Я не жалею, что живу...

      

«Самое тяжёлое похмелье

случается от пьянящего чувства

собственной безнаказанности» ©

Татьяна Устименко

«Лицо для Сумасшедшей принцессы»

      Сбежать незамеченной было нереально — Йана уже слышала торопливо приближающиеся шаги. Она посмотрела на нож в своей руке. Расстёгивать ремень и привешивать к нему ножны времени не было, поэтому просто торопливо засунула их за пояс и прикрыла длинным подолом рубашки. В следующий миг из-за угла дома вышел парень. Обнаружив сидящую под стеной девушку, он изумлённо уставился на неё. Йана уставилась в ответ, прикидывая, чего можно от него ожидать. Лет двадцати пяти, или чуть старше. Высокий, худощавый, с тёмным загаром, выгоревшими до светлой желтизны волосами, и густой русой щетиной на узком лице. Одетый в серую футболку, штаны цвета хаки с кучей карманов, разгрузочный жилет, за плечами небольшой, но туго набитый рюкзак. То ли турист, то ли добровольный бродяга.       — Эээ… — наконец, нарушил немую сцену парень. — Привет…       — Привет, — ответила Йана, не торопясь подниматься на ноги.       — Я — Зак, — представился он, видимо, чтобы хоть что-то сказать.       — Я — Мэри, — соврала Йана. В те редкие моменты, когда приходилось общаться с людьми из, так сказать, внешнего мира, крипи всегда представлялась так.       — Зак, что там?! — из-за угла вышел ещё один парень. Ровесник первого, но невысокий, коренастый и темноволосый. Такой же заросший и загорелый.       — О, девчуля, — округлил он тёмные глаза, увидев Йану. — Привет. Это ты на помощь звала?       — Нет, — ответила Йана, поднимаясь, наконец, на ноги. — А что, кто-то звал на помощь? Я не слышала.       — Точно, кто-то кричал, — темноволосый поскрёб в затылке. Одет он был так же, как и Зак — по-походному. — Мы вдоль реки шли, услышали.       Йана сделала вид, что задумалась.       — Тут вроде рыси водятся. Они могут так рычать, как будто человек кричит. Шум реки, опять же…       Парни с сомнением переглянулись.       — Ну… может быть… — неуверенно протянул Зак.       — А ты здесь живёшь? — темноволосый кивнул на стену дома. — Я, кстати, Стен.       — Нет. Я случайно сюда набрела. Меня зовут Мэри.       — Пастушка Мэри?! — хохотнул Стен. — Что, потеряла своего ягнёнка?       Йана чуть нахмурилась. Парни, вроде, опасений не вызвали. Но ей ли не знать, как может быть обманчиво это впечатление. К тому же, где-то по дому ещё шарился третий.       — А что ты, вообще, одна в лесу делаешь? — спросил Зак.       — Гуляла, — односложно ответила девушка, и тут же спросила. — А вас как сюда занесло?       — Нууу, — ответил Стен. — Мы вообще автостопом путешествуем. По навигатору — вдоль реки должны были выйти к сорок седьмому шоссе. Но…       Из недр дома раздался крик:       — Бляааа, парни, тут труп!       Йана замерла. Зак и Стен переглянулись.       — Он опять втихаря курил? — подозрительно спросил Зак.       — Ему нечего курить — всё у меня, — ответил Стен.       Потом они, почему-то, посмотрели на Йану. Та приняла максимально испуганный вид, и тихо пролепетала:       — Какой ещё труп?       В доме что-то упало со стеклянным звоном.       — Да где вы?! — снова прокричал третий «автостопщик».       Зак вздохнул, и пошёл на голос. Йана про себя обрадовалась: если они сейчас отвлекутся на труп, она вполне сможет удрать в чащу. Ей нужно-то всего минута без постороннего внимания. Стен повернулся было за приятелем, но в последний момент неожиданно резко выбросил руку, и схватил Йану за запястье.       — Пойдём, глянем, что там этот придурок нашёл.       — Эй, пусти! — тут же возмутилась девушка.       Рефлекс — выхватить нож и полоснуть по наглой ручонке — ей удалось подавить. Инстинкт подсказывал, что пока рано «ходить с козырей». Так-то парни вроде мирные и, скорее всего, не станут связываться с психованной девчонкой с ножом. Но ещё она знала, что у таких вот вольных бродяг вполне может оказаться при себе огнестрельное оружие. Автостоп — отдых увлекательный, но не безопасный. И неизвестно, что они учудят с перепугу.       — Да не бойся ты, — улыбнулся Стен. — Просто местечко это какое-то подозрительное. Собака там дохлая в клетке, видела? Лучше держись рядом — мало ли, кто тут шляется.       Йана едва не высказала, что единственные, кто тут «подозрительные шляются» — это он со своими приятелями. Но решила придерживаться образа «пастушки Мэри».       — Я не хочу смотреть на труп, я боюсь.       — Да нет там никакого трупа. Макс кучу какого-нибудь тряпья увидел, а остальное додумал. Он у нас парень с фантазией…       Он хотел добавить что-то ещё, но из дома раздал крик Зака:       — Стен, иди сюда! Быстро!       — Пойдём, — сказал Стен, и поволок Йану за собой. Крипи сцепила зубы, но пошла. Хотя этот Стен ей уже не нравился.       Зак и ещё один парень — явно моложе его и Стива, с темными длинными, забранными в хвост волосами — склонились над уже знакомым Йане люком в разгромленной кухне. Молодой парень — очевидно, тот самый Макс — светил в люк фонарём, который сама же Йана оставила рядом.       — Что там? — деловито поинтересовался Стен, заходя в разгромленную кухню.       — Действительно, труп, — мрачно скал Зак. — Мужик какой-то.       — Ой, — сказал Макс, подняв взгляд и увидев Йану. — Это ты на помощь звала?       — Нет, это была рысь, — угрюмо ответила Йана.       — Что?       — Потом, — отмахнулся Стен. — Дай фонарь.       Он выпустил руку Йаны, взял протянутый фонарь. Зак посторонился, уступая ему место у люка. Но при этом встал так, что преградил крипи путь к выходу. Специально он это сделал, или нет, Йана не поняла. Макс же с заинтересованным видом поглядывал на Йану. Та подавила желание закатить глаза — что он там разглядеть пытается? Грязно синие джинсы, сизо-серая рубашка — всё на два размера больше, висит, как на вешалке. Белые волосы скручены на голове гулькой и спрятаны под банданой. Бродяжка, пацанка, ничего привлекательного.       — Да, не повезло чуваку, — задумчиво изрёк Стен, светя в люк. Если вид мёртвого тела у него и вызывали какие-то эмоции, виду он не показывал.       — Что, там, правда, труп? — подала голос Йана, отыгрывая роль испуганной девушки. — Его убили?       — Правда — труп. Но на убийство не похоже. Похоже, что мужик споткнулся, загремел в люк, и сломал шею.       Крипи с некоторым удивлением глянула на него:       — А ты… разбираешься?       — Да тут не надо быть копом, чтобы разбираться, — не без самодовольства ответил парень. — Чувак напился, словил «белочку», разгромил тут всё, и закономерно «сыграл в ящик».       Стен выключил фонарь, выпрямился, огляделся. В глазах его появился практичный интерес человека, не гнушающегося присмотреть, что где плохо лежит. Йане было плевать на его моральные качества. В конце концов, она получила то, зачем пришла. Теперь ей хотелось только свалить отсюда, а эти туристы пусть тут делают что хотят.       — Фуф… — протянула крипи, прижав руку ко рту, и решительно повернувшись к двери. — Да ну на фиг… Пропусти меня, тут воняет.       Зак, всё ещё загораживающий выход, посторонился. Йана выскочила на улицу, сделав вид, что ей плохо. Демонстративно вдохнула воздух, косясь на дверь. Нужно только улучшить момент, и подобраться поближе к кустам, и…       — Да, находочка, — из дома вышел Зак, быстрым шагом приблизившись к Йане.       У крипи закралось нехорошее подозрение, что они специально не отпускают её далеко от себя, словно понимая, что она хочет удрать. И не хотят предоставлять такой возможности.       Зак скинул на землю свой рюкзак, повёл плечами, разминая их. Вытащил из кармана жилета пачку сигарет, протянул Йане. Та качнула головой.       — А вы чего такие спокойные? — спросила она, обхватив себя руками за плечи, как от нервного озноба. — Часто на трупы натыкаетесь в своих автостопных путешествиях?       — Всякое бывает, — философски пожал плечами Зак, закуривая. И увидев удивление в глазах девушки, пояснил:       — Ну вот, к примеру, как-то нас гроза застала в дороге. Настоящий ураган. Мы вымокли до трусов, пока добрели до какой-то старой развалюхи. Влезли туда, дождь переждать. И — о-па — там уже занято — в углу на старом матрасе какой-то бродяга. Усох почти до мумии. И ничего. Костёр из остатков какой-то рухляди развели, пересидели — он в одном углу, мы в другом.       — У вас крепкие нервы, — заметила Йана.       — Да нет, — из дома вышел Стен, следом показался несколько бледный Макс. — Просто мы пару раз натыкались на таких отморозков, вполне себе живых, что по сравнению с ними компания жмура не так уж и плоха, — с этим утверждением Йана не могла не согласиться. — Зак, дай сигарету.       Приятель кинул ему пачку. А Йана всё пыталась понять, что же они из себя представляют. С одной стороны — по всему выходило, что именно те, за кого себя выдают. Туристы-автостопщики, любители незамысловатых приключений. Люди, как люди — в меру законопослушные, в меру бедовые. Стибрить что-нибудь из заброшенного дома с почившим хозяином чем-то зазорным не считают, но на настоящий разбой не пойдут. Неплохие, в целом парни, как будто.       Но с другой стороны — инстинкт крипи не позволял Йане расслабиться, и спокойно выжидать момента, когда можно будет свалить отсюда, не вызывая вопросов. Эти трое… Ну ладно, пусть не трое — к Максу Йана ещё толком не успела присмотреться — двое, Зак и Стен, провоцировали в ней какую-то тревогу. Как хищник, почуявший другого хищника, с непонятными повадками. Парни не так просты, как пытаются прикидываться.       — Ну так, а ты здесь откуда? — спросил Стен, затягиваясь дымом. — Может, знаешь, чей это дом?       — Понятия не имею, — ответила Йана, осторожно отступая на пару шагов, демонстративно отгоняя дым от лица. — Сказала же, случайно сюда вышла. Вообще не знала, что тут есть какой-то дом.       — Что ты вообще одна в лесу делаешь? — спросил подошедший Макс. Да, он был помладше своих приятелей — где-то двадцать три, наверное, года. — Заблудилась, что ли?       — Да нет, просто гуляла.       — В такой глуши? — не поверил Макс.       В принципе, Йана даже могла бы счесть его привлекательным — смуглый явно от природы, а не от загара, темноволосый, и, при этом со светлыми серыми глазами. Не особо высокий, но поджарый и крепкий. Да, симпатичный парень. Если бы не привычка чуть прищуривать глаза, словно в попытке разглядеть собеседника насквозь. И не правый уголок губы, так и норовивший подняться вверх, изобразив на лице кривую ухмылку.       — Да это только кажется, что глушь, — нарочито беспечно пожала плечами Йана.       — Тут рядом город есть? — спросил Стен. Он тоже сбросил свой рюкзак на землю, и присев на корточки, активно там копошился.       — Есть, — не моргнув глазом соврала крипи. — Шли бы дальше вдоль реки, к нему бы и вышли.       А может и не очень-то соврала — если этот, не доброй памяти, Рокард торчал в каких-то барах, значит населённый пункт должен быть относительно недалеко.       — Ну круто, — сказал Зак. — Нам как раз надо кое-что докупить. Да… — он задумчиво покосился на дом, — и про этого типа надо бы сообщить…       — Только если анонимным звонком, — сказал Стен. — Если засветимся сами, копы нас, минимум, неделю мариновать будут. А отпуск, знаешь ли, не вечен. Я хочу закупиться и двинуть дальше.       Он тоже скинул с плеч рюкзак, присел на корточки, и стал деловито в нём рыться.       — Согласен, — сказал Макс. — Только осмотрим тут всё… Я всё-таки уверен, что слышал крик…       Стен выпрямился, с довольно объёмной флягой в руках:       — По правде, я уже готов поверить в рысь, — он скрутил с фляги крышечку. — Мэри говорит, что не кричала. Не думаю, что тут где-то бродит ещё одна девчонка.       Макс окинул Йану задумчивым взглядом, и ухмыльнулся:       — Пусть так. Но, всё равно, дом надо осмотреть…       В его серых глазах зажёгся алчный огонёк, который тут же отразился в глазах Стена.       — Это — само собой… — хмыкнул он, и отхлебнул из фляги.       — Смотрю, у вас всё под контролем, парни, — улыбнулась Йана, отступая на шаг. — А мне пора уже…       — Э, нет, ни в коем случае, — тут же вскинулся Макс, быстро шагая к Йане. — Мы не можем позволить тебе одной бродить по этой глухомани. К тому же, если тут ещё и рыси водятся…       Крипи нахмурилась. От этой заботы попахивало гнильцой.       — Верно, — поддакнул Стен. — Давай так, Мэри, сейчас часок отдохнём, осмотримся тут. А потом мы проводим тебя до города, а ты нам покажешь дорогу, чтобы мы не заплутали тут в лесу.       — Познакомимся поближе, — добавил Макс, уже с нескрываемым любопытством оглядывая Йану.       Знакомство и так уже затягивалось, как петля на шее. И Йана понимала, что, скорее всего, добром она с этими парнями не расстанется. Да, Йана теперь была при ноже, да и на её стороне был эффект неожиданности. Но всё же — их было трое. Трое молодых крепких парней. Даже с силой крипи, она может не справиться, если завяжется свара. И Йана решила предпринять последнюю попытку.       — Спасибо, конечно, за заботу, парни, но мне в город не надо. Я на ферме живу, она в другой стороне.       Ложь, можно сказать, сама ложилась на язык. Йане вспомнился фермер на пикапе, что предложил ей помощь на дороге, да и кукурузное поле должно быть в чьей-то ведомости. Так что версия с фермой возникла сама собой. Всё равно эта болтовня была лишь способом заговорить парням зубы, заставить их хоть чуть-чуть потерять бдительность. Йане очень не нравилось, что они упорно не позволяют отойти от них хоть на сколько-нибудь значимое расстояние. То, что она сможет их обставить, если придётся бежать по лесу, Йана не сомневалась. Но ей нужна была фора хотя бы в пять метров и десять секунд.       — На ферме? — хохотнул Стен. — Так ты реально — пастушка?       — Вроде того, — уклончиво ответила девушка. — И мне уже пора возвращаться.       Она снова попыталась отступить, и снова — безуспешно. Макс шагнул к ней и панибратски обхватил рукой за плечи.       — Да ладно, не спеши. Ферма, так ферма — проводим до неё.       — Ага, — хмыкнула Йана, — чтобы папа увидел меня в компании трёх парней, и выпорол…       — Строгий папа? — подал голос, молчавший до этого, Зак.       — Очень. Просто монстр.       — Что же ты при таком папе по лесу бродишь?       — Потому и брожу — отдыхаю от вечной строгости.       — Так, тем более, куда спешить? — Стен снова отхлебнул из фляги. — Отдохни подольше. Под папин ремень всегда успеешь. На вот, выпей.       Он протянул Йане флягу. Та посмотрела на флягу, потом на Стена.       — Да ладно Стен, — сказал вдруг Зак. — Оставь девчонку, пусть идёт…       Говорил он при этом как-то неуверенно, словно сомневался в собственных словах. Теперь уже Йана глянула на него с любопытством. Если Стен и Макс приняли для себя решение, то Зак ещё метался между тем, что правильно и тем, что… хочется?       «Интересно, ко мне нормальные люди вообще могут притягиваться — без каких-то тёмных наклонностей?» — подумала крипи. А с другой стороны, нужны ли ей эти нормальные? В конце концов, мерзавцев убивать проще. Впрочем, возможно эти трое не такие уж и мерзавцы. Просто ощущение безнаказанности в голову ударило. Встретили в лесу девчонку, выглядящую как бродяжка, болтающую про какую-то ферму, ещё и про строгого папу с ремнём. Какова вероятность, что такая пойдёт в полицию, особенно с учётом того, что ничего фатального (по мнению самих парней) с ней не сделают? Так, развлекутся слега. Может, девчонке и понравится ещё… А они сами — сегодня здесь, завтра — там. Тормознут очередную тачку, и двинут в неизвестном направлении. Кто их будет искать, автостоперов?       Йана была готова поставить свой новообретённый нож вместе с держащей его правой рукой, что именно такие мысли проворачиваются сейчас в их головах. У Стена с Максом — так точно. А вот Зак ещё колеблется…       — Не душни, Зак, — хмыкнул Макс. — Всё будет отлично. Да, крошка?       Он чуть сильнее сжал руку на плечах Йаны.       Стен протянул флягу Заку:       — На, ты глотни, расслабься.       Зак замешкался. Его взгляд перебегал от Йаны, на Стена, потом на флягу…       «Да на твоих плечах сидят ангел и демон, — вдруг подумала Йана, которой тоже стало интересно, что же он решит. Для себя крипи всё уже решила. — И оба шепчут тебе в уши».       Наконец, он взял флягу, но всё ещё мешкал.       — Стен…       — Да не дрейфь, чувак. Вспомни тут рыженькую. Тоже мялся, как девственник… Но потом — классно же было.       — Ага, — поддакнул Макс. — Ей даже понравилось. О, кстати…       Он протянул руку, и стащил с головы Йаны бандану. Та лишь сердито тряхнула головой. Белые волосы рассыпались по плечам.       «Надо было резинкой перевязать, — пришла в голову практичная мысль, — за них же теперь и схватить могут…».       — Ух ты! — восхитился Макс. — Беленькая какая! У меня такой ещё не было… Стен?       — Тоже, — ухмыльнулся он, разглядывая девушку нехорошо заблестевшими глазами. — Но теперь точно будет. Ну что, Зак?       Йана слушала их вполуха. Ничего, о чём бы она сама не додумалась, они уже не скажут. Её больше интересовало собственное состояние. Если сначала она просто хотела свалить отсюда со своей добычей, предоставив парням возможность творить тут, что вздумается, то сейчас всё изменилось. Их навязчивое внимание, показательное нежелание просто отпустить её. Когда Макс обхватил её за плечи, словно поймав в ловушку, в голове Йаны щёлкнул какой-то метафорический рубильник. Сущность крипи, сущность убийцы, жестокой беспринципной твари, подняла голову, и расклад поменялся. Теперь Йана видела не случайных людей, встреченных в лесу, не парней, которые могут быть потенциально опасны для неё — она видела жертв. Жертв, которым не единожды предлагался шанс избежать своей участи. А теперь — всё. Свою точку невозврата они прошли. То, что их было трое, они были крупнее и, теоретически, сильнее, делало ситуацию только интереснее, острее.       Крипи не боялась, что не справится с ними. Само это место — это поляна, этот дом, загон с мёртвой собакой — оно было очень дурным. Воздух тут пах смертью, сумасшествием, первобытной жестокостью. Что-то роднило этот кусок живого леса, с Замороченным. Здесь Йана справится с кем угодно — это место было под стать ей.       Зак взял флагу и как-то быстро и нервно сделал большой глоток, словно боялся передумать.       «Демон шепчет громче» — весело подумала крипи, наблюдая за ним.       — Мужик! — похвалил Стен, забирая флягу, и поворачиваясь к Йане:       — Ну что, пастушка Мэри? Как на счёт приятно провести время?       «Приятно провести время? В лесу? Рядом с заброшенным домом с трупом в подвале? Кто из нас двоих псих?» — подумала Йана, но флягу взяла. Обвела парней взглядом — слегка испуганным, но заинтересованным. Пастушка Мэри, фермерская дочка — не избалованная мужским вниманием из-за строго папиного надзора, но втайне мечтающая о приключениях. И вот они — приключения. Сразу три. И страшновато, и интересно…       — Давай, красотка, — подбодрил её Макс, поглаживая ладонью по плечу. — Живём один раз!       Йана осторожно понюхала горлышко — из фляги пахло какой-то сивухой.       — А что там?       — Виски, — ответил Стен. — Не самый лучший, но вполне приличный.       — Я никогда не пила крепких напитков, — застенчиво призналась «Мэри».       — Сделай маленький глоток, — сказал Зак, сомнение из его глаз ушло окончательно. — И не пугайся — сначала язык и горло как будто обожжёт, всего на несколько секунд, а потом станет тепло и приятно.       «Какой ты милый» — язвительно подумала Йана, а «Мэри» кивнула и поднесла флягу к губам.       — Так держать, подруга! — хохотнул Макс… а дальше всё случилось очень быстро.       Фляга в руке крипи была увесистой. Не донеся горлышко до губ, Йана резко двинула рукой, и ударила узким округлым металлическим боком Макса в переносицу. Он, словно, не сразу понял, что произошло, не сразу почувствовала боль, поэтому только вздрогнул, стиснув ладонью плечо Йаны. И крипи успела ударить его ещё раз. Послышался подозрительный хруст. После этого парень взвыл, пошатнулся, прижал ладони к лицу, попятился. Сквозь пальцы потекла кровь.       А Йана взмахнула рукой с флягой, и в изумлённо расширяющиеся глаза Стена, выплеснулась струя цвета светлого чая. Крипи понятия не имела, насколько виски крепкий, но глазам явно хватило.       — А-аа! Сука!!! — заорал Стен, поднося руки к глазам, пытаясь их протереть, но делая только хуже.       Макс, продолжая выть, прижимая ладони к разбитому носу, суетливо пятился назад, словно хотел уйти от боли. Это Йана отметила лишь краем глаза. Она бросила флягу, рванулась вперёд, запуская руку под подол рубашки, и выхватывая нож. Лезвие легко выскользнуло из ножен, сами ножны вывалились из-за ремня, и упали на землю. Рукоять непривычно, но удобно легла в ладонь. Зак, явно не привыкший к столь стремительной смене событий, расширенными глазами смотрел то на Макса, то на Стена. Среагировать он не успел. Йана подскочила к нему вплотную. Она держала нож обратным хватом, и оказавшись прямо перед парнем, ударила его в правый бок, чуть ниже груди. Зак скривился. Удар ножом в печень — это больно. Худи рассказывал Йане об этом. А ещё он говорил, что этот удар смертелен, ели очень быстро не оказать помощь. Помощи Заку ждать было неоткуда. Тёплая красная кровь выплеснулась из раны Йане не руку. Она слегка провернула лезвие и выдернула нож. Зак закряхтел, бестолково попытавшись зажать рану, и одновременно оседая на землю.       Как звук выстрела, раздался звонкий щелчок. Следом последовал вопль Макса. Йана обернулась. Тот лежал на земле. Свёрнутый нос продолжал кровоточить, но парень, казалось, уже забыл про него. Завывая, он пытался разжать большой капкан, вцепившийся в его щиколотку. Йана содрогнулась — ведь в зубах этого монстра могла оказаться и её нога.       «А мистер Рокард и медведей, оказывается, боялся, не только енотов».       Под ноги Йане упал Зак, подёргивающийся в предсмертных конвульсиях. В этот момент Стен, наконец, смог проморгаться, и уставился на Йану покрасневшими глазами. Он диким взглядом обвёл крипи с окровавленным ножом в руке; упавшего Зака, уже не подающего признаков жизни; поскуливающего Макса с капканом на ноге.       — Что… — начал Стен, моргая воспалёнными глазами. — Какого… Ты что сделала, тварь?       — Ничего особенного, — благостно ответила Йана. — Всего лишь немного развлеклась…       — Ты… убила Зака, — севшим голосом сказала Стен, сам не веря в собственные слова.       Йана задумчиво осмотрела нож в своей руке. Даже залитая кровью, рукоять не скользила в ладони — отличная вещь.       — Я избавила его от мук выбора…       — Что?! — Стен, похоже, всё никак не мог обрести сцепку с реальностью. Его взгляд метнулся ко второму другу. Макс, забыв о своей боли, с изумлением смотрел на мёртвого Зака. Он даже попытался отползти, но капкан, прикрученный толстой проволокой к вбитому в землю колышку, не пустил.       Стен мотнул головой, словно стараясь стрясти с себя шоковое состояние. Потом уставился на Йану, и его красные, от попавшего алкоголя глаза, полыхнули бешенством.       — Ты, грёбанная сука, я тебе башку оторву…       Йана повернулась к нему с широкой улыбкой, в приглашающем жесте разведя руки:       — Давай.       Он шагнул к Йане, и замер. Очевидно поняв, что с этой сумасшедшей девкой всё не так просто. А Йана знала, как выглядит. Бледное узкое лицо, широко раскрытые светло-серые глаза с точками зрачков. Широкая улыбка, делающая лицо похожим на морду ящерицы. А ещё залитый кровью нож в руке.       — Ты… — сдавленно выдохнул он, — психованная…       — Да, — невозмутимо ответила Йана, и сама шагнула к нему.       Стен попятился, оглядываясь — очевидно не хотел сталкиваться с сумасшедшей девицей, не имея ничего в руках. Ничего, что могло бы послужить оружием среди валяющегося вокруг хлама, не находилось. Тогда Стен развернулся, и спотыкаясь, побежал в дом. Йана нахмурилась. Вот там он вполне может найти что-то полезное. А ещё, кажется она видела среди разбросанного по кухне хлама, ружьё. Крипи повернулась к Максу — тот, казалось, даже шевелиться боялся, только слабо поскуливал от боли — погрозила ему пальцем:       — Никуда не уходи. Я скоро…       И легко, чуть ли не приплясывая, пошла в дом, мурлыкая себе под нос:       — Mary had a little lamb,       Little lamb, little lamb.       Mary had a little lamb,              Its fleece was white as snow… Вот интересно, откуда я это знаю…       Поднимаясь на крыльцо, она вдруг вспомнила, что именно эту песенку изучали в первом классе, на вводных уроках английского. Надо же, столько лет прошло, а вот ведь — не забылось.       — Everywhere that Mary went,       Mary went, Mary went,       Everywhere that Mary went       The lamb was sure to go…*       Напевая, она вошла в разгромленную кухню, и тут же уставилась в дуло двустволки. Руки Стена слега подрагивали, да и вообще держал он ружьё как-то не уверенно. Явно, в детстве его никто не брал на охоту. Глаза парня были расширены, рот кривился. Кажется, он изо всех сил сдерживался, чтобы не заорать. Но прежде чем он или крипи проронили хоть слово, из глубин дома послышался мелодичный детский голосок:       — It followed her to school one day,       School one day, school one day.       It followed her to school one day       Which was against the rules…       Стен вздрогнул, вместе с ружьём обернувшись к дверному проёму, ведущему в гостиную:       — Какого…       -It made the children laugh and play,       Laugh and play, laugh and play.       It made the childrenLaugh and play       To see the lamb at school… ** Я тоже знаю эту песенку, — радостно сообщила Салли, появляясь из полумрака дома.       Появление маленькой девочки, в изорванном платье с залитым кровью лицом, с пыльным плюшевым медведем в обнимку, стало для Стена очередным нервным потрясением. Он резко перевёл ружьё на Йану, потом снова на Салли.       — Это что такое?! — заорал он. — Что за херня тут вообще происходит?!       — Это — та самая «рысь», которая звала вас на помощь, — охотно пояснила Йана.       — Я — рысь, — довольно подтвердила Салли, изобразив ручкой когтистую лапу, оскалив зубы и тоненько зарычав.       — Салли, вот зачем надо было всё это затевать? — спросила Йана, игнорируя снова направленное на неё ружьё.       — Ну так весело же, — пожала плечиками Салли.       Йана смерила взглядом Стена, которому явно не было весело, и который, похоже, был на грани истерики.       «А мне он казался крепче» — подумала Йана, почти с разочарованием.       — И я тоже поиграть хочу, — заявила призрак.       Ответить Йана не успела — к Стену, наконец, вернулся голос, с явными визгливыми ноками:       — Заткнулись, блять, обе! Откуда здесь эта соплячка?! Почему она в крови?! Ты, сука, сейчас всё мне расскажешь, или клянусь, я пристрелю тебя!       Последнее относилось к Йане. Но истеричный вопль парня разбился о спокойствие крипи:       — Во-первых, не ругайся при ребёнке.       — Да! — поддакнула Салли.       — Во-вторых, ружьё не заряжено.       Стен вздрогнул, и посмотрел на оружие в своих руках, словно даже не подозревал, о том, что его надо заряжать.       — Я буду играть! — заявила призрак.       Йана кивнула на Стена:       — С ним?       — Да.       Крипи пожала плечами, посмотрела на Стена:       — Сочувствую.       — Что? — он даже ружьё опустил. Но Йана уже повернулась и вышла из дома. Там послышалась какая-то возня, короткий вскрик Стена. Когда Йана уже вышла из-под навеса, грохнул выстрел. Крипи вздрогнула, и втянула голову в плечи.       — Надо же, заряжено, оказывается.       Но почти сразу же забыла о том, что у неё были все шансы получить в организм пулю (или чем там двустволки заряжают?), отыскав взглядом Макса. Тот, по-видимому, уже пришёл в себя, теперь сидел на земле, и, болезненно морщась, пытался разжать капкан на своей ноге. Лишь при звуке выстрела тоже вздрогнул, и поднял взгляд на дом. Потом его взгляд переметнулся к Йане.       — Г-где Стен? — заикаясь, спросил он. Говорил он гнусаво — похоже крипи не слабо подпортила ему нос. Словно в ответ на его вопрос из дома раздался ещё один протяжный вопль, и неразборчивые слова. Макс вздрогнул, а Йана махнула рукой на дом, и лаконично ответила:       — Там.       Она неторопливо подошла к лежащему на земле парню. Тот смотрел на неё, как завороженный, словно кролик, попавший в свет автомобильных фар. Йана мельком глянула на тело Зака. Она сомневалась, что смогла убить его с одного удара. Но теперь видела — парень был бесповоротно мёртв. Убедившись в этом, она сосредоточила всё своё внимание на Максе. Остановилась возле зажатой капканом ноги. Парень попытался отползти, словно забыв, что капкан держит его. Стальные зубы порвали ткань штанов, кожу под ними, и глубоко впивались в плоть. Он скривился от боли, бестолково зашарил руками по траве вокруг себя, ища хоть что-то, чем можно защититься.       — Ну вот и на хрена вам всё это было надо? — с лёгкой меланхоличностью спросила Йана.       Макс тоже покосился на мёртвого друга. Потом на капкан на своей ноге.       — Ты… сумасшедшая… — зачем-то сказал он.       — Знаю, — она пожала плечами. — Вам надо было просто дать мне уйти. Обшарили бы дом. Наверняка, там есть чем поживиться. И двинули бы себе дальше. Даже про этого типа в подвале можно было бы не сообщать. Никто о нём плакать не будет.       — Так… — запинаясь спросил Макс, — …это ты его?       — Нет. Но это не отменяет того, что он был редкостным мудаком.       — Мы… — он опять запнулся. — Мы ничего бы тебе не сделали…       — Да, — крипи ухмыльнулась уголком рта. — Только напоили бы, и трахнули втроём. Верно?       — Если бы ты не захотела…       — Я не хотела. Я, вроде, ясно дала это понять. Я пыталась уйти. Это вам вдруг приспичило, — крипи обвела его медленным оценивающим взглядом. — Вот скажи — зачем? Вы, вроде, нормальные парни… были. Неужели вам никто по доброй воле не давал? Зачем этот дешёвый криминал — алкоголь, давление, принуждение?       Парень бледнел на глазах, из-за чего его смуглая кожа приобретала какой-то сероватый оттенок. Лоб покрылся испариной. Ему было больно и страшно. Йана смотрела на него, с любопытством учёного ожидая, что он сделает и скажет дальше.       — Пожалуйста… — наконец дозрел он. — Отпусти меня. Я никому не расскажу…       Йана склонила голову на бок, посмотрев на него почти с жалостью. Но тут вспомнила кое о чём, и спросила:       — А что это за «рыженькая», которую Стен упоминал?       — Слушай, я клянусь, что никому ничего не расскажу, — торопливо заговорил он. — Пожалуйста… Скажу, что мы с парнями поссорились и разбежались… И я всю последнюю неделю шёл одни…       — Крепкая мужская дружба, — вздохнула Йана… и наступила на капкан.       Макс заорал так, что на ближайших деревьях дрогнули листья. Крипи убрала ногу, и напомнила:       — Я тебе вопрос задала.       Макс ещё какое-то время подвывал, потом отдышался, нервно посмотрел на окровавленный нож в Йаниной руке, заговорил:       — Мы в мотеле неделю назад остановились, на сто восьмом километре на Поинт-руд. Обычная придорожная дыра. Девчонка там эта работала — и горничная, и прачка, и у хозяйки на побегушках…       — Красивая? — зачем-то спросила крипи.       — Ну… да, — неуверенно кивнул он.       — Угу… Дальше?       Парень вытер лоб тыльной стороной ладони, хватая ртом воздух. Похоже, говорить ему становилось сложно — изматывающая боль от капкана тянула из него силы. Только, Йана не собиралась его жалеть. Раз ей навязали эту игру, она будет играть. И пнула парня по зажатой капканом ноге — не сильно, но ему хватило. Он завыл сквозь сжатые зубы:       — Чёрт… Зачем?!       — Чтобы ты рассказывал мне всё, как было, а не выдумывал на ходу.       — Я не вру, — процедил он почти с ненавистью.       Йана снова пнула его по ноге — уже сильнее. Макс опять завыл — похоже, на полноценный крик у него сил уже не хватало.       — Теперь — верю. Когда человеку больно, он не может придумывать правдоподобную ложь.       Макс помолчал, восстанавливая дыхание, потом продолжил.       — Мы вечером позвали её выпить с нами в номере. Её хозяйка за день совсем загоняла, и девчонке явно хотелось расслабиться. Она согласилась…       «А у девочки беда с инстинктом самосохранения» — подумала Йана.       — Посидели, выпили… Потом Стен начал к ней подкатывать. А она мне глазки строила… — сказал, и подозрительно покосился на Йану, словно ожидая от неё очередного пинка в ногу. Но крипи, лишь, равнодушно кивнула:       — Ну, так-то, ты парень симпатичный. Давай, не растягивай.       — Потом Стен с Заком вышли. Якобы ещё пива купить. Их не было около часа. И мы с ней… Но я её не заставлял! Она сама была не против…       — Верю, — хмыкнула Йана. — Вы приятно провели время. Но самое интересное, видимо, будет дальше.        Взгляд у него стал затравленный — ему явно не хотелось рассказывать. Но, с другой стороны, он понял, что пока он говорит, эта сумасшедшая девка не всадит в него нож.       — Парни вернулись, когда мы уже закончили, и просто валялись на кровати. Она возмутилась, что они вот так ввалились без стука. Схватила одежду. Но Стен подошёл к ней, и сказал, что мы — он, я и Зак — лучшие друзья. А друзья должны делиться всем.       — Какая пошлая банальщина, — прокомментировала Йана. — Три мушкетёра, блять. Один за всех, и все — на одну.       — Она… Она испугалась только сначала. Потом… ей даже понравилось, — упрямо заявил Макс, только голос его прозвучал, как скулёж. Боль выматывала его, и говорить связно ему было всё сложнее.       — О, и в чём это выражалось? — почти ласково спросила Йана. — В том, что девушка побоялась сопротивляться трём мудакам, потому что не знала, насколько они отмороженные? И предпочла дать им то, что они хотят. Лишь бы не убили и не покалечили.       При этом, в голосе Йаны не было ни осуждения, ни злости. Она хотела узнать об определённом событии, и вытягивала подробности. Просто потому, что ей стало интересно.       — И как, — снова спросила крипи, — вы её втроём одновременно? Или по очереди? Давай, не отмалчивайся, — Йана снова пнула его в ногу. — Облегчи душу…       Макс захрипел и, вдруг, с воем дёрнулся вперёд, и попытался схватить Йану за ногу. Но он двигался слишком медленно, а Йана ждала чего-то подобного. Ждала выпада с того момента, как наступила на капкан. Крипи увернулась, легко — просто перескочив с ноги на ногу. Той же ногой пнула дёрнувшуюся к ней руку. И, снова перескочив, ударила парня стопой в грудь. Тот захрипел, перекатившись по земле, и проклятый капкан дёрнул его щиколотку. Крипи снова наступила на него, перенеся на ногу вес всего тела. Макс уже не закричал — это был странный булькающий не то хрип, не то стон. Протяжный и беспомощный. Йана давила секунд десять, потом убрала ногу, и дала Максу время прийти в себя. Из его глаз потекли слёзы, дыхание стало ещё более тяжёлым и прерывистым.       — Сука… — наконец проскулил он, корчась на земле. — Да что тебе надо от меня? Чего ты хочешь?!       — Хочу знать, что вы сделали с девушкой, — невозмутимо ответила Йана. — Как её звали, кстати?       Макс приподнял голову, посмотрел на Йану с непередаваемой смесью отчаяния, злобы и страха в глазах.       — Молли, — наконец ответил он. — Или Холли…       — Красивая рыженькая Молли-Холли… — почти пропела Йана. — Так что с ней стало?       Макс молчал и только смотрел на неё. Йана шагнула вперёд, и пнула его в плечо, заставив перекатиться на спину. Она встала коленом ему на грудь, ухватила пальцами за скулы и приставила нож к горлу.       — Ты же просил отпустить тебя, — прошипела она, склоняясь к самому лицу парня. — Так сделай так, чтобы мне было интересно, вместо того, чтобы злить меня.       — Стен… — сдавленно выдохнул парень. — Стен залез на неё после меня. Она сопротивлялась, но не долго… Она… невысокой была, тоненькой такой.       — А Зак? — крипи не убирала ножа от его шеи. — Он не пытался ему помешать?       — Нет… То есть он бормотал что-то на счёт того, что это плохая идея… — Макс сглотнул. — Он всегда такой… был. Сначала трусил, а потом… Тоже захотел её… в рот.       Серые глаза крипи сузились, но губы растянулись в тонкой, словно разрез бритвой, улыбке.       — Но это не всё?       — Нет… Это всё…       Между искривившихся бледных губ сверкнули мелкие зубы, с заметно выдающимися верхними тонкими клыками:       — Макс, я тебе сейчас нож в глаз воткну, — вкрадчиво произнесла Йана, убирая лезвие от его горла и занося над лицом.       — Я тоже захотел, чтобы она мне отсосала! — почти выкрикнул он. — Сказал, что если будет умницей, то больно мы ей не сделаем, — он говорил быстро, словно боялся, что дыхание опять собьётся. — Я на четвереньки её поставил. Пока она сосала мне, Стен её сзади поимел. Потом Зак. И всё! Когда она пришла в себя, мы её отпустили. Стен ей немного денег в карман сунул. Она ушла к себе. Всё, больше ничего не было!       Макс закашлялся. Йана дослушала его всё так же улыбаясь своей рептильей улыбкой. Она не чувствовала к этим парням омерзения, вот что показалось ей странным. Она ещё помнила время, когда за такую исповедь отрезала бы всем троим яйца, пусть и посмертно. Не факт, что сейчас Макс стопроцентно избавлен от такой перспективы, но это будет не акт мести за неизвестную Йане девушку, а просто потому что — почему бы и нет? Да и заслужил, если честно. Но у крипи были другие планы.       — Прекрасная история, — с лёгкой ноткой сарказма, резюмировала она. — Поучительная. Чему она научила тебя, Макс?       Его глаза изумлённо округлились. Похоже, он ожидал чего угодно, но только не подобного вопроса.       — Научила? — переспросил он.       — Да. Чему тебя научила история Молли-Холли?       — Я… не знаю…       Йана осуждающе покачала головой.       — Плохо. Ты не умеешь извлекать уроки.       Она убрала нож от его лица, и ногу с его груди. Чтобы в следующий перешагнуть через него, и усесться ему на живот. Макс изумлённо выдохнул:       — Что ты делаешь?       — Не возбуждайся сильно, — усмехнулась крипи. — Ничего такого я делать не собираюсь.       Сидя на нём верхом, Йана левой рукой взяла правую кисть Макса, потянула к себе. Тот не сопротивлялся — то ли сил не осталось, то ли боялся ножа в глаз.       — История Молли-Холли учит тебя, что если ты будешь умницей, то останешься в живых. Ты хочешь жить, Макс?       Во взгляде парня, помимо боли и страха, появилось смятение, но он кивнул.       — Тогда, будь умницей, и не дёргайся. Я возьму, что мне надо, и сниму с тебя капкан. И вали куда хочешь, — и не удержавшись, добавила. — Если сможешь, конечно, с такой ногой…       Она пронзительно остро глянула ему в глаза:       — Согласен?       — Д-да, — почти сразу ответил Макс.       Йана снова улыбнулась ему, показав зубы. И полоснула ножом по запястью его правой руки.       — Ай! Что ты…       — Не дёргайся, — напомнила девушка, и прижалась ртом к кровоточащей ране, крепко сжимая его кисть прохладными пальцами.       Кровь толчками лилась в рот. Густая, солёная, с привкусом метала. Йана ощутила, как тело под ней напряглось. Почему-то, когда она начинала пить их кровь, они чувствовали что-то сродни возбуждению. Она сама чувствовала что-то подобное, но это было понятно — пить чужую жизнь из живого тела было сравни сексу. Но эта близость была эгоистична, насыщая лишь одного участника. Крипи знала, что нравится ей, но не могла понять, что нравится её жертвам. Она пила жизнь, насыщая голод, который ничто больше насытить не могло. Она как будто присваивала себе чужую жизнь, как вампир из старых легенд. Но что могло нравится им? Неужели они не чувствовали, как она вытягивает их жизнь? Йана не знала ответа на этот вопрос. Просто чувствовала своё удовольствие, и странное, мазохистское удовольствие своей жертвы.       Йана оторвалась от кровоточащего запястья парня. Глубоко вдохнула ртом, чувствуя, как колотится сердце. Кровь потекла по подбородку, кровь на губах, на языке, в горле… Она деформировалась. Так же, как и все, кто жил в Доме. Теперь это стало абсолютно ясно. КрипиПаста меняет и внутренне, и внешне, подгоняя бывших людей под свои стандарты. Так кожа Безглазого Джека стала серой, а зубы острыми, как у акулы. Так Джефф Убийца не мог не убивать, и не мог надолго уходить из Дома, где его обволакивало мертвящее тёмное пространство. Так у самой Йаны вытянулись клыки, поблёкла кожа, и появилась потребность в живой человеческой крови. Потребность не регулярная, но неизменная.       Макс смотрел на Йану расширенными глазами, и тяжело дышал в унисон с ней. Крипи улыбнулась ему окровавленными губами, и снова прижалась к ране на его запястье.       — Эй… — наконец услышала Йана, его боязливый голос. — Мэри… если ты продолжишь… во мне ничего не останется.       Дошло, наконец.       — Я не Мэри, — произнесла крипи, отрываясь от его руки. — Я — Йана.       Она посмотрела парню в лицо.       — И я соврала… — в его глазах что-то дрогнуло. — Я не знаю, как снять этот капкан.       — Но…       Больше он ничего сказать не успел — Йана ударила его ножом в сердце — между пятым и шестым ребром. Быстро, привычно, не дрогнувшей рукой. Макс дёрнулся, захрипел. В светлых глазах застыло выражение удивления и обиды.       — Если будешь умницей, то останешься в живых, — задумчиво произнесла крипи. — Но это не точно.       Потом чуть повернула голову, и спросила:       — Ты наигралась?       — Да, — ответила Салли. Йана уже некоторое время чувствовала её присутствие где-то рядом. — А ты?       — Как видишь, — хмыкнула крипи и поднялась на ноги.       — Тогда, пошли домой? — весело предложила призрак.       Йана огляделась. Дом, вольер, куча хлама разбросана. Два трупа. Ещё два — в доме. Дурное место. Мерзкое. Как язва на коже.       — Знаешь, Салли, — медленно произнесла Йана. — Ты можешь идти, если хочешь… А мне ещё надо кое-что сделать.       — Что? — с неподдельным интересом спросила девочка.       Йана ещё раз огляделась, и вздохнула:       — Прибраться тут.       — Оуу… — не совсем уверенно протянула Салли.       Но прежде Йана подошла к оставленному Стеном рюкзаку, вытащила из сетчатого бокового кармана пластиковую бутылку с водой, и умылась. Засыхая, кровь неприятно стягивала кожу, и крипи это не нравилось. Потом она нашла выпавшие ножны, и привесила их к ремню. Остатками воды ополоснула нож, втерла его подолом своей рубашки, и сунула в ножны.       Потом Йана методично обшарила карманы сперва Макса, потом Зака. Отыскала бумажники, выгребла себе денежные купюры, оставив без внимания банковские кредитки и удостоверения личности. Пошла в дом.       — Что ты будешь делать? — спросила Салли, весело подпрыгивая рядом.       — Для начала — запасусь на будущее.       Крипи вошла в кухню. Переступая через разбросанный хлам, прошла в гостиную, а там…       — Ох ёооо, — протянула она. Рядом с медвежьей шкурой в луже крови лежало тело Стена. Выглядело оно так, словно его выжимали, как хозяйка выжимает мокрое полотенце. Руки, ноги, туловище — всё было перекручено, с порванной одеждой, кожей, и торчащими обломками костей. Распахнутый в замолкшем крике рот, с вываленным языком, и выкаченные из орбит глаза. Да, Заку и Максу определённо повезло.       — Салли, как ты это делаешь? — в пол голоса спросила Йана.       Ответом ей был тонкий детский смех — призрак рядом так и не появилась. К Стену за бумажником Йана соваться не стала — даже ей стало не по себе от этого зрелища. Она прошла в тесную спальню, выдвинула ящик с ножами. Такое сокровище оставлять было нельзя. Йана огляделась. На глаза попалась футболка, валяющаяся на краю кровати. Крипи взяв её, покрутила в руках. Понятно, что ношенная, но потом от неё не воняло, а значит — сгодится. Йана завязала горло и рукава футболки узлами, и сложила в неё, как в мешок, все ножи из ящика. Вынесла из дома, и положила под кустом, подальше от строений.       Теперь предстояло самое тяжелое. Йана подошла к трупу Зака, ухватила его под мышки, и поволокла к дому.       — Что ты делаешь? — удивилась призрак.       — Не спрашивай, — пропыхтела Йана, таща тело в дом. Ей не нравилось это место. Оно было мерзким даже по её — крипи — критериям. Оно словно заражало окружающее пространство своей гнусностью. Это были странные мысли для выходицы из Чёрного Дома — вот уж откуда расползалась самая настоящая зараза.       Ей удалось затащить Зака на порог кухни. Решив, что этого достаточно, крипи немного отдышалась, утёрла рукавом пот на лбу, и пошла к Максу. С ним было сложнее — она действительно не знала, как снять с его ноги капкан. А оставлять его вот так тоже не хотелось. Йана поискала пружину, на которую можно было бы нажать, как она нажала на том мелком капкане, который прихватил её ногу. Но у этого капкана было какое-то другое устройство.       — Йана, что ты делаешь?! — требовательно спросила Салли.       — Ну, как бы сказать… — протянула крипи, осматривая капкан, и пытаясь понять, как его разомкнуть. — Мне не нравится это место, и я хочу, чтобы его не стало. И оставлять разбросанные вокруг трупы — это тоже как-то не правило.       — Я тебя не понимаю, — сказала призрак, после недолгого молчания.       — Да я сама себя не совсем понимаю, — честно ответила Йана, осматривая колышек, к которому была прикручена проволока капкана. Может удастся вытащить его из земли?       — А вот я тебя прекрасно понимаю, дитя, — раздался вдруг голос, заставивший подскочить не только Йану, но и Салли.       — Ой! — пискнула призрак, и тут же истаяла в воздухе. А из-под деревьев на поляну шагнул высокий худой мужчина, в черном костюме-тройке, высоком цилиндре и с тростью в руке. Длинные чёрные с сединой волосы, тёмная морщинистая кожа, тёмные очки в тяжёлой роговой оправе.       — Барон Самди?! — изумилась Йана. — Что вы тут делаете?!       — Здравствуй, моя дорогая, — лоа приподнял цилиндр, и слегка поклонился.       — Эээ… ох, — Йана срочно вспомнила о манерах. — Здравствуйте, Барон. Извините, не ожидала встретить вас здесь.       — Пустое, — Барон сделал небрежный жест рукой. — Тут недалеко расположена небольшая гаитянская община. Я за ними присматриваю. Незримо, разумеется. Там есть двое очень талантливых колдунов — двое братьев. Я навещал их сегодня. И ощутил присутствие тёмного пространства. И пришёл посмотреть, что тут происходит.       — Оу, — ответила крипи, не зная, что на это сказать. — Ясно…       Чуть подумав, спросила:       — Вы сказали, что понимаете меня?       — Да, — кивнул лоа, окидывая пространство взглядом чёрных окуляров. — Это место действительно… плохое. Грязное. Даже смерть тут осквернена какой-то… бессмысленностью. — Барон посмотрел на Йану. — Скажи, что ты хочешь сделать?       — Сжечь эту халупу. Вместе с этими мертвецами.       Лоа одобрительно кивнул, но спросил:       — Почему ты не хочешь оставить тела так? Вряд ли их кто-то найдёт. А лес и земля в итоге позаботятся о них.       Йана задумалась. Ей казалось, что она руководствуется принципом «нету тела — нету дела». Инстинкт самосохранения требовал по возможности избавляться от улик. Тем более, таких.       — Всё равно я собираюсь сжечь дом, — наконец сказала крипи, — так что пусть горят вместе с ним. Огонь позаботится о них быстрее, чем лес и земля.       — Тебе претит оставлять мёртвые тела вот так, как мусор? Верно?       Йана внимательно посмотрела в чёрные стёкла его очков. Так внимательно, словно хотела разглядеть за ними глаза. И, наконец, ответила:       — Не думайте обо мне лучше, чем я есть, Барон. Я просто стараюсь убирать за собой.       — Хм…       Крипи осматривала колышек, к которому длинной толстой проволокой был примотан капкан, висевший на ноге Макса. Капкан она снять не могла — тогда, может, попытаться выдернуть колышек, чтобы утащить этого недоумка в дом? Йана ухватила колышек двумя руками — он выходил из земли сантиметров на тридцать — и потянула. Ей казалось, что это будет не сложно — подумаешь, выдернуть деревяшку из земли. Но задача оказалась непростой — колышек сидел крепко, даже почти не расшатывался, словно под землёй его кто-то держал. Йана выпрямилась, вытирая вспотевший лоб, подавляя желание выругаться.       На её плечо легла сухая тёмная ладонь:       — Позволь, я помогу.       Барон отстранил крипи. С минуту ничего не происходило, а потом Йане показалось, что покойник шевельнулся. Совсем чуть-чуть, словно вздрогнул.       «Я его не добила?» — была её первая мысль, а рука сама потянулась к ножнам.       Мертвец шевельнулся снова, уже отчетливее. Йана напряглась, как зверёк, приготовившийся к нападению. Но рука лоа на её плече успокаивающе сжалась. А крипи, наконец, заметила, что вокруг мертвеца подрагивает едва заметное зеленоватое свечение. Труп снова дёрнулся… и стал подниматься с земли. Йана потянулась за ножом, не совсем понимая, что сможет сделать им против мертвеца.       — Спокойно, дитя, — тихо сказал лоа. — Он совершенно не опасен для тебя.       Не доверять Самди у Йаны причин не было. И всё же, наблюдать, как медленно поднимается на ноги только что убитый тобой человек — это жутко.       А мертвец встал, и пошатываясь, словно пьяный, прямо с капканом, вцепившемся в его ногу, побрёл к вбитому в землю колышку. Наклонившись, он одной рукой ухватился за деревяшку, и одним рывком выдрал её из земли. Колышек был вбить в землю почти на полметра. Мертвец уронил колышек, развернулся и медленно побрёл к дому. Деревяшка на проволоке волочилась следом, цепляясь за всё подряд.       «Ну хоть тащить его не придётся» — подумала Йана, и повернулась к лоа:       — Спасибо за помощь, Барон.       — Мне только в радость, моя дорогая, — улыбнулся Самди, и внимательно глядя на неё. Его глаз не было видно за непроницаемыми очками, но Йана уже достаточно общалась с Безликими, чтобы уметь разгадывать выражение невидимого взгляда. Взгляд лоа был задумчивым и изучающим одновременно. Крипи почувствовала какую-то странную неловкость.       — Что-то не так? — спросила она.       — С нашей последней встречи ты стала сильнее, Йана, — сказал Самди. — Слендер совсем не даёт тебе продыху?       Крипи растерялась. Слендер, конечно, был для неё пугалом, и Йане приходилось жить с постоянной оглядкой на него, она не могла сказать, что в последнее время он как-то сильно терроризировал её.       — Да нет, — призналась Йана. — Я и не вижу его практически.       — Хм… — неопределённо произнёс лоа. — И это своеобразное пристрастие к крови, твой личный выбор?       Йана прищурилась. Барон Самди ей нравился, как и Мама Бриджит. Оба лоа обладали каким-то сверхъестественным обаянием, которое располагало к ним. Но Йане не нравилось, когда начинали лезть к ней в душу (или в то, что от неё осталось), выясняя причины тех или иных поступков. Зачастую она сама себе не могла объяснить тех или иных своих действий, что уж говорить о том, чтобы отчитываться перед кем-то ещё. Самди, похоже, что-то уловил в её в взгляде, потому что примеряющие поднял ладонь, и мягко сказал:       — Поверь, Йана, я не осуждаю, и вообще не сужу. Но мне интересно, что тобою движет. Разумеется, если ты не хочешь, ты можешь не отвечать.       Крипи вздохнула.       — Движет мною… — пробормотала она. — Барон, я сама не всегда могу, что мною движет, так что не знаю, получится ли это у вас. Кровь… В первый раз это был приказ Слендера — или я пью, или он порвёт меня на тряпки. А дальше… дальше меня никто не заставлял. Да вы и сами видели, я думаю. Так что — да, можно сказать, что это мой личный выбор.       — Это всё, что я хотел узнать, — миролюбиво сказал лоа. Но у Йаны возникло ощущение, что им двигало что-то больше, чем любопытство и стремление понять её. С другой стороны — какое ей дело?       — Надо закончить с домом, — сказала крипи, и отошла от лоа. Но остановилась, и с сомнением огляделась.       — Что-то не так? — спросил Самди.       — Если поджечь дом, — медленно сказала крипи, — огонь может перекинутся на лес.       Барон огляделся, явно прикидывая расстояние от дома до ближайших деревьев, покачал головой:       — Не думаю. Лес достаточно влажный, к тому же с реки летит водяная пыль. Но если тебя это беспокоит, я позабочусь, чтобы огонь не тронул деревья.       — А вы это можете? — крипи с удивлением посмотрела на него       — Я могу очень многое, моя дорогая, — без ложной скромности ответил лоа.       Йана пошла в дом, на ходу вынимая из кармана зажигалку и думая, с чего бы начать. Опыта поджога домов у неё ещё не было. Крипи вошла в кухню, перешагнула через лежащие почти на пороге трупы, прошла в гостиную, огляделась, стараясь, при этом, не смотреть на выкрученное тело Стена. В фильмах, обычно, когда надо было сжечь что-то большое, там разливали что-то горючее — бензин, например. У Йаны бензина не было. Да и желания искать ему замену — тоже. Это место уже успело не слабо утомить её. Хотелось всё закончить и поскорее уйти.       — Ладно, попробуем, — пробормотала крипи, и пошла в спальню.       Она провела ладонью по старому комоду — дерево было сухим. Брезгливо потрогала кровать — бельё тоже было сухим, хоть и слегка заскорузлым. Йана взяла лом, который так и валялся возле раскуроченного ящика, морщась, взяла подушку, и вытряхнула её из грязной серой наволочки. Наволочку намотала на один конец лома, а подушку сунула в открытый ящик комода. Чиркнула зажигалкой. Сухая тряпка радостно вспыхнула. Йана знала, что жизнь такого «факела» коротка, поэтому быстро ткнула им в стену, в наслоение плакатов. Те, хоть немного и неохотно, но занялись. Огонь ленивыми язычками, пополз по обклеенной бумагой стене. Потом Йана поднесла огонь к кровати — заскорузлые тряпки загорелись охотнее. На этом наволочка сгорела, и «факел» потух. Но кровать уже стабильно разгоралась. Да и грубо обструганные стены вспыхивали крохотными огоньками на деревянных заусенцах. Сквозняк из открытого окна старательно раздувал огонь. Маленькая комната наполнялась дымом. Крипи наклонилась и щёлкнула зажигалкой у подушки, засунутой в комод. Огонь вполне благосклонно отнёсся к такой «пище».       Крипи вышла в гостиную. Там она разорвала, измяла и раскидала по дивану, лежащие на столике журналы. Потом взяла коробку из-под пиццы, подожгла её с угла, подождала, пока та хорошенькой займётся, и бросила ее на медвежью шкуру. Йана не знала, насколько хорошо та горит, но попробовать можно. Шкура занялась охотно. Крипи подожгла бумагу на диване. Пока всё получалось неплохо. Спальня уже полностью была охвачена огнём, и огонь уже вылезал из дверей и пытался ползти по стенам. Становилось дымно. Всё-таки старый деревянный дом — хороший корм для пожара.       Крипи прошла на кухню, осматриваясь, и думая, что бы можно было тут поджечь. Ломанного дерева тут было много, но нужна была какая-то растопка. Крипи оглянулась на гостиную — диван горел, медвежья шкура тоже, хоть и слабее. В принципе, этого, наверное, достаточно — огонь перекинется на пол, потом дойдёт до стен. Но…       — О! — выдохнула Йана, когда её взгляд упал на высокий красный баллон, стоящий возле загаженной плиты. С надписью «пропан» на боку. Крипи улыбнулась — то, что надо.       Она подошла к баллону, осмотрела. На верхушке баллона находился металлический вентиль, и был приделан узкий гибкий шланг, который тянулся к плите. Крипи дёрнула за шланг раз, другой. За плитой что-то звякнуло, и шланг отделился. Йана осторожно завалила баллон на бок, и подкатила его к дверям гостиной, насколько позволил разбросанный по кухне хлам. Затем крутанула вентиль. Тот поддался не сразу, но крипи была упорной. Выдернутый шланг мелко дёрнулся, и зашипел — газ начал выходить из баллона. Из гостиной уже натянуло порядком дыма, а спальня, судя по звукам, полыхала вовсю. Йана бросилась к выходу. Перепрыгнула через трупы парней, выскочила на улицу, и постаралась поплотнее прикрыть за собой дверь. Бегом бросилась к кусту, под которым оставила «мешок» с ножами и, подобрав его, побежала к высокой черной фигуре лоа, стоящей у края поляны.       — Что-то случилось? — спросил Самди, видя спешку Йаны.       — Там, в доме, газовый баллон, — пояснила она. — Рванёт…       — Я понял, — кивнул Барон.       Он выставил свою трость перед собой, одной рукой держа её под набалдашником в виде черепа. Длинным пальцем второй руки, он начертил на макушке черепа какой-то знак. Он коротко полыхнул зеленоватым светом, но Йана не успела его рассмотреть. Затем лоа накрыл череп ладонью, и несильно пристукнул тростью о землю. С тихим треском из-под наконечника трости, прорезая сухую траву, расползлись ломанные, как молнии, вспыхивающие бледно-зелёным, линии. Они то вспыхивали, то гасли, тянулись к дому и оплетали его.       — Что это? — не удержалась Йана от вопроса.       — Магия лоа, дитя. Это барьер, он не позволит огню перекинуться на лес, — Самди глянул на импровизированный мешок в руках крипи. — А у тебя там что?       — Запас на будущее, — Йана открыла «мешок» позволив Барону заглянуть в него. — У урода, который жил в этом доме, оказалась шикарная коллекция ножей. Свой первый нож я уже потеряла. Оффендер сказал, что это не в последний раз, и я, почему-то, ему верю.       — Оффендер? — задумчиво переспросил лоа. — Ты с ним в хороших отношениях?       Йана отчего-то почувствовала укол раздражения. Почему-то ей вспомнилась стычка с Джейн.       — В добрых и дружеских, — ответила она максимально отстранённо.       И в этот момент раздался грохот. Из окон деревянного дома хлынуло пламя с брызгами разбитых стёкол. Йана вздрогнула. Казалось, дом даже немного вздулся, и только каким-то чудом не развалился на части. От него, как бракованный салют, полетели какие-то мелкие горящие части. Крипи напряглась, что сейчас они упадут под деревья, и подожгут их. Но горящие обломки, вдруг, остановились в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену, и упали на землю. Барьер, который поставил лоа, окружал дом метров на пять, и не пускал огонь дальше.       Йана глянула на Самди. Тот смотрел на пожарище с явным удовольствием. На полных черных губах играла улыбка, а отражающееся в стёклах очков пламя, придавало Барону демонический вид.       — Вам нравится огонь? — спросила Йана.       — Да. Пламя погребальных костров. А это — именно погребальный костёр, — он вдруг повернулся к Йане, снял свой цилиндр, и сделал поклон, гораздо более глубокий и уважительный, чем при встрече. — И я благодарен тебе, за то, что ты его разожгла. Несмотря на то, что тебе не нравились люди, чьи тела горят сейчас в нём.       Йана основательно смутилась, и даже попятилась от него.       — Барон, я объяснила, почему затеяла это. Я просто прятала улики…       — Ты не хотела оставлять мёртвые тела на корм лесному зверью, — убеждённо сказал лоа. — Возможно, ты сама не осознаешь это, но ты уважаешь Смерть.       — Вы идеализируете меня…       — Поверь моему опыту, дитя. Я вижу такие вещи в людях, даже если они сами не видят этого в себе.       — В людях, — заметила крипи. — А я — не человек.       — Да, — согласился Самди. — Но это не отменяет того, что я вижу.       Йана могла бы поспорить. Даже открыла рот, но потом закрыла его. Зачем? Во-первых, если Барону нравится думать, что ею двигали какие-то благородные порывы и уважение к смерти — пусть так. А во-вторых, Йана сама не всегда понимала, чем руководствуется. Может быть, где-то там, в её бессознательном, действительно есть это непонятное уважение.       Дом горел. Барон Самди с удовольствием созерцал это зрелище. А Йана вдруг почувствовала усталость. Захотелось оказаться в Доме, в своей комнате, упасть на кровать, и заснуть. Барьер лоа не даст огню расползтись по лесу, а значит — можно отправляться домой.       — Барон, — осторожно сказала Йана, — я рада была вас увидеть. Но сейчас я хочу вернуться домой.       — В КрипиПасту? — зачем-то уточнил лоа, словно у неё был ещё какой-то дом.       — Да. Я сильно устала. А до Дома ещё топать и топать. Поэтому, вынуждена распрощаться с вами.       — Понимаю. Тяжёлый насыщенный день. Позволь, я провожу тебя.       Крипи удивлённо посмотрела на него:       — Зачем вам это?       — Я проведу тебя короткой дорогой, до леса Слендера. Это втрое сократит твой путь.       Предложение было соблазнительным. «Чесать» через лес, потом через кукурузное поле, потом вдоль дороги, и снова через лес — так Йана доползёт до своей кровати без задних ног. Если вообще доползёт и по дороге не свалится.       — Разве тут есть короткая дорога? — с сомнением спросила она.       — Да, — улыбаясь кивнул Барон. — Дорога мёртвых.       — Что?! — крипи буквально шарахнулась от него. — Барон, я, конечно, не надеюсь дожить до старости, но и по дороге мёртвых мне, всё-таки, ещё рано.       Самди рассмеялся.       — Разумеется, моя дорогая. Прости меня, я неточно выразился. Я проведу тебя через пространство, которое подчиняется мне, — Лоа протянул ей руку. — Оно не предназначено для живых, но со мной тебе ничего не угрожает.       Крипи посмотрела на его руку, испытывая что-то вроде дежа-вю. Ей не в первый раз вот так протягивали руку. Только тогда рука была белой. И приняв её Йана тогда ушла в другой мир, полностью изменив собственную судьбу.       Сейчас протянутая рука не сулила ей таких глобальных перемен. Это было предложение помощи. Взять за руку Провожатого Смерти, и пройти с ним по дороге мёртвых. Только для того, чтобы сократить путь до дома.       Йана подняла взгляд к чёрным очкам. Поймала в них своё отражение. Покачала головой:       — Нет. Спасибо, Барон. Но лучше я сама.       Самди опустил руку.       — Не доверяешь мне?       В его голосе не было осуждения — только любопытство.       — Не в этом дело. Просто при той жизни, которую я веду, не стоит так откровенно заигрывать со смертью. И добровольно соваться к ней так близко. Не обижайтесь. Считайте, что это моё суеверие.       — Я не в обиде, — заверил её лоа. — А рассуждаешь ты вполне разумно. Просто, рядом со мной — смерть тебе не враг.       — Да она, в принципе, никому не враг, как мне кажется, — крипи пожала плечами. — Она просто есть. Я верю вам, Барон. Но на дорогу мёртвых не пойду. По крайней мере, ради такого пустяка.       Самди помолчал, разглядывая её, потом кивнул.       — Что же, это твоё право, дитя. Неволить не стану. Возможно, ты права, и не стоит лишний раз тревожить смерть.       Он чуть посторонился, сделав приглашающий жест:       — В таком случае — не смею тебя больше задерживать. У тебя, действительно, уставший вид.       Йана кивнула:       — Спасибо, Барон — за помощь, за предложение, и за понимание.       Тот приподнял свой цилиндр:       — Всегда рад, моя дорогая.       Йана поудобнее перехватила свой «мешок», и, не сказав больше ни слова, повернулась и направилась к деревьям. В ту сторону, где располагалось кукурузное поле.              Барон Самди смотрел ей вслед до тех пор, пока тонкая фигурка крипи не исчезла среди деревьев. Потом повернулся и снова стал смотреть на огонь. В тёмных пальцах лоа появилась толстая сигара. Её кончик вспыхнул алым, и тут же задымился. Барон затянулся, и выдохнул облако густого сизого дыма.       — Эта девочка того не стоит, — произнёс он, словно рассуждал вслух. Но уже через секунду получил ответ:       «Ты не доверяешь моему суждению?».       — Доверяю, ты же знаешь. Но на что ты рассчитываешь?       «Поясни».       - Она уже не ребёнок, ей восемнадцать. Она полностью изменённая. Она приняла тёмное пространство. И что важнее — оно приняло её.       «Она — дитя. Запутавшееся и запутанное. Я видела её, я знаю».       — Она опасается нашего мира.       «Мира мёртвых? Естественно. Она же живая. Но ты ей нравишься».       — Ты — тоже, — улыбнулся в пространство Барон. — Но она пьёт кровь, это уже говорит о многом.        В воздухе послышался отголосок звонкого женского смеха.       «Я никогда не бежала от трудностей, мой дорогой».       Самди только вздохнул. Спорить было бесполезно. В некоторых вопросах его жена была настолько упряма, что проще было перекроить мироздание, чем переубедить её. То, что она затеяла теперь сулило многие проблемы, но…       — Я прошу тебя подумать. Ты поднимаешь бурю.       «А тебе разве не скучно от постоянного штиля?».       … но, разумеется, он поддержит её. А потом будет разгребать все те неприятности, которые повлечёт эта её игра. Потому что на какие только безумства не готов мужчина, ради любимой женщины. Даже если он — бессмертный лоа.       «Возвращайся скорее, — в голосе послышались игривые нотки. — Я соскучилась».       Барон ещё раз затянулся сигарой. Его чёрные очки отразили пламя пожара, но улыбка приобрела некоторую мечтательность.       — Я скоро буду, дорогая.