Зимние фантазии о васильках

На пластиковых окнах никогда не бывает морозных узоров. Поэтому в нашем дачном коттедже стоят деревянные рамы, и когда вдалеке проходят поезда, стёкла почти неслышно дребезжат. Кому-то не нравится, а я люблю этот звук, возвращающий меня в далекое детство с летними поездками на старую дачу, купанием в маленькой извилистой речке с живописными берегами, огромной клумбой "анютиных глазок" и большой берёзой у крыльца. Сейчас другой дом и в другом месте, но тут тоже растут большие березы, и так же тоненько подрагивают стёкла, когда мимо станции пробегают зеленые электрички. Мы включили отопление и разожгли камин, когда приехали. В кухне за холодильником нашлась бутылка шампанского. Я не люблю алкоголь и почти не пью его, потому что за рулем, но сейчас можно. Чуть-чуть. Я сменила юбку с тонким свитером на кимоно из темно-синего шёлка, а свои длинные волосы собрала в простую небрежную прическу, чтобы не путались и не мешали. Меня ждут внизу, в гостиной, и тому человеку, который ждет меня, по большей части все равно, какая на мне одежда. Вот только рядом с этим человеком безумно хочется быть женственной, пусть и с некоторой долей легкого раздолбайства. Миша расположился полулежа на лохматой "шкуре неведомого северного зверя" возле камина, а я пристроилась на подлокотнике кресла. Ох уж эта любовь к сидению на чем попало. Вообще, у камина обычно пьют что-то согревающее - горячий шоколад или там глинтвейн, или хотя бы чай с корицей - но что есть, то есть. Я с удовольствием любуюсь Мишей. Он расстегнул рубашку, чтобы я могла видеть его изумительное тело. Помню, я как-то сравнила его со статуями Аполлона, было дело. Нет, Миша все равно красивее. Статуи - они всегда холодные, белые и мёртвые, а мой ангел сильный, гибкий, живой и горячий. Смеющийся, жизнерадостный, немного сумасшедший и ни к чему не равнодушный. Я ставлю фужер с остатками напитка на столик, встаю и подхожу к окну, отодвигаю в сторону тонкую кружевную занавеску. Стекло покрыто искрящимися узорами, я начинаю водить пальцем по ним, и через несколько минут на стекле можно различить чей-то знакомый профиль с упрямым подбородком и длинными ресницами. Да, я уже могу рисовать Мишино лицо хоть с закрытыми глазами... Прижимаю палец к стеклу, оставляя прозрачный овал на ледяном кружеве, потом снова, потом еще один и еще - портрету любимого человека, даже простенькому, нужна рамка. Я почти не замечаю, что мои пальцы уже совсем замерзли, но смуглая ладонь вдруг ложится поверх моей руки и мягко отстраняет ее от портрета на стекле. Невесомо касаюсь замерзшими пальцами Мишиных розовых губ, и его горячее дыхание заставляет меня почувствовать себя Снегурочкой у Новогоднего костра. Снегопад давно прекратился, за окном высокая холодная Луна заливает округу бледным светом. Застыли ёлки в треугольных платьях, и снег серебрится в лунном сиянии, и за городом - сказочно красивая сибирская зима. А большим берёзам, спящим в свадебно-кружевных нарядах из снега, снятся теплые солнечные лучи, такие же ласковые, как улыбка моего возлюбленного, и синие, как его глаза, звёздочки васильков. И совсем не важно, что это всего лишь моя фантазия. Зимняя фантазия о васильках и летнем чуде. Мишина рубашка падает на пол. Я прижимаюсь щекой к гладкой горячей коже, с наслаждением вдыхая ее обворожительный запах - от парфюма давно уже ничего не осталось, а кожа молодого здорового мужчины пахнет лучше любых ароматизаторов. Мои руки несмело оглаживают гибкую мускулистую спину, ладони задерживаются на лопатках - я считаю своего возлюбленного ангелом во плоти, и прикосновение к его незримым крыльям дарит мне возвышенное блаженство. Миша развязывает пояс моего кимоно и спускает его с моих плеч. Мягкий шелест соскальзывающего на пол шёлка, и губы в губы, и кожа к коже - так сладко, так удивительно. Поцелуй как обещание - робкий, легкий, безудержно нежный. Миша осторожно убирает заколку из моих волос, и они свободно рассыпаются по моей спине и обнаженным плечам - он смотрит на это с явным удовольствием, гладит их, пропускает между пальцев, закидывает шелковистую прядь себе на шею... Поленья в камине догорают, распространяя мягкое тепло и уютные рыжие блики. Неторопливо и бережно Миша подхватывает меня на руки, чтобы отнести наверх, в спальню, и нет ничего волшебнее, чем оказаться в этих сильных, но таких добрых и нежных объятиях. Я доверчиво опускаю голову ему на плечо, а портрет на ледяных узорах улыбается загадочно и мечтательно. Спальня на втором этаже наполнена голубым полумраком и кружевными тенями от занавесок. Миша садится на край постели, продолжая держать меня на руках. Я привычным уже движением поправляю упавшую ему на лоб прядку, поглаживаю щеку и нежно касаюсь кончиком пальца ямочки на его подбородке. Миша улыбается мне, и сдерживаться больше нет ни сил, ни желания. Он чувствительный и чувственный. Он близкий и безумно любимый. Он желает тепла, нежности и полного доверия, он хочет дарить ласку и получать ее в ответ. Поцелуи быстрые, обжигающие. Остатки одежды отправляются на пол, кожа к коже - жарко, сладко, головокружительно. Миша увлекает меня на себя, откидываясь спиной на подушки - я тянусь к его полным розовым губам, приоткрытым и влекущим. От волнения дрожат пальцы и сводит низ живота, и волны жара пробегают от ног к голове, и так правильно и удобно прижиматься к стройному телу любимого мужчины, ощущая его возбуждение. Огладить раскрытой ладонью плоский твердый живот, наклониться и развратно облизать напрягшиеся тёмные соски - не знаю, кому из нас эта глупость нравится больше, меня же это сводит с ума и даже от одной мысли об этом голова идет кругом. У его кожи солоноватый привкус, и она восхитительно гладкая. Слабого света из окна достаточно, чтобы видеть лицо и тело моего любимого, как он красив сейчас - разгоряченный, тяжело дышащий, жаждущий моих прикосновений и поцелуев, и я млею от одной мысли о близости с ним. Но мы растягиваем удовольствие и не торопимся. Новый поцелуй долгий, глубокий. Миша неторопливо проводит кончиками пальцев по моей спине - ему так нравится, как я вздрагиваю в ответ на это простое движение, мои стоны и вскрики, и то, что я совершенно не могу сдержаться... С ним невозможно сдерживаться, да и незачем. Особенно сейчас, когда его ладонь обхватывает мою грудь, сжимает, поглаживает, доводит почти до умопомрачения. И вот наконец-то можно ощутить такую долгожданную и приятную тяжесть тела любимого мужчины и его дыхание на своей шее, когда он разворачивает меня на спину и накрывает собой. Хорошо, нормально, правильно, и так долго этого не хватало, что сейчас не совсем верится, что это всё-таки происходит. Я повторяю слабым шёпотом любимое имя, выгибаюсь под горячим сильным телом, вжимаюсь крепко - и на всех известных мне языках умоляю снова сделать меня своей. Перед глазами взрывается сумасшедший фейерверк, когда я принимаю его в себя - большого, твердого, подчиняющего себе полностью и окончательно. Миша замирает ненадолго, закусив губу и не дыша, запрокидывает голову. Нужно пару секунд, чтобы привыкнуть, мы почти забыли, как это - быть настолько близкими. А мои ладони на его плечах, вот так, как мне нравится, так естественно и просто, что не нужно ничего больше. Его движения неторопливые, спокойные, ритмичные, и от каждого из них просто бесподобно хорошо. Глаза почти ничего не видят из-за вспышек наслаждения, но я чувствую, что Миша смотрит мне в лицо, он ловит губами мои крики восторга и сбитое дыхание, сцеловывает выступившие слезы и прижимается щекой к моей щеке. Мы вдвоем, мы вместе и так близки сейчас, что ближе просто некуда, в танце любви и страсти два тела и две души сплелись в единое существо. Я чувствую, что моему возлюбленному осталось совсем недолго, и еще крепче обвиваю ногами его талию. Жаркий выдох в шею, протяжный стон, самый сладкий из всех... И словно горячее море разливается внутри, заполняя теплом и радостью каждый уголок тела. За окном потемнело - луна почти скрылась за горизонтом. Мишина рука под моей головой, и кажется, он уже уснул, прижимая меня к себе - да, он очень устал, день был весьма насыщен событиями и эмоциями. Нет, мне совсем не хочется сейчас поболтать о какой-нибудь ерунде. Я просто лежу в объятиях моего спящего ангела и наслаждаюсь тем, что он совсем рядом. Эти минуты божественны. Позже я тоже буду спать, крепко и без снов. Потому что мой самый прекрасный сон только что случился наяву.