Лондонский мост падает вниз

1984 год. 18 октября. Детский Дом святого Патрика.

Потрепанная бледно-желтая машина остановилась на прилегающей к детскому дому площадке, прямо под большой вывеской с рекламными листовками, объявлениями о приеме на работу и прочей ерундой. Отключив зажигание и закрыв за собой окна, из машины вышел молодой мужчина. Яркая желтая рубашка с одетым поверх черным пиджаком и темными брюками делали его похожим на очень важного джентльмена или риелтора, но аккомпанирующий рубашке пестрый синий галстук-бабочка и веселый бейджик, похожий на голову маленького золотого медведя, отгоняли это впечатление далеко прочь. Маленькая синяя шляпа была слегка скошена набок и не падала только благодаря укрепляющим заколкам-невидимкам. Взгляд синих глаз медленно обвел прилегающую территорию, ища знакомое лицо. Руки скользнули к тщательно причесанным золотистым волосам, с намерением немного убрать раздражающую челку, но опустились почти сразу же, услышав оклик знакомого женского голоса, доносящегося от входа в детский дом. - Мистер Кловер! Женщине по виду было далеко за тридцать пять, хотя ей еще и тридцати не исполнилось. Возможно, дело было в старом платье, которое она носила уже пятый год подряд, или в переднике, который, казалось, уже прирос к ней вместе с маленьким черно-белым чепчиком и очками-половинками. Но настоятельница на свой вид не жаловалась, и это было важнее всего. - Сестра Кейт, - в легком жесте мужчина подхватил ладонь женщины и поцеловал ее. – Рад видеть вас в добром здравии. - А вы совсем не изменились, - фыркнула она, оценивающе оглядывая парня. – Только чуток вытянулись, разве что. - Все мы растем, - философски ответил он. – Я рад, что вы нашли время на встречу. - Как можно не позволить приехать директору Семейной забегаловки Фредбера, который жертвует нашему приюту часть своей ежемесячной выручки! – настоятельница всплеснула руками. – Уж не шутите так! Мы всегда вам рады. На это ему нечего было возразить, и он просто прошел следом за женщиной, в полутемный коридор здания, плавно переходящий в главный зал. По идее сейчас было время тихого часа, но дети как всегда не желали ложиться спать сразу. Кто-то капризно канючил у няни конфету, кто-то просто не хотел уходить к мягкой постели и ложиться на подушку. Поэтому, появление гостя было замечено почти сразу же и незамедлительно. - Фредбер! Один из детей радостно подбежал к нему, его голубые глазенки искрились радостью и счастьем. И почти сразу же неспящие дети, привлеченные радостным криком друга, сорвались со своих мест и гурьбой побежали к любимому кумиру своих праздников: - Это Фредбер! - Фредбер приехал! Ура! - Фредбер, поиграй с нами! Он смотрел на суетившихся вокруг него ребят, чьи глаза были полны любви и уважения. И от этого его собственное сердце и душа радовались почти так же. - Так, ну-ка разошлись, озорники! – прикрикнула на детей настоятельница, мягко но настойчиво. – Сончас давно начался! Дайте Фредберу отдохнуть от долгого путешествия! - Слушайтесь Сестру Кейт, - спокойно ответил молодой человек и погладил виновника всеобщего внимания по растрепанной макушке. – Хороший дневной сон сделает вас сильнее и улучшит настроение. Так что вперед. Дети недоверчиво переглянулись между собой, но предпочли послушаться, тем более что строгий взгляд настоятельницы и еще нескольких нянь зорко сверлил макушки. Уже через десять минут последний из озорников был заботливо укрыт одеялом, и в корпусе воцарилась тишина. - Прошу прощения за заминку, - воспитательница жестом указала вперед, к резной двери, за которой был ее личный кабинет. – Прошу сюда. Это помещение было для него также знакомо, как и собственное место работы. Поэтому он не стал дожидаться предложения хозяйки и сразу сел в мягкое, обшитое искусным узором из алых нитей, кресло. Настоятельница же, поправив сползшие на нос очки-половинки, прошла в другое кресло – точную копию первого, но обшитого черно-серебристыми нитками. - Итак, - она скрепила пальцы замком – привычный жест для заинтересованного человека. – Чем наш приют обязан вашему столь необычному внеплановому посещению? - Поверьте, без веской причины я не приехал бы сюда, - мужчина снял с головы темно-синюю шляпку-цилиндр и поправил взъерошенные волосы. - Но, увы, даже мне требуется помощь. - Смотря какая помощь, - пожала плечами сестра. Выдержав этикетную паузу, он ответил, покручивая в руках шляпку. - Я помню, что вы не так давно подавали заявления на поиск работы. Для нескольких детей из приюта, которые достигли ответственного возраста. - Вот к чему вы клоните, - женщина вздохнула. – Да, мы совершали подобный шаг, примерно неделю назад. Вы же знаете правила, - тут воспитательница сочувственно пожала плечами, - дети, не нашедшие семью, и достигшие неполного совершеннолетия не могут больше находиться под нашей опекой. - Правила страны, поставленные во благо народа, - проворчал мужчина, фыркнув. – Ну не будем удивляться, этой системе уже почти десять лет. Сколько детей достигли неполного совершеннолетия в вашем приюте на момент подачи заявления? - Трое, - женщина бегло просмотрела список документов на столе и вытащила тоненькую красную папку. – Самой младшей из них исполнилось четырнадцать пять дней назад. - Позволите? Настоятельница молча протянула папку мужчине. Он не торопясь пролистнул бумаги, исписанные мелким каллиграфическим почерком воспитателей, и изучил все прилагающийся документы. Анкету мальчика он проигнорировал фактически сразу – ему хватило первой страницы. На второй анкете он остановился и прочел подробнее, потому что характеристика девочки была на удивление чиста. - Почему не смогли найти опекунов для этих детей? – поинтересовался он у настоятельницы. - Взрослых об этом спрашивать надо, - проворчала женщина в ответ. – Уж поверьте, мы очень многое делали для их блага. Но мы не можем насильно заставить любить. Синие глаза задумчиво прищурились. Настоятельница явно чего-то не договаривала, но он решил не спрашивать – не его дела. Вместо этого он открыл последнюю анкету. И решительно вытащил ее из папки, после полного прочтения. - Меня интересует ЭТА девочка. Приняв хрупкие исписанные листы бумаги, подшитые капроновой нитью, женщина бегло просмотрела первую страницу. На ее лбу пролегла морщинка сомнения, когда она прочла первую страницу: Имя: Элли Роднер Возраст: 14 лет Обстоятельства появления в детском доме: Смерть родителей в автокатастрофе Родственники: младший брат (усыновлен) Удочерители: не найдены. ДОСТИГНУТ ВОЗРАСТ НЕПОЛНОГО СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ. ПРИМЕЧАНИЕ Имеются конституционально-депрессивные отклонения характера. Наблюдается в кабинете детского психолога. - Мистер Кловер… а вы уверены? - Я не люблю повторять дважды, сестра Кейт, - терпеливо ответил собеседник. – И я абсолютно уверен. Но если у вас есть сомнения по поводу моего выбора, то я готов их выслушать. - Не сочтите за грубость, - быстро поправилась настоятельница, сняв очки и слегка размяв усталые веки. – Просто… касаемо этой девочки… Здесь все очень сложно… - Вот как? Тогда мне стало еще интереснее, - мужчина отклонился на спинку кресла и скрепил руки замком. – Я хочу знать об этой девочке все. Особенно о пункте, указанном в примечании. Настоятельница поняла, что он уже принял решение. Встав с кресла, она прошла к стоящему на журнальном столике кофейнику и не торопясь заварила свежую порцию кофе. - Рассказ долгий, Ланс, - коротко сказала она, обращаясь к собеседнику уже по имени. – И не самый приятный. Приготовься слушать… *** Почти два часа молодой директор слушал подробнейший рассказ о девочке, чья анкета привлекла его внимание, и теперь понимал, чем вызваны ее психологические отклонения, и как именно они проявляются. Отказ от общения с людьми и сложный контакт, вызванные неудавшимся покушением маньяка. Нежелание заводить друзей, как следствие разлуки с младшим братом и смерть лучшего друга детства. Ну и как завершение общей картины – потеря памяти, влияющая на перепады настроения. - Не слишком ли много испытаний для бедного ребенка? – спросил Кловер, отставляя в сторону пустую чашку из-под кофе. – В ее состоянии удочерение стало бы очень важным шагом к выздоровлению. - Никто не хочет брать ответственность за больного ребенка, - горько усмехнулась настоятельница. – Да, прямо мне причины никто не говорил, но причина в этом. Только в этом. Ты и сам ведь понимаешь… О да. ОН понимает. ОН понимает это как никто другой, потому что сам когда-то тоже вырос в приюте и не имел семьи. - Должна сказать, что в последний год ее состояние весьма стабильно, - заметила воспитательница, убрав за ухо выбившуюся прядку седеющих волос. – Тенью как раньше не ходит, темноты и незнакомцев больше не опасается. Она даже немного разговаривает со старшими. Но совсем немного и неуверенно. - То есть если я попрошу тебя отвести меня к ней на небольшую беседу, она меня выслушает? – спросил мужчина, приподняв брови. - Не знаю, - честно призналась женщина, - но попробовать мы можем. Тем более, если ты не собираешься менять свое решение. - Ты совершенно права. Не собираюсь, - с усмешкой фыркнул он. - Хорошо, - сестра улыбнулась. – Тогда можем попробовать прямо сейчас. Пройди на третий этаж, третья дверь слева от начала «зеленого» холла. Он благодарно кивнул, поднимаясь с кресла, и вышел из кабинета, провожаемый молчаливым взглядом своей собеседницы. Детский дом был настолько знаком Лансу, что даже проводник не требовался – здесь каждый угол и стена дышали воспоминаниями. Вот первый этаж – место для игр и развлечений, любимая зала малышей. На столах много карандашей и листов бумаги, изрисованной и чистой, на полочках сидят улыбающиеся мягкие игрушки. Зацепив взглядом старенького золотого медведя на одной из верхних полок, мужчина усмехнулся. «Все еще здесь…» Лестница между этажами напоминала большое дерево, как из старой сказки про Джека и бобовое дерево. Вдоль стен пестрыми красками были прорисованы листья и сидящие на них насекомые, вроде бабочек и стрекоз. Обогнув три пролета вверх, он толкнул вперед стеклянную дверь, отделяющую коридор и лестничную клетку. Длинный холл третьего этажа, окрашенный в зеленые цвета, тянулся далеко вперед, упираясь в уголок детского творчества. Множество рисунков и подделок украшали стену, множество поколений детей напоминали о себе этими набросками на белых листках бумаги. Но сейчас в конец коридора мужчине идти не нужно было. Как-нибудь в другой раз. А вот и эта дверь, третья слева от начала «зеленого» холла. Белая, с медной ручкой и небольшим порядковым номером комнаты. Примечательно, что у этой комнаты был номер тринадцать. Немного постояв перед закрытой дверью и подбирая нужные слова для разговора, мужчина собрался с духом и постучался в дверь. В глубине комнаты послышались тихие, неуверенные шаги, после чего дверь с легким щелчком открылась. На пороге появилась миниатюрная девочка, одетая в легкую кремовую блузку с рыжей ленточкой и яркую желтую юбку. Соломенные волосы были собраны в маленький полухвостик на затылке, непослушная челка подколота заколкой, похожей на огонек свечи. Большие лиловые глаза внимательно осмотрели незнакомца, в них не было ни тревоги, ни страха. Банальное детское смущение, не более. - Элли? – спросил мужчина, слегка присев на колени, чтобы быть на одном уровне с девочкой. Дождавшись ее утвердительного кивка, он произнес заранее подготовленную фразу: - Здравствуй. Я хотел бы немного поговорить с тобой, если ты не возражаешь. Элли не ответила ему, но молча отошла в сторонку, впуская директора внутрь своей небольшой комнатки. «Похоже она любит рисовать», - подумал Ланс, заметив, что одна из стен почти полностью занавешена рисунками. Причем некоторые из рисунков были очень и очень хорошими и узнаваемы, например детский уголок на втором этаже. На столике и сейчас лежал какой-то незаконченный рисунок с лежащим рядом простым карандашом и ластиком. Элли молча предложила гостю сесть на единственный стул, а сама села на кровать, слегка опустив голову. Решив попробовать разговорить свою юную собеседницу, директор также молча присел на предложенное место. - Меня зовут Ланс Кловер, - представился он. - Я директор Семейной пиццерии Фредбера. Поскольку пиццерия была хорошо известна всем детям, реакция была предсказуема. Девочка приподняла голову, явно заинтересованная вниманием столь известного человека. - Тебе пять дней назад исполнилось четырнадцать лет, верно? – поинтересовался он. Короткий кивок. - Настоятельница тебе говорила, что дети, достигшие неполного совершеннолетия должны устроиться на работу? И снова короткий кивок. Разговор явно не клеился, и Ланс уже решил, что надо попробовать найти другую тему. Но Элли смогла его приятно удивить. - Я слышала про это, - тихим сбивчивым голосом ответила она, не встречаясь с мужчиной взглядом. - Два года назад, несколько ребят подобным образом покинули приют. Директор прищурился. Он уловил в ее голосе тоску. Похоже, что ей уже очень надоело сидеть в четырех стенах без общения. Надо сказать, что ее ответ вдохновил его. Поэтому он не стал задумываться над тем, как продолжить разговор, и спросил то, что подсказывала ему интуиция: - Скажи, ты хотела бы уйти? Вопрос явно застал девочку врасплох, она растерянно захлопала глазами и, наконец, посмотрела на мужчину. - Уйти? – переспросила она, перебирая пальцами складки на юбке. - Да, уйти, - Ланс кивнул, и поспешил объяснить свою мысль, - я имею в виду из детдома. Выйти из этих стен на улицу, в окружающий мир. Девочка покосилась на окно, выходящее на оживлённую городскую дорогу. Сейчас на улице как раз проезжал дневной трамвай, развозящий людей по их делам. Его раскатистый призывной гудок нарушил тишину на улице, и вывел Элли из задумчивости, в которую она погрузилась. - Раньше не хотела, - честно призналась девочка, не отрывая взгляда от окна. - Раньше? – переспросил он, внимательно за ней наблюдая. - Да, раньше. Раньше мне было страшно. Я… Она смущенно замолчала и поспешно отвела взгляд, ее щеки залились слабым румянцем. Видимо, откровение перед незнакомым человеком давались ей очень нелегко. Поняв это, Ланс подошел к ней, присев рядом и осторожно взял ее ладонь своими . - Если ты хочешь выговориться, то я тебя выслушаю, - спокойно ответил он. - Не бойся. - А вы не будете смеяться? Такой простой вопрос, но в нем столько тревоги, что невольно вызывает улыбку. - Хочешь, открою тебе секрет? – спросил у нее Ланс, хитро прищурив свои синие глаза. Из-за бликов стало казаться, что это сверкают две ярко-синие звезды. - Какой? – спросила Элли. На ее лице промелькнула легкая тень от улыбки. Решив не терять только что приобретенное доверие, мужчина поспешил раскрыть все свои козыри: - Когда то я был таким же, как ты, - заметив ее удивление, он поспешил внести разъяснение, - не в том смысле, что трудно было общаться. А в том, что тоже вырос в приюте. - Как? Вы? – ахнула девочка. - Да, - Ланс усмехнулся, припоминая некоторые из особенностей своей нелегкой, но счастливой детской жизни. - Причем в этом самом. В этом мире совпадений и случайностей бывает так много, что всего никогда в жизни не пересчитать и не предугадать. Элли мягко высвободила из рук Ланса свои ладони и подошла к окну, отодвинув легкую голубую занавеску. Она не верила в совпадения. Совпадение ли, что она потеряла память почти одновременно со смертью друга? А совпадение ли, что она совсем не помнит лица родителей и младшего брата, о котором как-то вскользь упомянула сестра Кейт? Вряд ли. Но может этот мужчина прав, и порой они случаются? - Понимаете… - Элли, не отворачиваясь от окна, нарушила затянувшееся молчание. - Раньше мне было, не то, чтобы страшно… я просто не знала, где мое место, - девочка вздохнула. - Здесь, в приюте мне помогали как могли, и я очень благодарна сестре Кейт и няням за это. Но… но мне здесь не место. Маленькая рука легка на гладкую оконную поверхность, приятно охлаждая кожу. Там, за окном мир казался таким большим и посторонним, но в то же время он был желанным как никогда. И даже рисунок, лежащий на столе, ясно олицетворял ее маленькое желание: прогулка по этой самой оживленной улице, в компании, если уж не семьи, то самых лучших людей… - Я хочу найти такое место, где я не буду лишней, - Элли даже прикрыла глаза, чтобы ярче представить свое самое сокровенное желание. - Где все мне будут рады, и где я буду рада каждому. Место и людей, которые… Она замолчала, но больше слов не требовалось. Ланс прекрасно понял, что она имела в виду. - Которые заменили бы тебе семью. На юном личике появился легкий румянец. Отвернувшись, наконец, от окна, она посмотрела на мужчину, который с еще большим интересом смотрел на свою маленькую собеседницу. - Да. Все верно, - кивнула девочка. Он с улыбкой вновь присел на стул и снял с головы свою шляпку. - У тебя хорошее стремление, Элли. Правда. - Спасибо, мистер Кловер… - смущенно ответила девочка, не отводя взгляда. Ланс поморщился, будто лимон съел. - Прошу, зови меня Фредбером. Увидев на лице девочки изумление, смешанное с непониманием, он поспешил ей объяснить причину своего замечания: - Ничего необычного. Мистер Кловер я только для сестры Кейт и еще нескольких знакомых, - при этих словах он усмехнулся - Просто мое «рабочее имя» так тесно привязалось ко мне, что стало почти моим собственным. Это маленькое разъяснение вполне удовлетворило девочку, поэтому она поспешно замяла смущение, и ответила, споткнувшись, но быстро поправившись: - Хорошо… эээ… Фредбер. Видимо, обращение по рабочему имени нравилось Лансу больше, потому что он даже несколько расслабился. - Возвращаясь к нашему разговору, - сказал он, покручивая в руках шляпку. - Элли, я правильно понимаю тебя: ты не хочешь оставаться в приюте, но и абы куда идти не сильно желаешь. - Да, - она коротко кивнула головой. - Тогда позволь мне предложить тебе небольшой вариант, - Фредбер, наконец, отложил в сторону свой головной убор. - Если тебя что-то в моих словах напугает или насторожит, то не бойся, можешь меня перебить. Элли кивнула. Ничего непонятного или странного пока не было, поэтому она приготовилась внимательно слушать. - В моей пиццерии сейчас не хватает работников, - осторожно начал рассказывать мужчина, тщательно подбирая правильные слова. - В принципе не сильно критичная ситуация, но для работников дневной смены лишняя пара рук никогда не помешает. Я могу надеяться на твою помощь, чтобы уладить эту проблему? Мягко говоря, предложение Фредбера озадачило девочку, поэтому первый вопрос, который она смогла задать был простым: - На мою? Он коротко кивнул, подтверждая тот факт, что она не ослышалась. Ненадолго задумавшись, девочка прошла к своему рабочему столу и задумчиво посмотрела на несколько листов, лежащих с краю, где были наброски. - Ну… я не знаю… - девочку явно терзали сомнения. - А что нужно делать? Помогать на кухне? Убирать зал? Тихий смешок со стороны Фредбера. - Ни то и ни другое, - спокойно ответил он. - Я предлагаю поработать тебе «особым» официантом. - Особым официантом? Это как? – не поняла она. - Ну, в профессиональной сфере эта работа называется аниматор-массовик. Видя, что девочка его все еще не понимает, Фредбер решил объяснить ситуацию более подробно. - В моей пиццерии самые частые гости дети. Разные – из детских домов и из разных семей, у нас нет различия, - при этих словах он выразительно посмотрел на Элли, как бы намекая¸ что это очень важно. - Поэтому все сотрудники пиццерии, работающие в непосредственном контакте с детьми, такие как официанты, одеваются в специальную форму и преобразуются. Мы становимся друзьями детей, готовы помочь им в любом деле, дарим им улыбки и счастье. Тут Элли вспомнила, что и сам Фредбер частенько приезжал в их детский дом, причем как раз, как работник-аниматор. Золотой медведь. Но тогда он был не один, а со своим компаньоном – золотым кроликом. Они вместе устраивали детский выпускной, который надолго всем потом запал в памяти. Припомнив все детали, Элли заулыбалась. Что ж, перспектива одеть яркий костюм и радовать детей не так уж и плоха. - Звучит красиво, - сказала она уже вслух. - Раньше эту работу выполняли специальные машины, - Фредбер недовольно поморщился при этом воспоминании. - Но я на собственном опыте убедился, что машина не заменит человека. Видя, что его юная собеседница продолжает немного колебаться и до сих пор не уверена в ответе, Ланс решил немного уступить. Он приподнял руку, привлекая внимание девочки, и когда она посмотрела на него, сказал: - Я не предлагаю тебе принимать мое предложение прямо сейчас. Можешь его как следует обдумать. Я даже готов предоставить тебе нечто вроде «испытательного срока», - заметил он, улыбнувшись, и получил в ответ встречную улыбку. - Если тебе понравится, то я официально возьму тебя к себе на работу и пропишу в специальном общежитии. Предложение было хорошим и притягательным. В конце концов, работу искать все равно нужно было. Но Элли все равно не могла избавиться от тревоги. - А если мне не понравится, то я могу вернуться в приют? – спросила она. Фредбер задумался. Об этом он, по правде говоря, не задумывался, но Элли была права. -Думаю да, - ответил он, немного подумав. - Если хочешь, я договорюсь с сестрой Кейт по этому поводу. Это предложение было компромиссным, но ее это заметно успокоило. Коротко кивнув, девочка ответила уже твердым голосом, в котором не было никаких сомнений: - Хорошо, сэр. Я подумаю. Ланс прикрыл глаза. Что ж, он сделал то, что мог. Остальное решение было за ней. - Тогда буду ждать твоего решения, - подытожил мужчина, вставая со стула и одевая на голову свою шляпку. - И помни, твое мнение – превыше всего. - Да, с… Фредбер. Смущение после запинки быстро прошло. Элли тепло попрощалась с Лансом, и он смог спокойно покинуть ее комнату, с надеждой на лучшее развитие событий. Сестру Кейт он в кабинете не нашел, но она оказалась внизу, в зале первого этажа. Она и еще несколько нянь пытались успокоить расшалившихся в разгар сончаса детей, но как только Ланс попал в ее поле зрения, она торопливо сказала пару слов одной из женщин и подошла к нему. - Ну что, как прошел разговор? – поинтересовалась женщина, поправляя сползшие с носа очки. Фредбер таинственно улыбнулся, зачесывая челку. - Перспективная девочка, - ответил он, и в голосе слышалась искренняя радость. - И очень отзывчивая. Я дал ей время, чтобы она подумала. - Вот как? Должно быть женщину удивил сам факт того, что он смог пообщаться с Элли, потому что она спрашивала о деталях разговора. Не вдаваясь в сильные подробности, он кратко рассказал ей суть, после чего женщина, наконец, оставила его в покое. - Интересно, - она поправила передник. – Ну что ж. Я позвоню вам, если она согласится. - И если откажется, тоже позвоните, сестра, - попросил ее Ланс, в элегантном жесте беря ее за руку. - Я хочу услышать любое ее решение. Подарив прощальный поцелуй вежливости, Фредбер попрощался с настоятельницей и прошел обратно к своей старенькой машине. Уже уезжая с территории детдома, он оглянулся напоследок и увидел, что Элли стоит у окна и провожает взглядом его машину. ***

22 октября Freadbear’s Family Diner 16:20 вечера

Громкие возгласы детей были прерваны голосом вокалиста, выступающего на специально оборудованной сценке и плавная мелодия пианино, переплетающаяся с его словами в единый хор, всеобще подхваченный детьми. Поскольку Пиратская бухта была временно закрыта, на работу пришлось взять старого знакомого пианиста, который аккомпонировал солистам. Молодой человек, переодетый в специальный костюм золотого кролика делал все возможное, чтобы дети не скучали ни под каким предлогом в то время, как сам Фредбер обслуживал более взрослых гостей. И у него это получалось. - Фредбер! Один из сотрудников окликнул золотого медведя, прерывая небольшой разговор. Извинившись перед гостями, хозяин прошел к беспокоившему. - Что такое? - Вас к телефону, - парень кивнул в сторону подсобки, где ранее была комната технического обслуживания. – Из Святого Патрика. Фредбер встрепенулся. Нет, этот звонок пропустить нельзя. Сделав знак золотому кролику, который уже закончил выступление, он дождался, пока друг подойдет к нему и тихонько прошептал: - Плюшап, будь добр, подмени меня. Я скоро вернусь. - Нет проблем, Фредбер! – парень улыбнулся и слегка поправил черную галстук-бабочку. – Я все сделаю. Коротко кивнув, мужчина незаметно отошел в подсобку и взял телефонную трубку. - Семейная пиццерия Фредбера приветствует вас! – сказал он, цитируя давно выученный текст приветствия. - Мы обеспечим вашему ребенку самый запомнившийся праздник в его жизни! Он почти был уверен, что звонит кто-то из помощниц, и был удивлен, услышав знакомый голос: - Доброго утра тебе, Ланс. - Кейт? Не ожидал от тебя звонка так быстро. На той стороне телефонной трубки послышался смешок. - Я тоже от себя подобного не ожидала, но обстоятельства вынудили, - сестра кашлянула. - Скажи, когда ты будешь свободен сегодня? Посмотрев на настенные часы, Фредбер ответил, не мешкая: - Часам к шести, после конца праздника. А что случилось? - Меня попросила позвонить тебе Элли. Рука чуть сильнее сжала телефонную трубку старенького красного аппарата. - Я весь внимание. Сестра явно была в приятном расположении духа, потому что в голосе проскальзывали радостные и даже слегка ироничные нотки. - Уж не знаю, как тебе удалось подобрать правильные слова, друг мой, - при этих словах был короткий смешок, - но она полна желания и настроя. Сегодня она сказала мне, что хочет попробовать поработать у тебя в пиццерии. Фредбер радостно встрепенулся. Согласилась! Для него это была действительно радостной новостью. Перебарывая в себе желание приехать в приют немедленно и оставаясь внутренне спокойным, он продолжил разговор. - Для меня эта новость очень много значит, сестра. Спасибо. Коротко глянув на часы, он быстро определился со временем. - Я приеду в шесть пятнадцать вечера. - Тогда до встречи, - Кейт довольно хмыкнула. - Я подготовлю Элли к твоему прибытию. - Премного благодарен. Что ж, это был приятный телефонный разговор. Положив трубку, Ланс еще раз коротко обдумал все детали. Шум снаружи начал усиливаться, похоже Плюшапу нужна была помощь. Поправил сбившийся передник и синюю галстук-бабочку, Фредбер вышел из подсобки, и направился к другу. Праздник нужно было продолжать.