Я не жалею, что живу...

      

«Хищники, большие и малые, могут, спокойно транжиря свое бренное существование, грызться друг с

другом или тупо прозябать, поскольку писатели и художники размышляют

за них о красоте и добре» ©

Жан Поль Сартр

      Нутро холодильника не радовало. Несколько стеклянных баночек, с каким-то подозрительным содержимым серовато-коричневого цвета. Небольшой кусок сыра с плесенью, которая появилась на нём явно не по воле неведомого сыровара, а по жизненным обстоятельствам. Пара засохших ломтей чёрного хлеба. Но апогеем был здоровый кусок красновато-бурого сырого мяса, лежащий на плоском блюде. Йана завороженно помедитировала на этот дар тёмного пространства, аккуратно потыкала пальцем в холодный упругий бок. Мясо походило на свинину. Хотя, Йана где-то читала, что свинина и человечина вообще-то похожи.       — Да ну нахер, — пробормотала крипи, закрывая холодильник. — Мы, конечно, хищники, но не до такой же степени.       Она принялась шарить по шкафам. Нет, конечно можно было и мясо в оборот взять. Наверняка на бесчисленных полках найдётся сковорода, а пластиковая бутылка мутного подсолнечного масла, и банка крупной соли оказались первым, что Йана увидела, открыв шкаф. Но это было долго, муторно, и крипи не была уверена, кем было это мясо, когда бегало. И последнее особо напрягало.       Желудок обиженно заурчал. Йана поморщилась, уже мысленно настраиваясь, что до еды придётся «чесать» через лес, в какой-нибудь городок, в поисках «Макдональдса», или ещё какого-нибудь обиталища фаст-фуда. Но тёмное пространство оказалось милосердно. В очередном шкафу Йана обнаружила ряд разномастных жестяных банок. Консервы. Зелёный горошек, свиное сало, кукурузное пюре, загадочная макрель в масле, фасоль в томатном соусе, кусочки груши в сиропе, и три плоских банки без этикеток. Йана решила остановиться на фасоли и груше.       — Даёшь веганство, — криво усмехнулась крипи, выставляя банки на стол, и приступая к поиску консервного ножа.              Она успела опустошить почти всю банку фасоли, пережить болезненный спазм в давно голодающем животе от слишком обильной твёрдой пищи, и теперь неторопливо поедала ломтики груши, тщательно их пережёвывая, когда в кухню вошла Джейн.       Увидев Йану, Вечная слегка вздрогнула, замерла на пороге. Йана отсалютовала ей вилкой:       — Привет.       — Ты… — неуверенно начала Джейн, — в порядке?       — В относительном, — Йана не удивилась вопросу. Смутно, но она помнила реакцию обитателей Дома на её трансовые блуждания по коридорам.       — Да, похоже, — осторожно признала Джейн, подходя к столу. — Что с тобой было?       — А как это выглядело?       Вечная склонила голову в маске на бок, задумавшись.       — Так и не скажешь сразу. Ты как будто во сне ходила, но это ерунда, тут многие чудят. Но… от тебя такой жутью веяло… — она чуть помолчала, и неуверенно добавила, — тьмой. Ты как будто была мёртвой, но, почему-то ещё ходила. От тебя даже… — она запнулась на мгновение, прежде, чем назвать имя, — Джефф шарахался. Знаешь, как дикие животные боятся огня? Вот ты как тот огонь была, только без тепла и света. Так что это было?       — Наказание от Слендера, — коротко ответила Йана, вылавливая из банки последние куски груши. Джейн видимо поёжилась, и не стала спрашивать дальше. Она достала чашку, налила воды из-под крана. Повернувшись к Йане спиной, она сняла маску, выпила.       — Джейн, — Йана дождалась, пока Джейн отставит чашку, и вернёт маску на место. — Когда ты спишь, у тебя не бывает ощущения, что на тебя кто-то смотрит?       — Когда сплю? Смотрит? — Вечная обернулась к ней, в голосе скользнуло удивление. — Ты имеешь в виду кошмар, сон?       — Да нет, — Йана покачала головой. — На сон это не похоже. Пред самым пробуждением ощущение, что кто-то стоит у моей кровати и смотрит на меня.       Джейн помолчала, раздумывая, потом покачала головой:       — Нет, ничего такого я не замечала. Но ты же знаешь, что это за место. Не удивлюсь, если на тебя пялиться сам этот проклятый Дом.       — Хм, — Йана задумалась. Предположение было странным, но в то же время, на взгляд крипи, правдоподобным. То, что Дом, в своём роде, живой, Йана уже давно для себя уяснила. То, что она нашла с ним какое-то подобие коммуникации — тоже. Так что, может зря она себя накручивает?       — Может, ты и права, — медленно ответила Йана, шкрябая вилкой по жестяному дну банки. Йане хотелось верить, что всё так, как говорит Джейн. Потому, что, если это не проявления Дома, значит это что-то другое… А точнее — одно из двух. Либо кто-то, действительно, пробирается в её комнату и за каким-то чёртом таращится на неё. Либо это плод её собственного воображения. Ни то, ни другое не радовало. Потому что во втором случае значит, что к её диагнозам (какими бы они ни были), действительно добавляется паранойя. А в первом — вообще хрен знает, что с этим делать. Рассказать Слендеру? Должен же он знать, что творится в его Доме. Так он и знает, наверное. И, значит, не стоит к нему лишний раз лезть. Честно говоря, к Слендеру Йане хотелось подходить меньше всего. Вообще не хотелось его видеть. И главное — чтобы он не видел её.       — Я подумаю об этом завтра, — процитировала Йана Скарлетт О’Хара, мрачно глядя на дно опустевшей консервной банки.       — Что? — переспросила Джейн.       — Ничего. Так, мысли вслух. Не обращай внимания.       Йана задумчиво оглядела две опустевшие банки. Первый голод она утолила, но есть всё ещё хотелось. Крипи покосилась на холодильник, хранящий в своих недрах безымянное мясо. Похоже, прогулки к «Макдональдсу» не избежать. Или не к «Макдональдсу»? Йана опустила руку, потрогала рукоять ножа, под длинным подолом футболки. Возможно, организм требует другой «пищи». В любом случае — прогулки не избежать.       Крипи слезла со стула, взяла две пустые банки, поставила обратно в шкаф, к нетронутым консервам. Всё равно они скоро исчезнут — растворятся тёмным туманом, так что можно не заморачиваться с утилизацией.       — Собираешься… прогуляться? — спросила Джейн, наблюдая, как Йана заплетает белые волосы в косу и запихивает их под бандану.       — Да, — кивнула та, и вдруг предложила. — Хочешь со мной?       — Что? — растерялась Вечная.       — Прогуляемся вместе, — пожала плечами Йана. Она сама не понимала, почему предложила это. Слова сами сорвались с языка. Забрать их назад Йане не захотелось. Наоборот — стало даже любопытно пойти на охоту с другой крипи.       — Я… — немного нервно ответила Джейн, без сомнения понявшая, что предлагает ей Йана. — Нет… Пожалуй, нет. Может, в другой раз…       Йана снова пожала плечами:       — Как хочешь.       Она ещё раз коснулась ножа на бедре, отдёрнула подол футболки, и пошла на к выходу из кухни, махнув Джейн рукой:       — Увидимся.       — Ага, — откликнулась Вечная, глядя ей в спину.              Когда Йана вышла на крыльцо, было уже совсем темно. Она замешкалась, глядя на тёмную громаду леса. Стоит ли соваться туда по темноте? Крипи подняла взгляд к небу — серо-чёрному, обложенному облаками. Ни звёзд, ни луны не было видно. Поляну перед домом освещал редкий свет из нескольких окон. Но там, под деревьями, царила плотная темнота. Йана прикрыла глаза, втянула носом воздух — по-летнему тёплый, и по вечернему свежий. Темнота леса казалась опасной и притягательной одновременно. Йана прислушалась к себе. Инстинкты молчали, не предупреждая об опасности.       — Тварь ли я дрожащая, или право имею? — не к месту припомнила Йана, и с нездоровым смешком спустилась с крыльца, уверенным шагом пересекла поляну. Трава сухо потрескивала под ногами. Вокруг стволов деревьев вился низкий белёсый туман. Темнота не мешала глазам крипи разглядеть тропу. Она шла по тревожно шепчущему лесу, слыша, как в кустах вдоль тропинки что-то шуршит и похрустывает. Йана знала, что это что-то не принадлежащее человеческому миру, что-то опасное и злое. Она ощущала на себе взгляд этого «чего-то»… и не испытывала страха. Потому что сама ощущала себя такой же — злой, опасной… и почти уже не принадлежащей человеческому миру.       Лес кончился, и Йана увидела вдалеке одни города. Против обыкновения, город показался ей достаточно крупным. Раньше её всё выводило в небольшие провинциальные городки. Сейчас же идя по пригороду, она видела далеко впереди ряды огней, устремляющихся вверх — окна высотных зданий. Но к ним, она в любом случае, соваться не собиралась. С её намерениями нечего было делать в центре города. А здесь пока ещё тянулись частные домики, и небольшие дома на несколько квартир в два этажа. Было много зелени — чуть ли не через каждые три-четыре дома, скверик, напоминающий маленький парк, иногда с детской площадкой по центру. Людей на улице было ещё прилично. В основном — молодёжь. По двое, трое, а то и целыми стайками. Но встречались и пожилые пары, и родители, выгуливающие детишек. Вечерняя пастораль, хоть и в городских декорациях. Нечего и думать было попытаться выбрать кого-то сейчас — все друг у друга на виду, многие здороваются. Надо было дожидаться более позднего времени. И Йана дожидалась. Ей было не в тягость бродить по улицам, вылавливать из разговоров прохожих отдельные фразы. Она ловила себя на мысли, что среди них чувствует себя куницей, шныряющей по курятнику. При этом она совершенно не ощущала превосходство хищника, хотя отдавала себе отчёт, что она сильнее многих этих людей.       Мимо неспешно проехала полицейская машина. Йана внутренне напряглась, хоть и понимала, что здесь её ловить пока не за что. Но всё же, крипи решила убраться от проезжей части. Она свернула в небольшой переулок между домами, и пошла по небольшой дорожке, вдоль задних двориков. Тут было темнее, и народу значительно меньше. Крипи чувствовала себя увереннее. Минут через десять неспешной прогулки, она уже стала цеплять взглядом немногочисленных прохожих, решая — кто.       А потом она услышала голоса. И не просто голоса — крики. Оглядевшись, крипи поняла, что они доносятся из приоткрытого окна на первом этаже дома, который она только что миновала. Почему-то любопытство взыграло. К тому же калитка, ведущая на задний двор дома. была приглашающе приоткрыта. Пригнувшись, крипи на полусогнутых проскользнула на чужую территорию, подобралась к окну. Оно было чуть выше её роста, но оглядевшись, она увидела возле стены три пластиковых летних стула, составленных друг на друга. Подтащив один из них к окну, крипи забралась на него, и осторожно заглянула в окно. По ту сторону стекла оказалась кухня — плита, раковина, разделочный стол, обеденный стол, четыре стула. Возле стола стояла худая женщина, с неопрятным пучком тёмных с обильной сединой волос, в поношенном светло-зелёном платье в мелкий цветочек, которое явно было велико ей размера на два. Измождённое лицо, усталый взгляд. Женщина выглядела лет на пятьдесят, но Йане подумалось, что она моложе, просто сильно запустила себя.       Напротив женщины стояла девица. Наверное, ей было лет шестнадцать-семнадцать, но вызывающий яркий макияж накидывал ей лет пять. Светлые крашенные волосы, завитые в локоны, короткая розовая лакированная куртка поверх блестящей серебристой майки, чёрная мини-юбка плотно облегающая зад, ярко-розовые усыпанные стразами кроссовки на толстой белой подошве. Наверное, девица была вполне себе симпатичной, но сейчас напомаженный рот некрасиво кривился, а лицо пошло красными пятнами от крика. А она именно кричала:       — … мне указывать! Я сама буду решать, что мне делать! Куда ходить, с кем встречаться и с кем трахаться!..       Женщина испуганно поднесла руку ко рту, тихо произнесла — Йана еле расслышала:       — Софи, что ты такое говоришь…       — То, что ты услышала! — заорала девица. — Я не готовилась к докладу с Эстер, и не помогала с историей Марте, и вообще не делала всю ту чушь для тупых ботаников, в которую ты так охотно верила! Я была с Найджелом! Рассказать, чем мы занимались?!       Женщина, судя по всему, мать истеричной девицы Софи, покачнулась как от удара, ухватилась рукой за стол, беспомощно забормотала:       — Софи, детка… Но как же так? Тебе же… учиться…       — Детка?! Детка?! — Йане подумалось, что у девицы вот-вот повалит пар из ушей. — Мама, я давно уже не «детка»! Я не ребёнок! Я выросла! И ты бы это заметила, если бы тебе было до меня дело!       — Софи…       — Но тебе вечно не до меня! У тебя то работа, то бесконечные подработки, то ты занята с младшими! А на меня тебе плевать, всегда было плевать! Меня только папа любил!       — Но, Софи, твой отец ушёл…       — Он ушёл из-за тебя! — Софи уже визжала, густо накрашенные глаза сверкали бешенством. — Из-за твоих истерик, из-за постоянных претензий! Из-за того, что ты не могла вовремя заткнуться!!!       У женщины задрожали губы, заблестели от выступивших слёз глаза.       — Не смей лезть в мою жизнь! — Софи схватила висящую на спинке стула маленькую сумку на длинном ремне-цепочке. — Ты не имеешь на это права! Ненавижу тебя!       Развернувшись на пятках, истеричка рванула… Йана вздрогнула — ей показалось, что как раз к окну, через которое любопытная крипи смотрела на чужую драму — но нет. Метрах в трёх от окна с грохотом распахнулась дверь. Перемахнув обе ступеньки, Софи выскочила на улицу и понеслась через двор, даже не заметив крипи замершую в прямоугольнике падающего из окна света. Йана проводила её взглядом — блондинка выбежала с внутреннего двора, нервно огляделась, и быстрым шагом пошла прочь от дома.       Йана снова повернулась к окну. Женщина, придерживаясь одной рукой за сердце, второй опираясь на стол, тяжело опустилась на стул. В этот же момент в кухню неуверенно вошла девочка лет двенадцати. Худенькая, русоволосая, с большими глазами, одетая в огромную чёрную футболку, явно с чужого плеча, с изображением какой-то рок-группы. Чуть потоптавшись на месте, девочка подошла к женщине, и успокаивавшим жестом опустила ей руку на плечо. Женщина накрыла её руку своей ладонью, вторую поднесла к глазам, и её худые плечи мелко задрожали. Следом на кухню проскользнул маленький мальчик, не старше пяти лет, в синей пижаме с космическими кораблями, прижимающий к груди плюшевого зелёного динозавра с длинной шеей. Он испуганно посмотрел на женщину, но потом тоже подошёл к ней, и, помедлив, положил маленькую ладошку ей на колено.       Йана отвернулась от окна, и посмотрела туда, куда ушла девица в розовой куртке. Слезла со стула, и пошла через двор.       — Нельзя так с мамой разговаривать, — задумчиво пробормотала крипи, сворачивая в ту же сторону, куда ушла Софи.       Она быстрым шагом шла вдоль задних дворов небольших домов, в окнах которых горел мягкий свет или мигал, как новогодняя гирлянда, телевизор, мелькали силуэты жильцов. Больше никто не орал.       Йана понятия не имела, куда направилась молодая истеричка, кроме, собственно, направления. Но чувствовала, как инстинкт ведёт её, чувствовала, что девица где-то недалеко. Крипи не представляла, как это работает. Хищники выслеживают жертву по запаху, по следу. Но никаких следов, никаких запахов не было. Она просто знала чистым знанием, куда ей надо идти. Означало ли это, что если крипи выбирает жертву, то ей уже не спастись? Выходит так, если ей нечего противопоставить. Лучше всего — что-то огнестрельное. Тогда, шансы, пожалуй, есть.       «Страшные мы твари» — несколько отрешённо подумала Йана, входя в очередной зелёный скверик. Небольшое пространство, выложенное по кругу серой брусчаткой, в центре этого круга — небольшая пышная клумба. По краю круга — несколько скамеек. Так же по кругу высажены клёны вперемешку с кустами барбариса. Освещён скверик был плохо — горели только два фонаря из шести. Наверное, поэтому тут никого не было. Почти никого.       Йана увидела её в тени клёна, прислонившуюся спиной к стволу. Темнота скрадывала кислотную розовость лаковой куртки, и блеск страз на кроссовках. Она держала у губ сигарету, нервно щёлкала зажигалкой, которая никак не хотела загораться, и сдавленно ругалась сквозь зубы.       — Чёрт, чёрт… Мать твою… да что за хрен… да твою… — она, вдруг, размахнулась, и со злостью швырнула зажигалку на землю. — Пошло всё на хер!!!       Софи откинула голову назад, прижавшись затылком к стволу, и шумно выдохнула. Йана усмехнулась, и шагнула под свет одного из двух фонарей.       — Эй! — позвала она.       Блондинка вздрогнула и посмотрела на крипи. Глаза Софи зло блеснули в темноте, губы скривились в презрительной гримасе.       — Ты кто такая? Чего тебе? Вали отсюда…       Йана ухмыльнулась, и вытащила из кармана джинсов зажигалку, щёлкнула колёсиком. Загорелся голубоватый огонёк.       — Огонь нужен?       Софи выпрямилась, смерила Йану взглядом, поморщилась:       — Если ты из… этих, то ты не по адресу. Проваливай.       — Из «этих»? — переспросила крипи.       — Ты что, тупая? Я — не лесбиянка!       Йана с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться: «Да, логика у неё просто огонь». Крипи демонстративно захлопнула зажигалку, хмыкнула:       — Да нужна ты больно, — она демонстративно отвернулась. — Ну и торчи тут без дыма.       «Раз, два, три… — мысленно посчитала Йана. — И…».       — Подожди, — позвала Софи, уже без явной агрессии в голосе. Йана обернулась. Блондинка отлепилась от клёна, шагнула с газона на брусчатку, приблизилась к световому пятну, в котором стояла Йана.       — Дай, — коротко сказала она, и поднесла сигарету к губам. Йана ухмыльнулась, но снова щёлкнула зажигалкой. Софи потянулась кончиком сигареты к огоньку. Затянулась и, с каким-то облегчением, выдохнула облако дыма.       — Ты чего такая взъерошенная? — с деланным безразличием спросила Йана. — С парнем, что ли, поругалась?       Девушка окинула её настороженным взглядом, затянулась ещё раз, и буркнула:       — Нет. С мамой…       — Хм… Бывает…       Софи вдруг рассмеялась — коротко и зло:       — Бывает… Да что ты понимаешь…       — Думаешь, ты первая, кто с родителями не ладит? — бросила Йана. — Знаешь же — конфликт поколений, вся эта фигня…       — Ой, да всё это бред! — отмахнулась Софи, она сделала несколько нервных шагов, уселась на скамейку. — Конфликт поколений… всё это дерьмо треплят очкастые умники по телику. Нет никакого конфликта. Просто мать у меня такая… дура она в общем… дура непроходимая…       — Даже так, — протянула крипи. — А ты не слишком жестишь?       — Да тут жестить не надо. Она… — девица осеклась, и подозрительно посмотрела на Йану. — А ты вообще кто такая? Чего тут мне в душу лезешь? Я тебя не видела раньше…       Йана про себя усмехнулась. Она видела — девице охота высказаться, вывалить хоть на кого-то, как несправедлив мир к ней, и как вокруг все виноваты. Но природный гонор не позволял просто так раскрыться перед незнакомкой.       — Ай, да насрать мне на твою душу, — нарочито развязно ответила крипи, закатив глаза. — У меня тут тётка живет, день рождения у неё. Родители приехали и меня за каким-то хреном взяли. Они там сидят, вспоминают старые добрые годы… — ложь слетала с языка так легко, как будто Йана весь день репетировала свою легенду. — Мне с ними скучно стало. Да и тёткины дети — кузены мои — дебилы…       На «дебилах» губы Софи дрогнули, обозначив улыбку.       — Ладно, пойду, — сказала Йана, снова отворачиваясь.       — Раньше всё нормально было, — выпалила Софи. — Когда отец с нами жил. И денег хватало. И не было всего… этого…       Чего «этого» она не пояснила. Поднесла сигарету к губам, но обнаружила, что та истлела до фильтра. Бросила окурок на землю, с раздражением затоптала блестящей кроссовкой. Достала из кармана куртки пачку, вытащила очередную сигарету. Попыталась отыскать зажигалку, но вспомнила, что сама же зашвырнула её куда-то в траву, и вопросительно посмотрела на Йану. Крипи демонстративно вздохнула, но достала зажигалку, подошла к скамейке, и выщелкнула голубоватый язычок пламени. Софи прикурила. Йана уселась на скамейку чуть поодаль от неё.       — Будешь? — спросила блондинка, протянув ей пачку. Крипи качнула головой — обычный табак ей не нравился, а своих сигарет она не прихватила.       — А что с отцом? — спросила она, возвращая разговор в прежнее русло.       — Ушёл, — коротко бросила Софи. — Мать его совсем достала, — и тут её словно прорвало. — Нет, ну а чего она ждала?! Превратилась в какую-то швабру! Дома у неё вечно разговоры про готовку, про уборку, по школу мелких, про то, что я что-то там не так делаю! Всё какие-то убогие платья носила… на работе — уродский костюм! Пучок этот её вечно прилизанный! Да и работа эта её — одно название! Платят какие-то гроши! Она могла бы дома сидеть — отец ей сколько раз предлагал. Но ей самостоятельности хотелось. Не удивительно, что отец на других женщин стал смотреть. Кому на такое чучело охота каждый день любоваться?! — Софи нервно затянулась. — Ну… мать откуда-то узнала, что отец ей изменяет… Ну и что?! Могла бы и смолчать! Так нет! То скандалы ему закатывала, то рыдала, то просила чего-то… То нами тыкала — как же так, трое детей… Тьфу! Думала бы о нас, не строила бы из себя непонятно что, жили бы нормально… Вот её самостоятельность теперь, пусть жрёт полной ложкой!       Софи требовательно посмотрела на Йану, словно ожидая подтверждения собственных слов. Йана подтверждать ничего не собиралась, опровергать — тоже.       — И давно папа свалил?       — Полгода. Полгода уже барахтаемся в этом дерьме!       — А чего же он тебя с собой не забрал? — ситуация, в целом, была понятна.       — Он хотел! Хотел, чтобы я к нему переехала, и жила с ним и его новой женщиной. Я с ней познакомилась — она классная. Красивая, одевается как в «Vogue»… А мать не позволяет. Хочет с него побольше алиментов слупить, и на чувстве вины поиграть.       Йана сильно сомневалась, что у мужика, который бросил троих детей есть какое-то мифическое чувство вины, но спросила:       — Это она сама тебе сказала?       — Нет конечно, — хмыкнула Софи. — Она разве признается… Отец рассказал, только попросил матери его не выдавать — не хочет очередных истерик.       Крипи тихо хмыкнула. Она не считала себя спецом в человеческих отношениях, но тут всё было ясно, как день. Мужика заел быт, и он свалил от вечно уставшей и замотанной жены и троих детей на вольные просторы свободной жизни. Но при этом хотел казаться не подлецом, бросившим семью, а жертвой обстоятельств и хорошим папой. Вот и льёт в уши старшей дочери, что он бы с радостью, да вот мать её — мегера. Только надо обладать хотя бы зачатками мозга, чтобы понимать, что мужику в новых отношениях не нужна под одной крышей дочка-подросток с явно скандальным характером. И тут одно из двух: либо у этой Софи нет даже зачатка мозга, раз она не понимает, что папаша ей откровенно звездит, и сваливает всю вину на мать; либо она понимает, но принять не хочет — ей тоже проще обвинить во всём мать, чем принять, что она не особо нужна своему любимому папочке.       Йане не было их жаль, ни эту папенькину дочку, с её заморочками, ни её мать, которой явно приходится нелегко. Так же Йана не осуждала и того горе-папашу, которому захотелось лёгкой и красивой жизни. Она вообще не испытывала каких-то эмоций в отношении этих людей. Наверное, так щука не испытывает эмоций в отношении карася, которого собирается сожрать. Крипи вытащила нож из ножен, не таясь покрутила его в руках. Софи напряжённо смотрела перед собой, агрессивно затягиваясь сигаретой.       — Знаешь, что самое обидное в твоём случае? — спросила Йана, беря нож обратным хватом.       — Мм? — равнодушно откликнулась девушка.       — В итоге, после сегодняшнего, обоим твоим предкам будет легче…       — В смысле? — обернулась к ней девушка, потом заметила блестящее в полумраке лезвие, глаза её расширились. — Что ты…       Больше она сказать ничего не успела. Йана быстро протянула к ней обе руки. Свободной ухватила Софи за волосы на затылке, и отточенным движением, полоснула лезвием по сонной артерии. Девушка бестолково дёрнулась несколько раз, издала сдавленный хриплый звук. Йана притянула её к себе, прижалась ртом к кровоточащей ране, чувствуя, как тело Софи трясётся в мелких судорогах, и на несколько минут выпала из реальности. Эйфория, ставшая уже привычной, накрыла сознание, вкус металла и соли наполнил рот. Странная смесь удовольствия и ощущения того, что что-то умирает внутри самой Йаны.       — А ведь я с этого уже не слезу, — пробормотала она, отрываясь от раны, из которой продолжала течь кровь. Крипи выпустила волосы мёртвой девушки, вытерла рукавом рубашки рот и подбородок. Обтёрла лезвие ножа о тот же рукав, и сунула его в ножны. Йана поднялась со скамейки, затоптала упавшую в траву и всё ещё тлеющую сигарету. И не глядя больше на тело, двинулась через скверик, намереваясь убраться отсюда, как можно быстрее.       Но сделав несколько шагов, вдруг остановилась, потому что ощутила на себе взгляд. На миг у неё появилось странное чувство, похожее на дежа-вю — ей показалось, что она спит. Что лежит на кровати в своей комнате, и на неё кто-то смотрит… Но нет, сейчас ощущение от взгляда было другим. Йана оглядывалась, скользя напряжённым взглядом по кустам. Определённо, там кто-то был… Он её видел, а она его нет, и это нервировало. Она снова вытащила нож.       — Эй… — позвала она, отмечая, что голос не дрожит. — Выходи. Я знаю, что ты там!       В листве, почти у самой земли что-то отчётливо прошуршало. Словно кто-то быстро перебежал с одного места на другое. Боковым зрением Йана заметила что-то светлое, мелькнувшее меж ветвей кустов. Резко повернулась в тут сторону. Но шорох раздался уже с другой стороны. Крипи снова обернулась.       — Кто там, чёрт возьми! — крикнула она, начиная испытывать раздражение и что-то, похожее, на тревогу. В кустах снова зашуршало. Без сомнения, кто-то бегал вокруг сквера, похоже, пытаясь зайти ей за спину. Поведение было больше похоже на животное, чем на человека. Может, действительно, какая-нибудь бродячая псина? Но почему она бегает кругами? Собака либо вышла на голос, либо ушла по своим собачьим делам…       Йана огляделась — как ни встань, а спина всегда будет открыта. Фонарные столбы, клумба, скамейки — всё это даже с натяжкой не назвать надёжным тылом. По хорошему — надо валить отсюда, пока какой-нибудь припозднившийся гуляка не забрёл сюда, и не застукал крипи в компании мёртвого тела. Но кто там, всё-таки, бегает по кустам…       Снова шорох, движение… Йана больше почувствовала, чем увидела, откуда исходит опасность. Оборачиваясь на звук, лицом к противнику, она не чувствовала страха, скорее — азарт. Страх она ощутила мгновеньем позже. Когда резко обернувшись и, одновременно, отступая назад, чтобы выиграть себе побольше места, почувствовала, что старая брусчатая плитка слегка накренилась под её ногой, и подошва кроссовка цепляется за глубокую выщерблину. А инерция от резкого поворота уже не позволяет ей остановиться и выровняться, и она теряет равновесие. Страх появился, когда она растянулась на спине, нелепо раскинув руки, а на неё наскочило длинное, светло-серое. Йана коротко вскрикнула, тут же замолчала, памятуя, что крик провоцирует. Нападавший издал какой-то переливчатый урчащий рык, и тоже умолк. Они оба замерли, уставившись друг на друга.       Над Йаной нависало, опираясь на длинные худые руки, существо с лысой головой, с бледно-серой кожей, худым лицом, с круглыми белёсыми глазами, глубоко сидящими в глазницах. Широкая, словно в удивлении приоткрытая пасть, полная мелких острых зубов, пара щелей на месте носа.       Существо в свою очередь, разглядывало Йану. Оно наклоняло голову то в одну сторону, то в другую, как любопытная птица. Из приоткрытой пасти донёсся тихий курлычащий рык. Голова на длинной тощей шее наклонилась вперёд, и крипи подумала, что сейчас эти мелкие острые зубы вцепятся ей в шею. Йана дёрнула рукой с зажатым в ней ножом, намереваясь опередить тварь. Но та, среагировав на резкое движение отпрянула. Она резко вытянула костлявую руку и ладонью, похожей на граблю, придавила запястье крипи к брусчатке. Йана попыталась высвободить руку, но «грабля» лишь сильнее прижала её. Тварь снова потянулась мордой к её горлу. Свободной, безоружной рукой, крипи уперлась твари в тощую грудь. Плоть была твёрдой, кожа прохладной. Тварь наклонила голову и, кажется, с удивлением посмотрела на руку крипи, касающуюся её. Снова потянулась мордой к Йане. Она услышала тихое сопение, и поняла, что оно принюхивается к ней. Йана нервно сглотнула, сердце гулко стучало о рёбра. Но эта немая сцена уже явно начала затягиваться. А у крипи возникла безумная догадка, что жрать её, всё-таки, не собираются.       — Эй, — наконец решила она подать голос. — Эй, ты…       Тварь подняла голову, склонила её на бок, моргнула белёсыми глазами, издала вопросительный мурчащий рык.       — Ты меня понимаешь? — спросила крипи. — Ты говорить умеешь?       Тварь склонила голову на другой бок, снова коротко рыкнула.       — Видимо, не умеешь, — пробормотала Йана. Она снова попыталась высвободить руку с ножом. Тварь посмотрела на её попытки, обхватила длинными костлявыми пальцами её запястье. Йана поморщилась:       — Да чего тебе надо-то?       — Ну надо же… — со стороны послышался новый незнакомый голос, заставивший Йану вздрогнуть. Крипи и тварь, одновременно, посмотрели в его сторону. У кустов стоял высокий молодой мужчина. Темнота не помешала глазам крипи разглядеть его. Бледное узкое лицо, серая вязаная шапочка из-под которой на плечи спадают длинные чёрные волосы. Длинное чёрное пальто, под которым была серая толстовка, с выпущенным по верх воротника капюшоном. Темные брюки, тёмные кроссовки.       «И не жарко ему во всём этом?» — мельком подумала Йана, а незнакомец продолжил:       — Обычно, женщины визжат, как бензопила, когда видят рейка. А ты с ним разговаривать пытаешься…       Закалённая Домом и им же расшатанная, психика крипи быстро сложила все факторы — если какой-то рандомный мужик так буднично реагирует на то, что в полутёмном сквере тощая бледная зубастая хрень прижимает девушку к земле, значит он не то, чем кажется, и это вопрос можно прояснить позже.       — Рейк? — «зацепилась» Йана за знакомое слово, и снова посмотрела на тварь. В памяти тут же всплыли так называемые «документальные фото», виденные ею в интернете, в другой плоскости и в другой жизни. Ну да — тощий, бледный, длинные руки и ноги, длинные когтистые пальцы, лысая голова, зубастая пасть, круглые глаза… похож.       — Так это — рейк? — переспросила она.       — Он самый, — ухмыльнулся незнакомец. — Ты, как будто, не боишься…       — Да не то, чтобы очень… — признала Йана, начиная чувствовать себя глупо — лежит на спине, на ней сидит криптид, чьё существование сомнительно, а она ведёт беседу с каким-то левым типом. — Он меня сожрать хочет?       — Нет, он не жрёт людей, живых, по крайней мере — слишком трусливый, — охотно пояснил незнакомец. — Он больше падальщик, или на животных нападает — на собак, на овец…       Рейк повернул голову к типу в пальто, и тихо, как-то неуверенно зарычал.       — Не нападает, — Йана с опаской поглядывала на зубастую пасть. — А от меня что ему надо?       — Ну… Он — любопытный. Ты ему понравилась, похоже…       — Ага… Очень мило, — Йана выдохнула, и снова посмотрела на незнакомца. — А ты можешь его прогнать? Так-то у меня спина уже затекает — на этих камнях лежать.       Незнакомец пожал плечами:       — Пожалуйста.       Он огляделся, подобрал с земли камень, примерился, и метко швырнул его в рейка:       — Пошёл прочь!       Камень с гулким стуком попал криптиду в бок. Тот по кошачьи подскочил, с коротким рявком, и на четырёх конечностях метнулся к кустам. Там он остановился, обернулся и зарычал. Незнакомец топнул ногой:       — Пошёл, я сказал!       Рейк ещё раз рявкнул, с проворством хорька ввинтился в кусты и, судя по звукам, дал дёру. Йана перевела дух, села… И тут же незнакомец присел рядом с ней на корточки. Крипи вздрогнула — вот только что он стоял метрах в пяти от неё. И она даже мельком не заметила, как он преодолел это расстояние за долю секунды.       — Интересно, — произнёс он, разглядывая Йану практически бесцветными глазами. — От тебя пахнет человеком, но ты не человек… Ты сильная, и уязвимая одновременно. Рейка почти не испугалась. И пристрастия у тебя… своеобразные, — он покосился на труп Софи на скамейке. — Что ты такое?       Йана помедлила прежде, чем ответить. То, что этот тип не просто случайный прохожий, было совершенно ясно. То, что, скорее всего, он не человек — тоже. Похоже, Йане довелось столкнуться с очередным монстром… Ну, или тем, кто в курсе их существования, кем бы он ни был. У неё были секунды на принятие решения — сказать правду, или прикинуться храброй сумасшедшей дурой, и послать его куда подальше.       — Я — крипи, — наконец, произнесла она, выбрав правду. Послать хотелось больше, но не зная кто он, Йана поостереглась ему грубить.       — Кто? — он удивлённо приподнял тёмные брови.       — Ну… крипи, — Йана даже растерялась, не зная, как объяснить собственную природу. — Ты про Слендера слышал?       — Ааа… — он растянул бесцветные губы в улыбке. — Тонкий Человек. Слышал конечно — монстр с тяжёлым характером…       — Можно подумать, есть монстры с лёгким характером, — хмыкнула Йана.       — Ну, я вполне себе лёгкий, — он пожал плечами, продолжая разглядывать её. — Значит, крипи… Странные штуки, в которые Тонкий превращает людей.       — Сам ты — штука, — обиделась Йана, поднимаясь на ноги. Она посмотрела на свой нож, потом окинула взглядом незнакомца и, несколько неуверенно, убрала его в ножны. Парень в пальто тоже выпрямился.       — Я встречал одного крипи раньше. Такой приветливый парень с широкой улыбкой, — указательными пальцами он прочертил линии от уголков своего рта к ушам, — очень несговорчивый. Мы с ним быстро разошлись — делить нам было нечего. Но, он ощущался по-другому…       — Мы же не щенки из одного помёта, чтобы быть одинаковыми, — заметила Йана. — Ты-то сам, кто такой?       — Не щенки, это да… — протянул он, игнорируя вопрос. — И, всё-таки, что-то в тебе есть… другое… Даже безмозглый рейк это учуял.       Йане не понравились ни его задумчивые интонации, ни то, что он не ответил кто он. Она отступила на несколько шагов. Он это заметил.       — Уже уходишь?       — Да, — она попыталась говорить равнодушно, кивнула в сторону скамейки с мёртвым телом. — Тут на меня компромат, знаешь ли. И я хочу оказаться как можно дальше отсюда, когда его найдут.       — Разумно, — кивнул он. — Пойдём отсюда.       Йана тут же напряглась, отступив ещё на шаг.       — Мне компания не нужна, — сказала она, потянувшись к рукояти ножа.       Он снова улыбнулся, и в его прозрачных глазах, как будто, сверкнул золотой блик:       — А это был не предложение.       Йана замерла. Не потому, что наглое заявление застало её врасплох. А потому что её рука в самом буквальном смысле замерла, не дотянувшись до ножа. Крипи глянула на свою руку — запястье и ладонь обвивала тонкая золотая нить, она переливалась и посверкивала в темноте сквера.       — Какого… — начала Йана, поднимая взгляд на своего собеседника, и осеклась. Его глаза больше не были бесцветными — они светились ровным золотым светом — таким же светом, каким светилась нить на её руке. И не только глаза — он улыбался, и рот его светился так же. Создавалось странное ощущение — словно его череп был изнутри выкрашен золотой фосфоресцирующей краской. Выглядело это сюрреалистично, и даже красиво. Но Йане был не до восторгов — правая рука не слушалась. А в следующий момент онемела левая — ещё одна нить обвивала руку от запястья до локтя. Крипи подняла взгляд на типа в пальто. Он стоял, подняв правую руку, согнув ее в локте, а вокруг его запястья кружилось несколько золотых нитей, словно подхваченные сквозняком, вились между его пальцев. Глаза и улыбка горели золотом.       — Какого чёрта ты творишь?! — крипи дёрнулась, стараясь освободиться. — Кто ты такой, вообще?!       — Я? — он сделал движение пальцами, словно подзывая её к себе, и Йана в панике ощутила, как её ноги делают шаг к нему — сперва один, потом другой, третий. — Мне дали прозвище Кукловод. Оно мне нравится, — ноги Йаны остановились, она оказалась к нему почти вплотную. — Можешь звать меня так.       — Какого хрена тебе от меня надо, Кукловод? — процедила она сквозь зубы. Относительно спокойный тон дался ей не легко. Слишком стремительно развились события — сперва она перерезала горло истеричной девке, потом на неё выскочил рейк, теперь вот это. Голова начинала идти кругом.       — Честно говоря, я ещё не решил, — он обхватил её подбородок пальцами, приподнял лицо, наклонился к ней, золотые глаза светили почти нестерпимо. — Но ты, определённо интересная зверушка…       Йана мотнула головой, пытаясь отстраниться от прикосновения, но Кукловод не отпустил, продолжая с любопытством разглядывать её. Крипи ощутила страх — что ей делать с противником, который контролирует всё её движения? Как обычно, страх порождал в ней злость, а злость предавала сил. Она дёрнулась раз, другой, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом. Почему-то она ожидала, что нити врежутся в кожу. Но этого не происходило, просто её тело не подчинялось мозгу.       Глядя на её попытки, Кукловод рассмеялся:       — Упрямая. Не кричишь, не умоляешь отпустить, борешься. Мне нравится.       Этот снисходительный тон буквально взбесил Йану. Она зло прошипела:       — Тебе ещё больше понравится, когда я вырежу подсветку из твоих зенок!       Кукловод снова рассмеялся:       — Крипи, значит… Да, определённо нравишься. С людьми мне в последнее время скучно. А ты — приятное разнообразие.       Руки и ноги не слушались, но Йана чувствовала, что если приложить побольше усилий, то сможет рвануться вперёд, и укусить его за нос. Да, это глупо и бесполезно, но больше ей ничего не оставалось, а просто так сносить эту самодовольную золотую ухмылку было выше её сил.       Кукловод, вдруг, вздрогнул, и резко отвернулся, убрав руку от лица Йаны. В первый миг она подумала, что он угадал её намерения, и так уворачивается от её зубов. Но обернувшись, Кукловод резко вскинул руку, и с его пальцев в темноту потянулись несколько золотых нитей. Переливаясь, они устремились темноту, и Йане показалось, что она видит в переплетении теней и зыбкого фонарного света чей-то силуэт, и сейчас эти нити обовьют его. Но, едва достигнув того места, нити опали, не найдя добычу. Кукловод покрутил головой, оглядываясь, издал короткое «Хах!», и повернулся к Йане. Против своей воли, но повинуясь его взгляду она сделала несколько шагов вперёд. От собственного бессилия захотелось завыть — это надо же было так вляпаться! Кукловод шагнул ей за спину, обхватил рукой за плечи, прижал к себе.       — Дурной тон — зариться на чужую жертву! — громко произнёс он весёлым голосом.       — Убери свои сраные нити, и мы посмотрим кто тут жертва, — злобно высказалась Йана, не оставляя попыток вернуть себе контроль над телом.       — Как грубо, — издевательски хмыкнул Кукловод, и снова огляделся. Лёгкий вечерний сквозняк шевелил листвой кустов и деревьев. Откуда-то издалека долетали звуки голосов и музыки, а тут, в этом тёмном сквере, казалось, никого не было, кроме крипи, монстра, зовущего себя Кукловод, и мёртвой девушки. Но…       — Дурной тон — тянуть руки к чужой собственности, — раздался голос откуда-то позади. Йана голос узнала… и даже не удивилась. Кукловод резко обернулся, прижав крипи крепче к себе, и заставив её развернуться вместе с ним.       Он оставался в тени, избегая света фонаря, но всё равно его массивный силуэт выделялся тёмным пятном на фоне окружающего мрака.       — Безликий, — оскалился золотом Кукловод. — Ты опоздал, эта девочка уже занята. Тебе придётся поискать кого-нибудь другого.       В темноте сверкнули в оскале острые зубы:       — Ты глухой? Или из-за этой иллюминации, в твоей башке не осталось места для мозга? Она — крипи. Она принадлежит Слендеру.       Кукловод продолжал довольно скалится:       — Слендера здесь нет.       Оффендер сделал несколько шагов вперёд, выходя из скрывающего его мрака:       — Здесь есть я.       Йана беспокойно слушала их диалог. В её картине мира Безликие были самыми сильными монстрами. Даже такая жуткая и опасная тварь, как Смеющийся Джек, вынужден подчиняться законам Слендера, хоть и со скрипом. Но она понятия не имела, какую нишу Безликие занимают среди других монстров. Этого Кукловода упоминание Слендера, похоже, не особо впечатлило. Как и появление Оффендера. И у Йаны как-то нехорошо дрогнуло в сердце — кто из этих монстров сильнее? Конечно, Оффендер выглядит внушительнее, но уж больно этот, со светильником в голове, спокоен.       — Я слышал, что вы со Слендером не ладите, — заявил Кукловод. — Но смотрю, ты теперь нянчишь его кукол. Ты опустился.       Губы Безликого дёрнулись в коротком оскале.       — Это не твоё дело. Отпусти девочку, и проваливай.       Йана почувствовала, как Кукловод перевёл на неё свой золотой взгляд, хмыкнул:       — Отпустить? Да пожалуйста.       И он убрал руку с её плеч, перестав прижимать к себе. Почувствовав свободу, крипи рванулась прочь… Точнее — попыталась. Вместо этого она сделала шаг назад. Йана опустила взгляд, посмотрев на собственные ноги, как на предателей. Вокруг икр золотились тонкие нити. Совершенно не повинуясь приказам мозга, ноги крипи сделали ещё шаг назад, потом ещё один, и ещё. Пока она не встала за спиной Кукловода. Тот с ухмылкой наблюдал за её перемещениями, потом расхохотался.       — Девушка не хочет к тебе. Видимо, я симпатичнее.       Йана с ненависть посмотрела в его спину. В мире был только один монстр, который мог крутить ею, как куклой, и она готова была это терпеть, потому что сама согласилась на это. А кто он такой, этот самодовольный засранец с ночником в голове?!       Она изо всех сил старалась заставить правую руку дотянуться до своего ножа. Очень хотелось всадить лезвие этому поганцу в спину. Подрагивая, как у запойного алкаша, рука чуть сдвинулась к ножнам. Совсем немного, всего на пару сантиметров, но Кукловод обернулся, глянув на неё, кажется, с удивлением.       — Ишь ты, сильная…       Отвернувшись, Кукловод пропустил атаку Оффендера. Йана тоже не увидела движения Безликого. Она лишь почувствовал, как её отшвырнуло назад — словно с силой дёрнули за эти проклятые нити, что опутывали её руки и ноги. Крипи неуклюже забарахталась в ветках и листьях, пытаясь подняться. Рухнув в кусты, она ушибла спину, а обломавшиеся ветви чувствительно оцарапали кожу сквозь одежду. Но, по крайней мере, она снова могла управлять собственным телом. Кое-как, на четвереньках, Йана выбралась из кустов как раз вовремя, чтобы увидеть два замерших посреди сквера силуэта. Глаза и улыбка Кукловода светились золотом в сгустившемся ночном мраке, с которым два жалких уличных фонаря почти не справлялись. Силуэт Оффендера был абсолютно тёмным, темнее окружающего пространства. Единственно, что освещало его — золотые нити, тянущиеся от пальцев Кукловода. Они оплетали руки Безликого, и выпущенные шесть щупалец. Вся поза Оффендера выдавала сильное напряжение, и Йана с нарастающей паникой поняла — он не может двигаться. Пытается, как пыталась она, но этот хрен в пальто держит его. И ещё лыбится так нагло. Йана нащупала рукоять ножа. Но… как к нему подойти? Он стоит слишком далеко от кустов — незаметно к нему не подобраться, даже со спины.       — А ты не такой крутой, как о тебе говорят, — насмешливо сказал Кукловод.       Йана напряглась, а Оффендер вдруг оскалился — его острые зубы блеснули в темное — и это оскал был улыбкой:       — А ты — такой тупой, каким выглядишь.       Ухмылка Кукловода чуть поблекла. Щупальца Оффендера дёрнулись, натягивая золотые нити… И вдруг исчезли. Нет, не втянулись монстру в спину, как бывало обычно, а словно бы утратили плотность, растворившись в темноте темным туманом. Золотые нити опали. С пальцев Кукловода снова сорвались нити, не меньше десятка, и устремились к Безликому.       Несмотря на темноту, Йана видела, как плащ Оффендера меняет структуру. Как он утрачивает привычный вид и начинает струящейся тьмой литься с его плеч. Йана такое уже видела — в лесу тёмной плоскости, на мерзкой поляне, где Безликий спасал её от многоногой твари.       Золотые нити опутали тело Безликого, но почти сразу их поглотила текущая тьма. Оффендер сделал шаг — тяжело, как будто с огромным трудом. Потом второй. Третий явно дался монстру легче. Он снова выпустил четыре щупальца. Они были не белые — чёрные, окутанные всё тем же тёмным туманом. Золотые нити, которые ещё цеплялись за Безликого, оборвались. Он шёл на Кукловода, но когда чёрные щупальца рванулись к нему, то сомкнулись на пустоте. Могло показаться, что тот просто исчез. Но Йана успела уловить его движение — нет, он не исчез, он просто отскочил, очень быстро. И появился метрах в трёх от Оффендера. Безликий развернулся. Метнулись щупальца, навстречу им устремились золотые нити. Три вектора они сумели опутать, но один дотянулся-таки до Кукловода, и хлестнул его. Уклониться тот не успел, опрокинулся на спину. Но тут же снова вскочил на ноги текучим, как капля ртути, движением.       Йана наблюдала за этой стремительной и неожиданно бесшумной битвой. Монстры кружили по кругу, как пара хищников. Они то ускорялись так, что Йана с трудом могла уследить за их движениями, то двигались рывками и замирали, как будто переключающиеся кадры в проекторе. Воздух странно гудел, словно где-то рядом работала трансформаторная будка. А ещё Йане казалось, что картина окружающего мира слегка размазалась. Хотя от напряженного наблюдения за монстрами, да ещё и в темноте, ей, действительно, могло просто казаться.       Беспокоило крипи другое — схватка явно затягивалась. Йана помнила, как быстро Оффендер разобрался с той многоногой тварью. Но она была совсем безмозглой, как он сам говорил. С разумным противником ему явно приходилось туже. И она не знала, что делать. Попытаться подкрасться к этому Кукловоду со спины, и всадить в него нож? Но Йана прекрасно понимала, что лезть в схватку двух монстров — дурное дело, огребёшь в первую очередь. Свалить по-быстрому? А вот это — вариант. Во-первых — судя по всему, Оффендер сцепился с этим «шелкопрядом» из-за неё, и если причина конфликта исчезнет, то и разборка должна затухнуть. Во-вторых — в картине мира Йаны Безликие, по-прежнему, были самыми сильными монстрами. И она в принципе не сомневалась, что Оффендер, в итоге, раскатает противника тонким слоем, и группа поддержки в её лице ему не нужна.       Йана целиком выбралась из кустов, поднялась на ноги, не упуская из вида сцепившихся монстров. Попыталась сделать шаг, и тут же снова упала. Посмотрела на свои ноги, и обомлела — щиколотки всё ещё обматывали золотые нити. Крипи потрясённо уставилась на кукловода, который в этот момент уворачивался от очередного выпада Оффендера. Йана не знала, как монстры управляют своей силой, но была уверенна, что это как-то завязано на концентрации внимания. И что же получается? Этот, с золотой подсветкой, может сражаться с Безликим, и, одновременно, удерживать её?       — Откуда ты взялся на мою голову? — проворчала крипи, вытаскивая нож. Она потянулась лезвием к нити на своей ноге, поддела её. Ниточка натянулась, как если бы была настоящей, а в следующий миг нож прошёл сквозь неё. Но не порезал — нить осталась целой.       — Гадство, — сквозь зубы процедила она, не особо, в прочем удивившись. Слишком было бы просто, если бы эти нити резались обычным ножом. Она подняла взгляд на монстров — их окружало облако тёмного тумана, в котором едва проглядывались силуэты, да вспыхивали периодически золотые тонкие росчерки.       — Давай, Оффендер, что ты с ним возишься? — почти зло прошипела крипи, а в голову закрадывалась предательская мыслишка — а что если Безликий окажется недостаточно силён? Йана посмотрела на свои ноги, опутанные нитями. Протянула руку, ухватилась пальцами. Нить ощущалась, как туго скрученный поток чуть тёплого воздуха — по-другому и не скажешь. Йана потянула нить сильнее, почти готовая к тому, что её пальцы, как и нож сейчас пройдут сквозь неё. Закусив губу, Йана тянула, чувствуя, как «воздух», истончается. Вот сейчас он «порвётся», и останется на её ногах.       За спиной, над самым ухом, раздалось урчащие рычание, одновременно с этим её шеи коснулось чужое дыхание. Йана вздрогнула, обернулась, и уставилась в выпуклые белёсые глаза с расстояния не больше десяти сантиметров. Коротко вскрикнув, крипи шарахнулась прочь, торопливо отползая подальше.       Рейк, от её крика и резкого движения, по-собачьи присел на полусогнутых конечностях.       — Рррруууооо? — скорее вопросительно, чем угрожающе прорычал он.       Йана шумно выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Правая рука метнулась к ножу, но тварь не собиралась нападать, и всё так же таращилась на неё невыразительными взглядом.       — Что «ро»? — нервно спросила Йана. — Чего тебе нужно, доходяга?       — Рррруууф, — ответил рейк, явно открытый к диалогу.       — Очень информативно, — пробормотала Йана, случайно бросила взгляд на собственную левую руку, и обомлела. Сжатые в кулак пальцы, сжимали длинную, не меньше полуметра, извивающуюся, как змея золотую нить. Йана покосилась на ноги — на них нитей больше не было. Снова перевела взгляд на свою «добычу», и увидела, как та медленно блёкнет. Золотой свет становился всё тусклее, а когда окончательно погас, Йана перестала ощущать нить в руке.       — Тааак, — протянула Йана, и стараясь не делать резких движений, встала на ноги. Сделала несколько шагов — определённо, больше её ничего не держало. И в этот момент раздался рык. Не приглушённое урчание рейка, а низкий басовитый рёв, от которого кровь стыла в жилах. Этот звук Йана знала. Она обернулась к монстрам как раз, чтобы увидеть, как опутанные нитями, словно сетью, щупальца Оффендера, поднимают вверх тело Кукловода, со странно вывернутыми руками, и с размаху швыряют его на землю. В представлении Йаны, от такого удара, Кукловод должен был развалиться, как, собственно, кукла со старыми шарнирами. Но тёмный туман слегка рассеялся, и крипи увидела, как Кукловод дёрганными движениями поднимается с земли. Казалось, что он сам марионетка, и кто-то тянет за невидимые нити, заставляя его вставать. При этом создавалось впечатление, что его суставы, действительно, превратились в круглые шарниры — колени то и дело подгибались: вперёд, назад, как-то нелепо в бок. Тоже самое происходило с локтями, когда он пытался опереться на руки. Неприятное зрелище. Кое-как Кукловод выпрямился. Он стоял пошатываясь, а потом сделал неловкий шаг назад. Потом ещё один, и ещё. Он отступал от Оффендера спиной вперёд. В какой-то момент, Йана поняла, что не видит его, что Кукловод полностью растворился в окружающей тьме, и только золотые глаза и искажённый гримасой золотой рот продолжают висеть в воздухе, как улыбка Чеширского Кота. Медленно потухли и они.       Оффендер постоял ещё с полминуты, явно вглядываясь в темноту. Йана чувствовала его напряжение даже с расстояния в десяток метров. Затем Безликий обернулся, и крипи вздрогнула. Его плащ всё ещё подвижной тьмой струился с плеч, кожа на месте глазниц расплавилась, открывая чёрные провалы с сиреневыми искрами на дне, губы истончились, и больше не прикрывали вытянувшихся острых зубов. Йана с трудом заставила себя оставаться на месте, когда Безликий двинулся к ней. Хотя было безумно страшно — такой Оффендер был незнакомцем, монстром с тёмной плоскости, и чего от него ждать непонятно. Но крипи, во-первых, надеялась на его самообладание, а во-вторых (и что весомее) прекрасно понимала, что, если что — сбежать от него у неё ни единого шанса. Рейк её выдержкой не обладал — он припал к земле, и попятился, тихо поскуливая.       Но с каждым шагом Безликий возвращался к привычной Йане форме. Тьма перестала течь с него и обрела структуру и вид кожаного плаща. Глазницы затянулись, скрыв под бледной кожей злые сиреневые огоньки. Зубы уменьшились до привычного размера, правда привычной наглой ухмылки так и не появилось. Оффендер отчётливо хмурился, и от этого тоже было не по себе.       — Да, девочка, умеешь ты влипнуть, — его низкий голос ещё сохранял нотки раскатистого рычания.       — Я не… — начала было Йана, но он не дал ей договорить — подхватил крипи на руки, прижал к себе.       — Надеюсь, ты нагулялась? — мрачно спросил он, и его тон не предполагал иного ответа, кроме положительного.       — Пожалуй, — осторожно ответила крипи. Потом посмотрела на жмущегося к земле рейка. — А с ним что?       — В смысле «что?», — не верно истолковал Оффендер её вопрос. — Он — не приблудный щенок, мы его с собой не возьмём.       Йана с трудом подавила слегка истерический смешок:       — Да я не в том смысле. Чего ему надо-то?       — Да чего ему может быть надо? Это же — рейк. Учуял смерь, и пришёл, надеясь, что ему обломится тут пожрать.       — Ааа… — протянула Йана, бросив взгляд на мёртвое тело девушки на скамейке, и как-то невпопад сказала. — Ну, пусть кушает, конечно… Не пропадать же добру…       Безликий на это только хмыкнул, развернулся, сделал два шага, и исчез.       Рейк ещё с минуту настороженно прижимался к земле, старательно нюхая окружающий воздух. Разум этого монстра был очень примитивным. Но даже его хватало рейку, чтобы понимать, с кем не стоит связываться. Схватка двух сильных монстров едва не заставила его сбежать отсюда, но запах свежей смерти был слишком соблазнительным. А отсиживаться рядом с тем, третьим, существом, было, почему-то, не так страшно.       Но сейчас рейк явно остался один. Он слышал живых людей, но они были довольно далеко. Поведя лысой головой, уверившись, что рядом никого нет, рейк с проворством ящерицы перебежал сквер, заскочил на скамейку с мёртвым телом. Ещё раз опасливо огляделся по сторонам, потом уставился белёсыми выпуклыми глазами на труп. Одежда была залита остывшей кровью, которая и издавала тот восхитительный запах, который заставил рейка подавить страх перед двумя сильными монстрами, и дождаться, пока они уберутся. Рейк протянул граблеобразную лапу, потянул за лацкан ярко-розовой куртки. Тело тяжело завалилось на бок.       — Рррууа, — удовлетворённо рявкнул монстр, соскочил со скамейки, и потянул труп за холодную руку, стягивая его на землю. Тело перевалилось, и упало на спину. Рейк ещё раз огляделся, обнюхал воздух. После чего широко распахнул зубастую пасть, и с довольным урчание вгрызся в живот мёртвого тела прямо сквозь одежду.