Лондонский мост падает вниз

1976 год. 14 октября Freadbear’s Family Diner Примерно 2:49 ночи

Эта ночь не отличалась от других абсолютно ничем. Все те же устойчивые октябрьские заморозки, плавно переходящие в мелкий ненавязчивый снегопад или мокрый град, все так же одиноко светящиеся в темноте фонари на прохожем бульваре. И все та же неизменная, почти незаметная во мраке улицы вывеска маленькой семейной забегаловки Фредбера на окраине дороги. На установленной у здания парковке сейчас стоял всего один автомобиль, побледневшего фиолетового цвета, обильно забрызганный грязью. В столь позднее время пиццерию мог посетить только ночной охранник – больше некому. Мало удовольствия сторожить ночью маленькое семейное кафе, но иногда выбирать не приходится. Все же хоть какие-нибудь четыре доллара за час накапают с горем пополам. Особенно если учесть, что сторожить было не так уж и просто. Странно, что директор не закрыл его, потому что за последние пять месяцев слухи об этом маленьком доме счастья для детей стали настолько невероятными и жуткими, что в страшных снах не приснится. Вспомнить бы хотя бы жуткий заголовок местной газеты, эдак с месяца два назад: «ДЕТСКИЙ ПРАЗДНИК, ИЛИ ПРЕДШЕСТВИЕ НОВОЙ ТРАГЕДИИ?» День рождения не всегда приносит счастье. Хотите доказательств этого? Из Freadbear’s Family Diner вновь таинственно исчез ребенок! И это был далеко не первый случай. Трое детей. Они пропадали с промежутком в месяц, их ничего не связывало, они не были богатыми или знаменитыми. Обычные сироты из детских домов или неблагополучных семей. Да и дети были настолько тихими и незаметными, что их пропажи и не сразу хватились. Месяцы мучительных поисков ничего не дали, пиццерию держали на строгом контроле, но, не получив результата, с директора и работников сняли все обвинения. В чем обвинять-то? Да и преступления прекратились после третьего случая, и весь сентябрь городок не видел ничего страшнее статьи о повышении налогов. Пока не наступило очередное роковое число. Тринадцатое октября. Вечер этого дня начался с того, что в местный участок обратилась делегация детского дома, того самого, из которого пропал второй мальчик, с заявлением, что еще двое детей бесследно исчезли. И снова всплыла в разговоре пиццерия Фредбера. Картина весьма похожая: пришли на общий праздник, играли, веселились, а при общем подсчете не досчитались. Дабы не допустить начала общественной паники, полиция решилась на крайние меры. Они уже давно хотели сделать внеплановую проверку помещения без посторонних свидетелей. С охранником всегда договориться проще, чем с директором. Гораздо проще. *** Полицейская машина остановилась у кафе примерно в три часа, двадцать минут, когда назойливый моросящий дождь медленно пошел на спад. По информации одного из сотрудников – молодого юноши двадцати лет, ночной охранник заступал на свою смену ровно в полночь. Смельчаков на ночную смену в пиццерии было немного, и причина была, скорее всего, в ее обитателях: механических аниматрониках, развлекающих детей. Программа этих машин была упрощена до предела и не подвергала детей опасности, но ночью, чтобы детали не пришли в негодность, механические звери находились в режиме свободного действия и передвигались по всей пиццерии, беспокоя охранника. Сотрудники рассказывали, что за последний месяц аниматроники очень сильно стали барахлить, механические части все больше пачкались в непонятной слизи и очень неприятно пахли. Одного из аниматроников и вовсе пришлось скрыть подальше от детей, дабы он не пугал их. В чем бы ни была причина странного поведения аниматроников, но ночная охрана была обязательна. И это было на руку приехавшим на место шерифу и его помощнику. - Как мерзко на улице сегодня… - помощник поежился и сильнее запахнулся в форменную куртку. – Шеф, вы уверены, что он нас пустит? - Да куда он денется? – Шериф фыркнул и выбросил бычок от догоревшей сигареты в урну. – Ордер на обыск у нас есть. Письменное заявление директора детского дома тоже. Сломается как миленький! Предвкушая быструю разборку в пиццерии, мужчина быстрым шагом пошел ко входу. - Кстати, ты достал мне информацию-то на охранника? – поинтересовался он. - Да, конечно, - парень торопливо достал записную книжечку и пролистнул на нужную страницу. – Некий Винсент Вайлет, тридцати трех лет. Официальной информации о нем мало, устроился на работу в пиццерию примерно 5-6 месяцев назад. - Смотри-ка, как интересно, - протянул шериф. – Как раз тогда, когда начали исчезать дети. Как считаешь, совпадение? - Я в обычные совпадения не верю, сэр, - отчеканил помощник, убрав записную книжку обратно. - Я тоже. Звонок прозвенел веселую трель Марша Тореадора, которая в привычное дневное время развлекала детей, но остался без внимания. Требовательный стук в дверь тоже не дал особого результата. - Это Шериф! Немедленно откройте дверь! – прокричал сотрудник, отбивая кулак об обшитую железом входную дверь. - Может охранник отошел? – предположил помощник, вопросительно глядя в просвет у двери, отдаленно напоминающий окно. - Нет, салага, ничего подобного, - проворчал он. – Прислушайся. Из глубины здания послышался глухой треск, будто камеры начали сильно барахлить, а после было отчетливо слышно чьи-то тихие шаги. - Слышал? – Шериф поправил шляпу. – Там кто-то есть. Так что доставай-ка отмычки. - А как же понятые и протокол? – занервничал помощник. – Надо же все сделать официально, собрать… - Где ты найдешь понятых в три часа ночи? – со смехом спросил начальник. – А протокол утром составим, после осмотра. Давай уже! Утратив все весомые аргументы, салага-таки смирился и достал комплект отмычек и специальный фонарик, который он закрепил на голове. Замок был старый, такой обычно наблюдался на банковских ячейках. Если хорошо потрудиться, то и обычной шпилькой легко откроешь. Но на первых же секундах взлома, юного помощника ждал жестокий облом, потому что замочная скважина оказалась наглухо замазана толстым слоем жвачки. - Какого…? – зацепив край резиновой массы и вытянув следом за отмычкой, он с трудом удержал в себе нецензурную ругань. - Ишь ты! – Шериф присвистнул. – И замок замазан! Кто-то ну очень не хочет, чтобы мы вошли внутрь. - Сэр, - парень, внезапно севшим от напряжения голосом обратился к старшему, - вы чувствуете запах? - Запах? Какой? Малец указал на дверь. Подойдя почти вплотную, Шериф понял, что салага прав, ибо с той стороны тянулся тоненькой струйкой мерзкий тошнотворный запах запекшейся крови. - Так… Ломай дверь! – Шериф почти натурально зарычал. – Это уже ну точно не в какие ворота не лезет. - И почему в этом здании нет окон? – протянул парень, убирая отмычки и взяв в руки богом забытый железный прут с поручней. - Да шут его знает, почему! – сплюнул начальник. – Меня волнует то, что происходит там сейчас! Железный прут с силой врезался в стеклянную перегородку у двери, ломая уплотненный стеклопакет. Запах волной хлынул на улицу, заставив мужчин поморщиться от омерзения. И почти сразу же в помещении пиццерии загорелся яркий свет. Шериф и его помощник с ужасом шарахнулись в сторону, открыв рот в беззвучном вопле. Потому что в «оконном» просвете виднелась изуродованная голова одного из тех самых аниматроников. Содранный с эндоскелета «череп» кролика светился пустыми черными глазницами, одного уха не было, вместо него из каркаса торчали металлические обрубки. А верхняя челюсть и нёбо были испачканы слизистым бурым веществом, смутно похожим на кровь. Эта же вязкая слизь сочилась из чернеющих провалов и стертого черного носа. - Ш-Шериф-ф-ф… я… я с-сейч-ч-ас… Парень не договорил и метнулся в сторону – облегчить судороги, появившиеся в его животе после увиденного. Надо сказать, что и у бывалого начальника в тот момент настойчиво подступала к горлу тошнота, но он сдержал себя. Как только испуг улегся, он вернулся к патрульной машине, сел на водительское сиденье и начал настраивать свою старенькую рацию. «Хочешь, чтобы мы ушли? Да вот фиг тебе!» - Говорит Шериф! Немедленно прислать патруль к Семейной Забегаловке Фредбера! Возможный преступник заперся в здании и отказывается вести переговоры и сотрудничать! Салага вернулся, нервно подрагивая и вытирая холодный пот со лба. Ну не убежал хоть – на этом спасибо. - Лучше стало? – хмуро поинтересовался старший. - Угу, - парень посмотрел на двери заведения, где все еще виднелась в проеме маска аниматроника на фоне барахлящего освещения. – Сэр… мы ведь не уйдем? - Конечно, нет! – рявкнул Шериф и выскочил из машины, с силой захлопнув дверь. – Чтобы я ушел теперь? Этот гаденыш там, и я выкурю его из пиццерии любой ценой! Совпадение, или нет, но сразу же после слов шерифа внутри здания резко погас весь свет… ***

Freadbear’s Family Diner 3:02 ночи

Холодный пол в черно-белую плитку и серые стены могли бы многое рассказать о себе, если бы имели такую возможность. Они бы вспомнили многочисленные поколения людей, которые здесь ходили, все праздники, все печали. Одним словом – почти все. Но никогда в жизни на этом полу и на этих стенах не было так много крови, как сегодня… Жужжащая в самом темном уголке комнаты камера видеонаблюдения одиноко мигала в темноту кухни, пытаясь выловить хоть что-нибудь, но не могла разглядеть большой струи алого цвета, которая пересекла почти всю комнату наискось, забрызгав кафельную плитку и стоящие на столешнице кастрюли. По шахматным плитам пола вместе с опрокинутым из бутылки молоком разливался маленький кровавый ручеек, смешиваясь с белой жидкостью и пузырясь в маленьком сливе в углу комнаты. Занавеска, огораживающая кухню от праздничного зала, лежала на полу темным комом, открывая жуткий темнеющий проем в стене, возле которого застыла жуткая фигура аниматроника-курицы с застывшей в одном положении открытой челюстью, обнажающей тем самым два ряда жутких зубов. Она была сломана – кисть руки выдрана, обшивка и одежда разорваны по шву. А прямо под мигающим огоньком камеры, в том же темном углу, лежало маленькое тело девочки, в потрепанном грязно-желтом платье. Ручеек крови бежал оттуда – из колотой раны на плече ребенка, и не останавливалась. Резинка, скрепляющая волосы, порвалась и сейчас они больше походили на нечёсаную затхлую солому. Но… Но! Девочка была жива. Она дышала, хоть и с трудом, глотая бегущие из глаз жемчужные слезинки, и пыталась встать, но слабость отнимала у нее оставшиеся силы и мотивацию. Ей было страшно. Очень страшно. Потому что она осталась одна. Одна, в этом ужасном темном помещении, охраняемом жутким изваянием в дверном проеме. «Помогите… пожалуйста!» Она помнила, как отстала от группы, которая возвращалась в детский дом ближе к девяти часам вечера. Просто ну очень не хотелось покидать пиццерию. Не хотелось уходить от веселого улыбающегося Фредди и Бонни, хотелось получить еще одну порцию торта от неунывающей Чики. А еще очень хотелось заглянуть за занавески пиратской бухты и увидеть ее бравого капитана. Поэтому малышка и ее друг, с которым она обычно ходила хвостиком везде и всюду, как только объявили перекличку, спрятались в кладовке со швабрами, чтобы еще немного задержаться. Дети, конечно же, заблудились и вышли к кухне, где устроили веселую игру в катание по скользкому плиточному полу, пока не разбили пару склянок с молоком. Вот тогда их и обнаружил заступивший на ночную смену охранник. Мальчик пошел следом за ним, а девочка задержалась, чтобы убрать осколки разбитой бутылки. А дальше ее ослепила боль… И друг бесследно исчез. Был бы он рядом – было бы не так страшно. Так и сидела бы несчастная девочка в темном углу у стены, смотря со страхом на застывшую в проеме фигуру Чики, если бы не услышала влетевший в комнату, полный страха и отчаяния, детский крик. - Алан… Вот теперь стало страшно не за себя. Малышка с силой прикусила губу, дабы не раскиснуть вовсе. Что случилось? Он в беде? Где же охранник, почему он им не помогает? Резкий звук скрежещущей стали заставил ее вздрогнуть и замереть. Курица, сидевшая у двери осторожно выпрямилась в полный рост, и медленно, на каждом шаге дергая заклинившей головой, отошла вглубь праздничного зала. Там она снова застыла, ее остекленевшие фиолетовые глаза смотрели прямо в работающую в зале камеру. Путь был свободен. Очень осторожно девочка встала на ноги, стараясь не двигать рукой, потому что при каждом, даже самом маленьком движении ей было нестерпимо больно. Голова тут же закружилась, а колени затряслись, и она едва не рухнула на пол, но вовремя схватилась за стену. Шаг за шагом, она подошла к выходу, и, воспользовавшись тем, что жуткая курица не смотрит в ее сторону, юркнула под длинный стол, занавешенный скатертью. Дойти до конца длинного стола, не задев ни одного стула или не ударившись головой об стол было трудно, но у нее получилось. Надо сказать, что Чика с места не сдвинулась совсем, даже глаза больше не светились. По правую сторону от аниматроника светилось бледное очертание главной сцены, с которой группа Фредди обычно вещала все свои концерты. Но сейчас там был только сам Фредди, голова которого была склонена глубоко вниз. А присмотревшись подальше, в сторону пиратской бухты, где в последнее время всегда были закрыты занавески, девочка заметила, что шторы распахнуты в стороны, заменив темное пространство маленькой деревянной табличкой, гласящей о том, что аттракцион на ремонте. - Помогите! Снова крик. На этот раз она смогла определить, с какой стороны, но как далеко – не поняла. Осторожно выбравшись из-под стола, в полуприсяде, девочка пробежала мимо столов, минуя и пиратскую бухту и главную сцену, и остановившись только у серой невзрачной двери с надписью «Part & service». Но стоило ей чуть-чуть к ней прислониться, как дверь со скрипом отворилась… На пороге показался кролик, который обычно стоял рядом с Фредди на сцене. Или нечто, похожее на него. Почему нечто? Потому что у него не было лица. Ровно, как и одной из рук и уха, вместо которых свисали длинные обрывки проводов. Он медленно опустил голову вниз, сверкая яркими алыми глазами во тьме, и посмотрел на девочку в упор. Ее же парализовал такой сильный страх от увиденного, что крик застрял в горле комком. Только дрожь в теле выдавала ее чувства. Зрительный контакт аниматроника и ребенка продолжался чуть больше минуты. И когда девочка решила, что сейчас уже наконец не выдержит и убежит отсюда, кролик повернул голову в другую сторону и отошел от двери подальше, оставив после себя зияющий темный проем мастерской. Малышка медленно осела на пол и всхлипнула, выплескивая эмоции наружу. Господи, да где же выход? Сколько еще в этом помещении дверей? Где Алан? Сейчас она уже жалела о том, что захотела вообще здесь оставаться… Внезапно главный зал наполнил треск включившегося громкоговорителя. Взвизгнув от ужаса, девочка подскочила на ноги и скрылась в мастерской, спрятавшись за свисающий с одной из полок клок большой фиолетовой материи. Но треск быстро прекратился, и зал наполнили тихие звуки знакомой детской песенки «Лондонский мост падает вниз». - Что вы делаете? Прекратите! НЕ НАДО!!! Крик Алана перекрыл веселые нотки детской песенки, а потом резко оборвался. Будто с силой захлопнули где-то дверь, или он уснул. И крик, кстати, шел не из комнаты, где сейчас сидела маленькая девочка в запачканном оранжевом платье. А откуда-то из-за сцены, где никаких дверей в принципе не было заметно… Она осторожно выглянула из-за двери, проверяя, нет ли рядом с дверью «жутких чудищ», но все было спокойно. И Чика, и безголовый кролик замерли и больше не двигались. Поэтому малышка рискнула. Она выбежала из комнаты и побежала вперед по коридору, за главную сцену, откуда слышался крик. Пространство за главной стеной было обыкновенной черной стеной с массой инструментов, таких как стремянка или запчасти. Нашлись даже карнавальные маски, похожие на лица аниматроников и бумажные человечки, которых клеили дети на праздниках. Но двери не было. Девочка в изнеможении прислонилась к стене. Она устала, у нее очень сильно болело плечо и рука, голова нескончаемо кружилась. И страх. Он просто не давал спокойно перевести дыхание. «Я хочу домой… Пожалуйста…» Громкоговоритель снова затрещал, и почти сразу же, вместе с его треском, девочка заметила, как неизвестно откуда в стене появился проем. Оттуда вышел напевающий грубым жестким голосом потрепанный рыжий лис с отвалившейся челюстью, с которой что-то капало. Прошел он немного, шагов пять, а после это резво припустил с места, скрывшись за поворотом на главную сцену и оставив девочку в немом изумлении и страхе смотреть на «дыру в стене». И тут в помещении послышался новый голос, который, к счастью, был ей знаком. Похоже, что охранник прятался от этих странных «живых мертвецов» в потайной комнате, и поэтому не появился после, когда ушел с Аланом. Но где же тогда сам Алан? Почему его голоса она больше не слышит? Подойдя к двери поближе, девочка поняла, что что-то было не так. Охранник из комнаты не выходил, да и походу не собирался. Судя по звукам, он что-то разбрызгивал по стенам, напевая какую-то странную песню. Плиты пола скрипели при каждом его шаге. А еще из этой комнаты шел настолько неприятный запах, что малышка долго не решалась даже заглянуть внутрь. Наконец, переборов себя и решившись, она осторожно толкнула железную дверцу вперед. Запах ударил в нос еще сильнее, чем было. По глазам ударил неяркий свет – походу здесь освещение работало, пусть даже с горем пополам. Голос охранника стал более различим, и вот уже девочка даже смогла разобрать слова песенки, которую он так безмятежно себе напевал под нос: Капают, капают, капельки крови, Брызгами мелкими стены покрою, Если вошел ты живым вдруг сюда, Обратный ты путь не найдешь никогда… Дверь медленно провалилась внутрь помещения, открывая взгляду темное пространство, залитое мерцающим белым светом старой лампочки. Комната была небольшой, и напоминала кладовку. Если не считать пары книжных полок и странного грязно-золотого ростового костюма кролика, похожего на Фредди, то она была АБСОЛЮТНО пуста. Человек в фиолетовой униформе, стоящий на данный момент спиной к двери, медленно двигался вдоль стены, держа в руках нечто, вроде кисточки, от которой тянулся вязкий оттенок красного цвета. В ногах мужчины плескалась вязкая лужа, образовавшаяся из маленького ручейка, точно такого же цвета, в которой лежал длинный продолговатый предмет. А еще, в крайнем углу комнаты лежало маленькое детское тело в знакомой потрепанной полосатой рубашке и шортах цвета каппучино… - АЛАН! Девочка вбежала в комнату, игнорируя вспыхнувшую в руке боль, и упала рядом с другом, взяв его дрожащими руками за ладонь. Однако его пальцы были холодны как лед, глаза были закрыты, а на груди растекалось большое кровавое пятно. Изо рта мальчика бежала маленькая струйка крови. - Алан, проснись! Проснись, пожалуйста! – дрожащим голосом пробормотала малышка, пытаясь растормошить друга. - Пойдем! Нам надо вернуться! Однако его глаза были все так же закрыты, и ни один мускул на лице не дрогнул. - Ну пойдем же! – в отчаянии простонала девочка, растерянно моргая. - Он больше не проснется, милая девочка… Она вздрогнула и обернулась. Это говорил мужчина в фиолетовой униформе, который по началу не обращал на нее внимания. Под кепкой с подписью «Security» сверкали алчные черные глаза, наблюдавшие за каждым действием и движением ребенка, во рту тлел огонек недокуренной сигареты. И когда только он успел закурить? Мужчина поднял с пола странный предмет, лежащий в луже и, достав из кармана лоскуток ткани, начал его протирать. - Он заснул навсегда, - тихо сказал он, смакуя каждое сказанное слово. - Как это? – не поняла девочка и слегка выпрямилась. - Что вы сделали? - Ничего, - охранник пожал плечами. - Совсем ничего… Она не отрывала взгляда от лоскутка, которым он протирал странный предмет. Такой знакомый… Красивого, голубого цвета, с точно такой же синей каймой по краям, как у банданы Алана. А присмотревшись внимательней, девочка с ужасом осознала, что это и есть та самая бандана. Мало того, предмет сверкнул в свете лампочки, показав отточенное лезвие ножа… Резко подскочив с места, девочка метнулась к двери, но мужчина успел отреагировать на ее действие, и поймал ее за распущенные волосы. От боли, обиды и страха она закричала и начала плакать, еще сильнее, чем тогда на кухне. - Куда ты собралась бежать, позволь спросить? – поинтересовался охранник, туманно улыбаясь в пространство и крепче скручивая ее волосы в кулаке. - Здесь самое безопасное место в этом здании. Подальше от этих железных тварей… - Отпустите меня! – захныкала малышка, держась за голову здоровой рукой. - Мне больно! Фредди!!! – закричала она в панике, когда лицо мужчины оказался совсем рядом с ее лицом. - Фредди? Он залился безумный смехом, отражавшимся от стен комнаты, и девочка сникла еще сильнее. - Эта бездушная железка? – отсмеявшись, переспросил охранник, вытирая слезы, выступившие на глазах. - Ты так веришь, что он придет сюда? Напрасно, напрасно… Он разжал кулак, выпуская волосы девочки, и она поспешно отползла подальше от этого безумного человека. Тело Алана было прямо за ним, ровно как и выход из комнаты. Из приоткрытой двери было заметно, что по ту сторону кто-то стоит, но вот КТО это был – не понятно. А кричать ей было страшно. - У тебя красивые волосы, - неожиданно сказал «фиолетовый», откладывая в сторону свою странную кисточку, которую к тому же почему-то еще и погладил. - Не такие красивые и хорошие, как у мальчика, который пропал в июле, но тоже хорошие. В самый раз для меня. - Что?... Конечно же, она слышала, что в пиццерии пропадали дети. По этой причине воспитатели долго не решались справлять праздник здесь. Но откуда этот мужчина знал про них? Или может быть… - Так это что… вы всех… убивали? – дрожащим голосом спросила малышка, сжимаясь в комочек. - Убивал? Я? Нет, конечно! – охранник скалисто улыбнулся. – Просто это система. Правило. Долг. Входящий в эту комнату человек не может жить дальше. О ней никто не знает. Я просто решил… сохранить мою тайну. - Вы УБИЛИ их! – взвизгнула девочка. – Мы ведь ничего не сделали! Мы бы сохранили ваш секрет! - Дети не умеют хранить тайны, - покачал головой мужчина. – Особенно такие маленькие. Прокрутив в руке начищенный до блеска нож, он выдохнул облачко дыма, и внимательно посмотрел на девочку. - Позволь мне поведать, что с тобой случится в последующие… - он глянул на наручные часы, отсчитывая время по минутной стрелке, - минут двадцать. Сначала, я приподниму тебя повыше, чтобы ты встала на ноги. Затем мой маленький юркий друг, - при этих словах, он поднял свой нож повыше, отчего тот снова зловеще сверкнул на свету, - проткнет тебя насквозь, остановив твое сердцебиение на долгие, долгие годы. Не исключено, что даже навсегда. Твоя кровь, которая покроет этот черно-белый плиточный пол, окрасит остатки этих стен и сделает эту комнату идеальной, похожей на большой красный ящик. Девочка сидела ни жива, ни мертва, боясь даже пошевелиться или нечаянно чихнуть. А мужчина подошел к ней поближе, сел на корточки и погладил ее по голове, будто жалел. - Но не переживай. Твое маленькое безжизненное тело не останется без упокоя. Ты займешь почетное центральное место в этой комнате. Одна, среди четырех, остальных, которые уже почти захоронены в углах моей «секретной» комнаты. Панихиду я спеть не смогу, отпеть тебя, как в церкви – тоже. Хотя… - он покосился на стоящий в углу старенький граммофон. - Думаю, что найду хорошую замену. Посмеиваясь, он отошел от нее, вытащив из кармана пропитанный кровью платок. Сквозь пелену слез, малышка наблюдала за тем, как он вытащил из пола одну из плит, под которой была разрыхленная сырая земля, и закопал бандану друга поглубже. К телу мальчика он даже не прикоснулся и даже не посмотрел. - Извини, что заставил тебя ждать, - фыркнул он минут пять спустя, оттряхивая пальцы от песчинок. - Не хотел, чтобы память о предыдущей жертве моей комнаты мешала нам. Теперь он на своем месте. А теперь… Он затушил бычок сигареты, раздавив его ногой и поудобнее перехватил в руке нож. - Позволь мне выполнить то, что я обещал тебе сделать. Это стало для девочки сигналом. Она сорвалась с места, попытавшись поднырнуть под ногами у мужчины, но тот предугадал ее жест и снова поймал ее за волосы. На этот раз девочка решила не сдаваться и дернулась с места, планируя оставить клок волос в кулаке у охранника, но выжить. - Ну не-е-е-е-т, - запальчиво протянул он, пресекая отчаянную попытку к бегству. - Мы так с тобой не договаривались, малышка. Похоже, придется мне сделать это не совсем чисто и аккуратно. Девочка сморгнула новую порцию слез и посмотрела на парня. Его черные глаза лихорадочно блестели, отражая стальной блик ножа, они были полны безумия и непонятной страстью. - И да, кстати, - он хмыкнул, поудобнее наматывая ее волосы на кулак, - будет больно. Очень больно… Боль… Опять… сколько можно ее еще терпеть? Ответа на этот вопрос ребенок не знал, а потому замерла и поникла, позволяя убийце сделать то, что он задумал. Лишь бы не тянул. Внезапно, скрипнула входная дверь, нарушая воцарившуюся тишину в комнате. А еще через мгновение девочка поняла, что ее никто не держит. Мало того, охранник медленно отползал назад, не выпуская при этом ножа из рук. - Нет… Стой! Не подходи ко мне!! Повернувшись к двери, малышка поняла, чем вызван его страх. Потому что в комнату, скрепя от натуги механизмом, вошел Фредди. Его глаза с трудом сфокусировались на охраннике, мерцая голубоватым светом, а лапа не выпускала из рук микрофон. - Пошел вон от меня, глупый медведь! – прорычал «фиолетовый», подскакивая на ноги. - Чертова безмозглая машина… Да я разнесу тебя по винтикам! Девочка вжалась в стену, чтобы Фредди случайно ее не заметил, но медведь и не собирался на нее нападать. Даже когда девочка нечаянно задела рукой ножку стола, он не повернулся в ее сторону. Неожиданно медведь приоткрыл зубастую пасть и пробормотал в микрофон тихим, но вполне различимым ДЕТСКИМ голосом: - Убийца на свободе… Охранник так сильно удивился, что даже нож выронил. - Что за… Кто ты? Внезапно дверь снова скрипнула, впуская еще посетителя – того самого безголового кролика, с которым столкнулась девочка возле мастерской - А ТЫ как сюда пришел? – рассердился «фиолетовый». - Я ведь велел тебе стоять у дверей пиццерии! Кролик сверкнул алыми глазами и зашевелил нижней челюстью, будто пытался говорить. И снова комнату наполнил тихий детский голос, но более хриплый, по сравнению с первым: - Убийца среди нас… Беспокойным взглядом охранник наблюдал, как следом за кроликом в комнату вошли еще двое: золотистый медведь с выеденной молью фиолетовой бабочкой и старый лис-пират с крюком вместо одной лапы. Взгляды аниматроников были устремлены прямо на него, и в каждом читались чувства: горе, отчаяние, а у кого-то даже злость. Они встали рядом у двери, отрезая «фиолетовому» путь к выходу, отчего тот похоже начал серьезно так нервничать. - Вот ведь… - прорычал охранник. – Переправил программу, называется. Да эти железки еще тупее, чем казались! Золотой медведь сделал шаг вперед. Показалось, или нет, но девочка увидела рядом с силуэтом аниматроника бледные очертания мальчика в расстегнутой двухцветной рубашке. Его волосы были растрепаны и слабо чесаны, словно он всегда бегал лохматым. - Почему ты убил меня?- спросил призрак, глядя прямо на виновного. - Я ведь просто взял игрушку у тебя в каморке... Лицо охранника побледнело. Похоже, он тоже увидел призрак. Но на этом странности не кончились. Следом за золотым медведем, вперед выступил сломанный кролик. Рядом с ним тоже уже появился призрак. Тоже мальчик. Его волосы смутно напоминали кисть, которой охранник красил стены. - А я сидел в туалете, потому что меня напугал Бонни, - мальчик шмыгнул носом. - Ты обещал отвести меня домой утром! - А ну тихо… - мужчина начал нервно дрожать. - Замолчали немедленно… Вперед вышел еще один аниматроник. Фредди поднял повыше микрофон и застыл. Рядом с ним появился мальчик, одетый в кофейную толстовку с капюшоном, с яркой вышивкой медведя на рукаве. - Я очень любил воспитательницу и не хотел убегать… Ты клялся, что поможешь мне извиниться перед ней! – запальчиво прокричал он, сердито глядя на охранника. - Ты был глупым, и очень доверчивым мальчиком! – ухмыльнулся мужчина. - Как и твой друг, волосы которого ушли на мою маленькую самодельную кисть. Девочка охнула и вздрогнула. Она поняла, ЧТО хотел сделать охранник с ее волосами. Последний из аниматроников, старый механический лис, остался на месте, но поднял голову выше, широко открывая сломанную челюсть. Увидев призрак, который стоял рядом с ним, девочка закусила губу от тоски. Потому что его тело все еще лежало в этой комнате, в том же темном углу у разломанной плиты пола. - В детдоме было скучно, поэтому я решил остаться в пиццерии, чтобы еще немного поиграть с Фредди. Мы случайно разбили склянку с молоком. И ты сказал, что тебе надо помочь в важном деле. Почему же я получил тогда нож в спину? Наконец-то охранник не выдержал. Сжав виски руками, он ошалело затряс головой, его лицо перекосило от ужаса, а из груди вырвался протяжный крик: - ВОООООН!!! Лампочка на потолке лопнула, осыпав аниматроников осколками. Призраки, столпившись, подступали к охраннику, заставляя бегать по всем углам комнаты и искать укрытие. Но здесь негде было прятаться. Здесь был только костюм грязно-золотого кролика… Отчаявшись, мужчина, не долго думая, надел этот самый костюм, скрепив пружинный механизм на задвижки, и спрятавшись за безжизненной маской. - Чертовы детишки… - прорычал он, выпрямляясь. Костюм был не самым легким. – Даже после своей смерти вы не желаете смириться с тем, что из этих стен вам не выйти никогда. Призраки детей растворились, оставив после себя молочно-белый легкий туман. Глаза аниматроников одновременно направились на новую «механическую» фигуру в комнате, сверкая в полумраке комнаты и рассыпая искры. Девочка же под шумок села в углу, у тела друга и крепче сжала его холодную, безжизненную ладонь. Охранник же, дико посмеиваясь, подошел к книжной полке и достал вместо ножа большой пожарный топор, который с силой сжал в «руке». Его безумный взгляд перемещался от одного аниматроника к другому. - Эти глупые костюмы вас не спасут, ясно вам?! – он качнул топором из стороны в сторону, примеряя его вес по руке. - Я разломаю вас. Каждого. Отсеку голову, раздроблю конечности в механическую стружку и замкну системы… Я сделаю так, чтобы вы НИКОГДА больше не радовали детей!!! Закончив гневную тираду, он расхохотался так громко, что стены в комнате начали дрожать от эха. Девочка испуганно взвизгнула и зажала уши ладонями, и встретилась взглядом с убийцей. Он стоял совсем рядом. Его безумный взгляд замер на ней, а рука уже занесла топор над головой. - Ты первая! Девочка зажмурилась. Убежать бы она не успела, кричать и плакать уже поздно. Лучше уж не видеть всего этого. Прошла минута, а ничего так и не случилось - Что… что за… По ушам резанул громкий, металлический звук сорвавшегося пружинного механизма. Из рук убийцы выпал топор, печально звякнув по плитам пола. Костюм затрясло от резонанса, и спустя мгновение, из перегибов суставов, глазных отверстий маски и пасти брызнула ручьями кровь, сопровождавшаяся громким треском ломающихся костей и предсмертным воплем охранника. Кролик упал на землю, дрожа в предсмертных конвульсиях, его глаза были устремлены в потолок, и в них было столько боли, сколько не видел никто и никогда. Еще пять минут костюм дергался в конвульсиях, то и дело раздрабливая кости заключенного в нем охранника и буквально выжимая из его тела кровь. А после, он, наконец, затих, замерев в большой вязкой луже. Аниматроники, как безмолвные охранники возвышались над ним, и их глаза теряли эмоциональные краски, становясь обычными. - Он это заслужил… Призрак мальчика в толстовке появился рядом с растерзанным трупом, и молча глядел на него. Его друзья по несчастью – еще двое мальчиков, стояли рядом, держась за руки, и теперь они казались хоть чуточку счастливее. Четвертый призрак отделился от своих друзей и подошел поближе к сгорбившейся над телом друга девочке. Он хотел вытереть ей слезы, но рука не нашла препятствия и прошла сквозь. - Прости нас… - извинился он, глядя ей в глаза. - Мы не успели раньше… Троица друзей тоже подошла поближе, малышка видела их так же явно, будто они были ее друзьями по детдому и не умирали, а были здесь все время. - Ты должна выжить… - пробормотал мальчик, волосы которого «фиолетовый» использовал как кисть. - Выжить ради нас… - добавил его друг с растрепанными волосами. Мальчик в толстовке взял Алана за руку, и они начали растворяться в пустоте, почти так же, как когда охранник влез в костюм. - Мы никогда не забудем тебя, - пообещал он, улыбнувшись ей полупрозрачной улыбкой, - обещаем… - Друзья… - она уже не могла плакать, слишком устала, но горе буквально разрывало ее сердце, - не уходите… не оставляйте меня! - Мы должны… Голоса стихли, будто в комнате выключили звук нажатием кнопки. Стало тихо, только дверь то и дело скрипела на сквозняке, да надсадно скрипели механизмы аниматроников. Девочка не выпускала из рук ладонь друга и ощущала, как в душе расползается едкая пустота. Почему она выжила? Почему она тоже не умерла? Зачем теперь ей жить? Почему-то вспомнились слова «фиолетового» парня, сказанные ей перед тем, как вошли аниматроники: «…Но не переживай. Твое маленькое безжизненное тело не останется без упокоя. Ты займешь почетное центральное место в этой комнате. Одна, среди четырех, остальных, которые уже почти захоронены в углах моей «секретной» комнаты. Панихиду я спеть не смогу, отпеть тебя, как в церкви – тоже. Хотя… Думаю, что найду хорошую замену…» Замена… Да. Замену панихиде сделать трудно. Но попытаться можно… В глубине здания послышался сдавленный шум множества людей. И почти одновременно с этим шумом, старый граммофон, который оказывается все это время крутил пластинку, начал наигрывать мелодию старой знакомой детской песенки… ***

Freadbear’s Family Diner 4:48 утра

- Ну чего вы так долго? Недовольный Шериф нервно отбивал ногой чечетку, пока бригада взломщиков вскрывала обитую железом дверь пиццерии. Процедура затянулась почти на целый час, а ведь до этого прошло еще минут двадцать, прежде чем приехала подмога - Потерпите, Шериф, - попытался успокоить его помощник. - Эта дверь из кованного железа, нужно время. На это полицейскому нечего было возразить, он только раздраженно отмахнулся. Виновато опустив голову, молодой стажер подошел к начальнику и, с грустью в голосе, спросил: - Как думаете, дети еще живы? - Они ДОЛЖНЫ быть живы! – отрезал Шериф, даже не посмотрев на него. - Мы что, зря пиццерию окружили таким отрядом? Нет, Винсент никуда не уйдет! - Готово! Взломщики наконец-то сделали свое дело. В открытую дверь сразу же вошло трое, вооруженные автоматами. Маску кролика, судя по всему содранную с эндоскелета, тут же убрали подальше от двери, чтобы она никого больше не напугала. Шериф вошел следом за отрядом и тут же раскоординировал движение всех: - Проверьте главный холл, место охранника и кухню. Я зайду в мастерскую. Ищите все: следы крови, может быть разбитые плиты, трупы… - последнее слово он сказал с запинкой, - или живых. Дальше говорить не понадобилось – отряды разошлись. Но не прошло и десяти минут, как один из них вернулся, причем все были взбудоражены. - Сэр, вы слышите? По пиццерии слабым эхом разносилась старая мелодия граммофона – откуда-то из-за сцены. И оттуда же… - Это девочка… поет? – с надеждой спросил салага, вернувшийся с поста охраны. - Да! – Шериф подорвался с места. – Идем скорее! Дверь нашли почти сразу – ведь она оставалась открытой. А вот войти получилось не с первой попытки – аниматроники все так же блокировали вход. Тройке солдат, включая Шерифа и его помощника удалось протиснуться внутрь, но они застыли на пороге, как только огляделись вокруг. - Господи Иисусе… Полиция растерянно осматривала темное помещение, не находя подходящих слов для того, чтобы описать происходящее. Все походило на страшный сон или плохую шутку из богом забытого фильма ужасов. На плиточном полу лежал старый механический костюм, через пружинные детали которого проглядывались окровавленные куски человеческой плоти. Вся комната была забрызгана кровью, уже почерневшей и свежей. А в самом углу над телом убитого маньяком ребенка сидит съёжившаяся фигурка девочки, напевающая пустым голосом детскую песенку, точно такую же, как на старой пленке, игравшей на заевшем громкоговорителе: Лондонский мост вниз летит, Вниз летит, Вниз летит, Лондонский мост вниз летит, Милая леди… Переборов дурноту, помощник подобрал окровавленный медный жетон, лежавший подле растерзанного трупа и с трудом прочитал надпись на нем: - «Винсент Вайлет. Ночной охранник» - Умер значит, - Шериф снял кепку с головы и сплюнул на пол. – Туда ему и дорога, твари этой. - Сэр… - салага тихонько кивнул в сторону. – Что будем делать? Девочку уже отвели от тела мальчика, ее держал на руках один из полицейских. Она выглядела если не подавленной, то потерянной точно, никак не реагировала, ни плакала, ни даже улыбалась. А так и продолжала тихонько напевать песню. - Вызовите скорую, кто-нибудь, - попросил он, сглотнув комок в горле. - И труповозку. У нас много работы впереди. Он подошел к полке, на которой стоял граммофон, и одним движением руки убрал иглу с дорожки заевшей пленки, останавливая музыку в этой комнате. Навсегда.