Коварные соблазнители

Отправляясь на отдых в Монако, Илья не представлял, что все закончится ЭТИМ. Они стояли с Соло друг напротив друга – в раздевалке перед бассейном. И американец так коварно улыбался, что Курякин уже не был уверен, что тот ТОЧНО_НЕ_ГЕЙ. Это кошмарное предположение лишило Илью способности трезво размышлять. Он стоял и пялился. Какое-то время Наполеон играл с ним в гляделки, а потом стал раздеваться. Едрить-колотить! Илья отвернулся и потер лоб. Он уже видел напарника без рубашки, когда они вместе ходили заниматься в тренажерный зал. Гантели, мышцы, брутальность – тогда он не подозревал в американце гея! Но что-то изменилось, потому что теперь Соло разоблачался и таращился на него томным взглядом, видимо, осмелев после первого казуса. Теперь он мог не таиться, и русский не был рад раскрепощению коллеги. Но у него было задание. Собравшись, Курякин тоже принялся снимать с себя одежду. Может быть, у него разыгралось воображение, поэтому он стал приписывать Соло мотивы и желания, которых у того не было и в помине. Или он стал слишком заострять внимание на любвеобильности американца, а тот всегда так смотрел. Как будто мечтал vyebat' его с первой встречи... М-да. Хреновое утешение получилось. Однако сдаваться на полпути было не по-русски. Илья распахнул на себе рубашку и повернулся к напарнику с говорящим выражением лица: «А ты готов к моей любви?» Соло, который запутался в брюках, готовым не оказался, так что сел на лавочку и как-то присмирел. Глядя на него, Курякин потянулся руками к своим штанам. Наполеон сглотнул. Это стало каким-то испытанием для нервов: сначала ремешок, потом пуговица, потом молния… А потом Соло упрыгал прямо в брюках за другой ряд шкафчиков. - Мне нужно проверить кое-что!.. Их дуэль закончилась – Илья выдохнул и потер лицо руками. В тот же миг, лишившись поддержки, его штаны свалились к ногам. Но это было уже неважно. Вокруг сновали редкие посетители бассейна из числа отдыхающих. Никто ничего не понял, а в Илье затеплилась надежда, что его напарника тихо выворачивает наизнанку по другую сторону шкафов. Но проверять догадку он не собирался – если Курякин когда-нибудь увидит стояк американца, то его мир уже не будет прежним. А русскому до недавнего времени очень нравилась его жизнь, которой периодически угрожали автоматами террористы. Но никак не американец со своей содомией! - Ну что, ковбой, готов к труду и обороне? – прикрикнул Курякин коллеге, когда влез в плавки. - Не сомневайся! Соло вышел из своего укрытия. Похоже, он набрался новых сил и смелости. Илье было его жаль. Когда дурацкая миссия «соблазнения» закончится, он обязательно извинится за искореженную психику американца и, так и быть, сходит к доктору вместе с ним. А пока что Курякин оглядел напарника, на глаз определяя, что тот еще сможет вынести, а что уже нет. К его удивлению, Наполеон тоже занялся изучением – его шрамов на груди и плечах. - Ладно, пошли уже… – буркнул Илья, отчего-то ощущая неловкость.

***

Курякин не мог избавиться от мысли, что по приказу КГБ он гадил им отпуск. На улице стоял безоблачный полдень. Народу у бассейна было немного, потому что все ушли к морю. В прозрачной воде купались парочки на медовом месяце, а одинокие девушки выложились на шезлонгах в ряд, подставляя свои тела солнцу и взглядам таких же одиноких парней. В баре продавались напитки на любой вкус, вдалеке играла музыка – и Рай на земле становился возможен. Однако все это изобилие шло лесом, потому что они с напарником засели под тентом и ломали комедию по мотивам: «Дорогой, позволь мне натереть тебе спинку». Илья надеялся, что, когда он завяжет с конспирацией, их не выселят из отеля за блуд. Иначе он что-нибудь сломает – или в номере, или управляющему. - Ты что-то приуныл, большевик, – заметил наблюдательный американец, когда Илья выпустил его и метнул тюбик крема прочь в кусты. – Может, поплаваем? - А зачем я тебя тогда мазал? – прорычал Курякин. - Прошу заметить, я не просил тебя этого делать, - отбил претензию Наполеон и встал. – Пошли, давай развеемся. Ни черта Илье не хотелось «развеиваться». Он был в заднице – и для этого ему даже не требовалось быть педиком или извращенцем. Обычно Соло легко отвязывался от него, как только замечал приступы дурного настроения, но не в этот раз. В этот раз Наполеон прикинулся ослом и потащил его за руку к воде. Упираться на глазах у десятков людей русский посчитал несолидным, поэтому позволил напарнику подвести себя к кромке бассейна. И замер, выдрав руку и уперев ее в бок. - У меня нет настроения плескаться. Я подожду тебя на берегу. - Испугался замочиться? – Соло с вызовом улыбнулся. - Нет, не испугался. Просто берегу силы. Илья примерно представлял, как выглядел, когда заламывал так бровь. Репетиция этого взгляда заняла у него пару дней усердной работы перед зеркалом – на случай, если ему когда-нибудь придется изображать домогательства. Ирония, что его первой жертвой стал собственный напарник. - У нас с тобой будет очень насыщенный вечер, ковбой. От его обещания у Наполеона сошла с лица краска. Для большей выразительности Курякин подступил к нему на шаг. Американец попятился – и с коротким воплем рухнул в воду. Русский поджал губы и отвернулся, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. Кажется, это поручение перестало быть для него таким безнадежно ужасным. Оно еще могло его позабавить.