многочисленными ориентирами для путешественников. Сквозь оглушительную тишину в темноте начали раздаваться гулкие сигналы сирен, предупреждая о тревоге. Алексей, лениво качавшийся на стуле, повернул голову в сторону двери, откуда раздавался звук. Мысленно проклянув чертовы учения, которые так любила охрана базы, он полез в карман, откуда достал зажигалку древнего вида. Алекс повертел ее в руках, провел пальцем по множеству царапин, испещрявших поверхность металла, предаваясь воспоминаниям. Между тем в коридорах стал слышан отчетливый топот и голоса людей. Леша чиркнул по зажигателю, тем самым давая волю огню. В этот момент прогремел первый взрыв, за которым последовало еще несколько. Я и мой друг подскочили на месте, но уже спустя секунду совсем рядом прогремел очередной снаряд, и взрывная волна буквально смяла стену помещения, откидывая его к противоположной части комнаты. В глазах потемнело, левую руку и ноги буквально прожигало насквозь, лишая возможности их контролировать. В ушах стоял звон, появилась дезориентация. Я видел, что Леша через невероятную боль пытался ползти к остаткам стола, цепляясь пальцами за обломки. Руки слушалась его плохо, ноготь за ногтем открывались, ломались, но Алексей не обращал на это никакого внимания, стараясь добраться до цели. Примерно через метр он через дыру в стене увидел поток огня, что распространялся по коридору. На лице, залитом кровью и испещренному порезами и ранами, проявился ужас, сменившийся безразличием. В глазах отражалось пламя, пожирающее все на своем пути. Спустя секунду раздался оглушительный крик, перешедший в вой за долю секунды, а еще спустя мгновение огонь полностью сжег легкие и горло человеку, лишив того способности даже хрипеть. Этот крик был далеко не единственный. Многие ученые просто бросали все и бежали к зоне эвакуации. Некоторые пытались спасти документы, большинство из них поплатилось за это жизнями. Лишь единицы, несмотря на кровь, заливавшую лицо, боль саднящую в груди, буквально выволакивали других из завалов и обломков, таща их на плечах и спинах, давая людям тот прутик надежды, которая была необходима для борьбы за жизнь. Взрывы все гремели по всей территории станции, сея страх, смерть и разрушение. Это больше походило на апокалипсис, звонкие вестники которого гордо расхаживали по земле. Временами взрывы порождали огненные волны, накрывающие порой целые сектора и корпуса, оставляя за собой прах, пыль и копоть. Даже в зоне эвакуации, куда спешили все выжившие, раздавались взрывы, корабли, готовившиеся к вылету, взрывались при попадании снаряда. Пилоты, ждавшие до последнего, взлетели только лишь тогда, когда ожидание равнялось смерти. Взлетев, они оставили за собой обломки, яркие вспышки взрывов, огненную завесу, светившую так же ярко как звезды, и стоны тех, кому не удалось прорваться к зоне эвакуации. Что было потом – я помню очень смутно. Мне и раньше приходилось терять друзей, но почему-то смерти Гумилева потрясла меня сильнее всего. Я помню, как меня тащили к зоне эвакуации. Джеки – наша глава СБ в чем-то меня убеждала, но видно не сумела. В моих руках оказались переделанные мною под технологии массдрайвера револьверы. Мне хотелось убивать. Заставить батарианцев заплатить за смерть моего лучшего друга. Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что мы не сможем им противостоять и следовало придерживаться изначального плана о подрыве станции вместе с пиратами. Но для выполнения его следовало бы пожертвовать многими. Мне этого не хотелось. Я и так потерял часть своих коллег и друзей. Наилучшим вариантом, несомненно, было покинуть комплекс, оставив неграмотным пиратам осколки оборудования и остатки чертежей… Но для этого требовалось время, которого просто не было! Вокруг что-то кричали, говорили, а я стоял с двумя револьверами в руках, в первой линии… Боже, каким чудом я выжил – так и не понял. Бронескафандра же у меня не было, я как и был в кабинете – в мятом лабораторном халате, так и остался. -Нужно взорвать станцию. Любой ценой. – раздался позади меня голос. Шепард будь он не ладен Неужто захотел новую висюльку получить? Торфана ему видно было мало. Я читал вкратце описание той операции. Тактически – все было сделано просто безупречно, но… Какой ценой? Лейтенант шел буквально по трупам товарищей, не заботясь о других. Словно люди… Просто пешки на доске. И сейчас, прямо на моих глазах, повторялось все то же самое. И я просто не мог этого допустить. Люди – не пешки. Особенно моя команда. -Затолкайте свои пожелания себе в задницу лейтенант! Раз пришли – берите «Мотыгу» и вперед! Поступаете в арьергард. -Вы второй раз смеете указывать мне, а я несомненно старше Вас по званию – с некой бравадой заявил Шепард не стремясь взять в руки положенное ему оружие. Хорошо, что сейчас была передышка. -Я имею звание майора. По-вашему – капитана. И у меня есть нашивка S7, а Вы пока только имеете N3, недавно были повышены до N4, с чем Вас и поздравляю. А теперь извольте заткнуться и выполнять мой приказ. Джеки, что там у тебя? -Говорит Лоусон. Первый лейтенант Ташиги была убита, второй лейтенант Тернер находиться без сознания. Продолжаю минирование. Со стороны дверей послышались глухие удары и сдавленное рычание. Это очень плохо… Кроганы пожаловали. -Лоусон, сколько вам нужно времени для завершения минирования и перехода с телами в зону эвакуации? -Без помощи – тридцать минут. Если ты, Волков, пошлешь пятерых сильных парней, справлюсь минут за десять. -Принято. Саид, Мухамед, Андрей, Фридрих, Давид – вы отправляетесь к Лоусон. Задачу поняли. Вперед. От меня приказ ровно один: выживите. -Поняли сэр, - с усмешкой заметил Саид, как глава этой боевой пятерки, - Айда, парни! Поможем красивой даме. С их стороны послышался развеселый смех и пожелание заставить пиратов поцеловать их в зад. Мне же с еще десятью бойцами и Шепардом оставалось только стоять на месте и молится, что выживем. По каналу пришло сообщение, что в зоне эвакуации осталось семь капсул. Нам хватит. Надо только выстоять. И не отдать врагу нашу Базу. Батарианцы нагрянули неожиданно. Их было больше, но у нас был просто неоправданный героизм и какая-то надежда. Как тогда у моих предков в тысяча девятьсот сорок втором под Москвой. И опять в голове все смешалось. Был долгий бой, а голос Миранды, я слышал, как будто сквозь вату. На губах было что-то теплое. Это текла кровь. Вместе с ребятами мы отправились в стороны зоны эвакуации, где усевшись на последний челнок спешно сбежали оттуда. По общему решению взорвать базу должен был я. Щелчок крышки. В памяти проносятся веселые и грустные моменты. Эта станция призванная быть лишь научной лабораторией стала настоящим домом. И покидать его было также больно, как восемь лет назад – настоящий. Нажать на кнопку. Взрыв. Что-то внутри оторвалось. Кусочек моего, уже прошлого, остался в осколках памяти уже навсегда. И это хорошо, да?