Blind Love

Как только Дин Винчестер переступает порог их небольшого кафе на набережной, подмигивающие взгляды абсолютно всех сотрудников устремляются к Кастиэлю, и тот тяжело вздыхает, чувствуя, как заливаются румянцем щеки. Его глаза, как всегда, оказываются намертво приклееными к веснушкам на щеках не слишком улыбчивого, но все равно чертовски привлекательного парня, к его губам, которые тот облизывает преступно часто. Кас знает это, потому что наблюдает за ним уже очень давно; кажется, прошло уже больше полугода с тех пор, как этот парень появился здесь впервые, сел за самый солнечный столик около окна и изящно поправил сползающие на нос темные очки, дожидаясь, когда ему принесут его заказ. Вздохнув, он жмурится на мгновение, чтобы выкинуть эти мысли из головы – он влюблен так давно и так глупо... - Привет, - глубокий, бархатистый, и в то же время невероятно нежный голос мгновенно вырывает Каса из мира воспоминаний об их первой встрече, и он испуганно смотрит на то, как на таком любимом лице появляется легкая усмешка. Он понимает, что обращаются именно к нему буквально многие секунды после, и неловко открывает рот, тут же его захлопнув, потому что это первый раз за все это время, когда Дин обращается к нему лично. У него буквально захватывает дух, и он не может произнести даже слов приветствия в ответ, молясь, чтобы Дин не счел его идиотом. – Вы примете заказ, или моя улыбка действует настолько ошеломляюще? - К-конечно, - спохватывается он, и становится красным, как помидор, когда до его ушей долетают добрые смешки его друзей и брата. Бальт, один из их официантов, показывает ему большие пальцы, и он случайно врезается локтем в бок кофейного аппарата, когда тянется за блокнотиком, и он не может заставить себя взглянуть на Дина снова, когда он так жалок. Собравшись с силами, он выдавливает из себя неуверенное: - Вам то же, что и всегда? - Я настолько предсказуем? Но, в общем, вы правы. Только вместо кофе я, пожалуй, возьму чай, а моему брату, пожалуйста, его вечный салат, - тот улыбается, но как-то странно, и Новак, кажется, перестает дышать, когда видит блеск его глаз сквозь стекла очков, когда на лицо парня попадает луч солнца. - Сейчас будет. Спасибо за заказ, - волнение уже переполняет его, когда Дин, кажется, быстрее, чем стоит, кивает и отходит от кассы, заплатив, и присоединяется к высокому молодому человеку за тем самым столиком, за которым сидел и в первый раз. Кас коротко вздыхает, беря поднос и загружая его едой, параллельно с улыбкой и легким чувством стыда вспоминая, как ошибочно принял Сэма Винчестера за любовника Дина, и ревновал несколько недель, пока однажды не услышал их разговор, и... Теперь он вновь не уверен, какой тот ориентации и как мог бы отнестись к его чувствам, если, конечно, Кас осмелится заговорить о них. И сейчас... в его голове сейчас просто не укладывается, что он только что говорил со своей безумной влюбленностью, лицом к лицу, и Дин улыбался ему так восхитительно... Пусть, кажется, не совсем искренне в самом конце. Он смотрел на него каждый раз, как тот приходил сюда. Он знал его любимые жесты, мимику его лица, пусть тот никогда не снимал очков. Кас не знал даже, какого цвета его глаза, но был уверен, что потрясающего. Он знал, что жалок, раз не решается пригласить его на свидание, но... Дин ведь может оказаться не по этой части, тем более, как ему узнать, что он еще не занят? Такие парни, как он, всегда с кем-то встречаются, потому что заставляют тянуться к себе всей душой... И Кастиэль не стал исключением, так глупо влюбившись в человека, о котором не знает почти ничего. Его сердце просто пускается в пляс, в горле пересыхает, а руки начинают дрожать, стоит им с Дином хоть на миг посмотреть друг на друга. - Если ты не позовешь его на свидание сегодня, я сделаю это за тебя, и тебе будет гораздо более неловко, - Чарли, его подруга и одновременно босс вдруг начинает шептать ему на ухо, и он вздрагивает, чуть не выронив поднос из рук. – Считай это приказом от начальства. - Чарли! – он возмущенно шепчет, но она затыкает его, игриво подтолкнув и состроив деланно-строгое выражение лица. - Он мешает тебе работать и заставляет громить все вокруг. Рассправься с этим красавчиком, - он не успевает ответить, потому что она подмигивает и уходит на кухню, и ему остается только подхватить поднос и отправиться к столику Дина, но... Его взгляд падает на блокнотик и ручку за стойкой, и идея возникает в его голове почти мгновенно, заставляя почувствовать себя, ну... словно в момент истины. Он оставляет поднос в покое, оглядываясь по сторонам: посетителей сейчас немного, и его услуги никому не нужны, поэтому он втихоря отрывает листок, берет ручку и резко, отрывисто пишет, пока внезапный порыв смелости не закончился, сворачивает записку с завуалированным приглашением на свидание и быстро кладет под чайник Дина, сделав пару глубоких вдохов. В конце концов, не страшно, если тот откажет – Кас немало сталкивался с этим в своей жизни, переживет, но... Одна мысль об этом заставляет его предаться сомнениям, поэтому он берет себя в руки (мужчина он или нет!), выходит из-за стойки с кассой и уверенным, но неспешным шагом приближается к парню, который завладел всеми его мыслями и сердцем уже так давно. *** Когда Дин впервые услышал этот немного робкий, но чертовски приятный на слух баритон, он понял, что пропал. Придя в кафе сегодня, он не ожидал, что голос за барной стойкой будет принадлежать мужчине, вместо привычного женского, и ему до смерти захотелось взглянуть на его обладателя, но... Пусть он и не смог сдержать невинный флирт, ему казалось, что улыбка на его лице стала чересчур натянутой из-за того, что он все еще надеется, что на него, слепого калеку, кто-нибудь сможет обратить внимание. Парень за стойкой, судя по тону, явно был смущен и не знал, как реагировать... Чего и следовало ожидать, потому что Дин уверен, что выглядел глупо. Он трет переносицу под очками, как только возвращается за свой столик и садится напротив Сэма. Это единственное место, расположение которого ему удалось запомнить почти сразу, поэтому он может обходиться без трости, когда идет от входа в кафе до кассы и от кассы к столу, а на улице он ориентируется на голос Сэма, без которого почти никогда не выходит из дома. - Тебе он понравился, - замечает Сэм вполголоса, и Дин отмахивается, поворачивая голову к окну. Пусть он и не видит, что за ним творится, а солнце уже припекает его голову так, что становится жарко, он хочет, чтобы люди находили оправдание тому, почему он в очках. Может, они считают его фриком. Может, думают, что он просто любит солнце, но не любит, когда оно слепит глаза. Все лучше, чем когда он чувствует волнами исходящее от них сочувствие или жалость, потому что это всегда его ранит больнее всего. Он никак не может к этому привыкнуть. - Ты флиртовал. - Я делал заказ. Так или иначе, это не имеет значения, Сэмми. Поговорим лучше о тебе и Джесс, - он улыбается, потому что чертовски рад за своего брата, который вот уже второй год встречается с «самой умной, красивой и чудесной девушкой из всех, кого когда-либо встречал», но мыслями Дин все равно обращается к себе и ненавистным мыслям о том, что делать в будущем. Быть слепым, когда помнишь, каково было видеть – отстой. Быть одиноким, когда другие люди вокруг тебя уже обзаводятся семьями – грустно. Дин понимает, что скоро останется совсем один – Сэм, наверно, сделает Джесс предложение, если не струсит, а у него нет шанса жить нормальной жизнью. Какая девушка (или парень) возьмется за него, если у него нет работы, и он беспомощен за пределами своего дома, потому что даже перейти дорогу для него огромный риск, если рядом нет проводника. Он думает об этом, пока слушает спокойный, счастливый голос брата, рассказывающего о том, что они с Джесс решили съехаться через пару месяцев, и он старается побороть эту горечь, которая возникает, когда Сэм извиняется. - Сэмми, я большой мальчик. Ты знаешь, это старшие братья должны заботиться о младших, не наоборот, и я ценю твою помощь, но... У тебя своя жизнь намечается, да и мне пора привыкать жить одному. Он говорит это, потому что это правда, и это то, что хотел бы услышать Сэм. Дин знает, что брат не позволит ему оставаться в одиночестве все время, но он не может больше использовать его для собственных нужд. Он должен найти способ зарабатывать деньги, чтобы не сидеть у него на шее, но он бесполезен во стольких вещах, которым его обучали. Многие кампании отказали ему, потому что никому не нужен хороший, но слепой сотрудник, если есть много посредственных, но без проблем со здоровьем. Он чувствует, что его чай начал стыть, и нащупывает чайник и кружку, чтобы налить себе пока еще горячий напиток. Дин бы предпочел кофе, но врач, к которому он зашел вчера, сказал, что оно отрицательно сказывается на его артериальном давлении. Хоть Дин и не знает, зачем следовать его советам, потому что не видит смысла бороться за свою жизнь, если не видит для нее никакого развития. - Что это? – внезапный вопрос заставляет его вынырнуть из мира мрачных мыслей и повернуть голову обратно к Сэму, прервавшему свою полную оптимизма речь, что Дин еще обретет свое счастье. - Понятия не имею, - меланхолично отзывается он, поправляя вновь сползшие очки, и его брат явно делает над собой усилие, чтобы проглотить извинение. - Тут записка. Под твоим чайником была записка, - Дин слышит шелест бумаги, и чуть приподнимает брови, впрочем, не зная, разглядел ли это Сэм за его очками. - Прочитай. Вряд ли она адресована мне, я не умею читать ваши буквы, - он отпивает немного из кружки, пока младший Винчестер не прикасается к его руке, странно кашлянув. - Дин, эмм... Она для тебя. Она от... от того парня за стойкой, который принял твой заказ. - Что? – его рука чуть вдрагивает, и немного чая проливается на стол, но он слишком удивлен и слегка ошарашен, чтобы обратить на это внимание. - Его зовут Кастиэль, и он хочет пригласить тебя поужинать сегодня... Говорит, ты ему давно нравишься, - голос Сэма полон щенячьего восторга и радости, а Дин... чувствует опустошение. Грудь наполняется щемящей болью, и он старается сделать нормальный вздох, пока Сэм дочитывает вслух до конца. – Извиняется за корявый почерк и за то, что осмелился пригласить тебя только сейчас. Ты должен попробовать с ним, Дин. Он даже сейчас не отрывает от тебя взгляд, хотя капучино, который он делает, давно перелился за край чашки. Сэм коротко, по-доброму смеется, протягивая ему бумажку, и Дин опускает голову и сжимает ее в руке так сильно, что, наверно, лицо его брата вытягивается от недоумения. Он это чувствует, но шум за спиной и ругательства того парня не помогают почувствовать себя лучше и подумать, что он не прав. - Он не понял, - шепчет он так тихо, что Сэм, скорее, читает это по его губам. В груди его ворочается грусть, и гнев, и обида, потому что как можно так издеваться над ним? Этот Кастиэль наблюдал за ним давно, как он выразился, и все равно написал ему? Написал человеку, который ни одной буквы разобрать не смог бы, потому что не видит ничего, кроме бесконечной черноты, преследующей его и наяву, и во сне, вот уже долгих одиннадцать лет? За редкими исключениями, если ему не снятся кошмары. - Что? - Он не понял, что я слепой, - повторяет он, едва улыбнувшись. А ведь голос этого парня так понравился ему... – Или решил, что будет смешным напомнить мне, какой я ущербный. - Он не похож на такого человека, Дин. Его брюки все в кофе, и он смотрит с таким испугом на тебя. Поужинай с ним, пожалуйста. Хотя бы попытайся построить нормальную жизнь. Дин горько усмехается, покачав головой. Нормальная жизнь... Как бы он ни любил своего брата, тому никогда не понять, каково быть не в состоянии даже подобрать себе одежду, потому что цвета нельзя опознать на ощупь. Прежде чем осознает это, он встает из-за столика, бросив Сэму, что он хочет уйти, и направляется к кассе, сжимая в руке проклятую записку. Одолеваемый мрачной решимостью, он небрежно кладет ее на стол, нутром ощутив присутствие замершего от неожиданности парня, который, волей или неволей, заставил его в который раз разочароваться в себе и ужасно расстроиться. - Привет еще раз. Я бы хотел передать это обратно Кастиэлю, гениальному человеку, который написал мне записку, - не дождавшись ответа, но зная, что тот не сбежал, он снимает очки, и, услышав еле слышный потрясенный вздох, добавляет с заметной горечью: - Мне, слепому человеку, который даже не умеет читать. Молчание в ответ мгновенно заставляет его почувствовать себя неуютно, потому что ужас, который исходит от парня ощутим почти физически, да и подошедший сзади Сэм не решается вставить ни слова, уловив напряжение, что повисло в воздухе. Дин не слышит шума на заднем плане, ощущает только, что все взгляды обращены к ним, поэтому опускает голову и надевает очки, не смея повернуться к все еще молчащему парню лицом. Стыд затапливает его, как вязкая, тягучая смола, и он чувствует себя грязным, ничтожным, и... Совершенно не заслужившим того приглашения. - Я... Прошу прощения за грубость, это... – он потирает шею и отворачивается, начиная бормотать: - И извини, что, ну... разочаровал тебя. Я не... я плохой вариант для тебя, ты, должно быть, хороший парень, а я... В общем, прости. Дин чувствует себя ужасно, когда покидает это кафе, сопровожденный гробовой тишиной. Даже Сэм молчит, наверно, расстроенный не меньше, чем он сам, поэтому Дин берет его за локоть, чтобы тот довел его до дома и оставил наедине с муками совести и вселенской тоской по несбыточным мечтам о жизни обычного человека. Он не вернется больше в то кафе, как бы ему ни хотелось, потому что тот парень, Кастиэль, действительно не заслужил, чтобы Дин маячил у него перед глазами. Они доходят до его крохотной квартирки через полчаса, и Дин ощущает легкую ноющую боль в коленях, и ноги начинают дрожать. Он просит Сэма подождать минуту, чтобы дать ему прийти в себя, и это первая его фраза за всю дорогу. - Ты идиот, - его брат не зол, нет, но в его тоне сплошное разочарование, и, как ни странно, в этот раз Дин согласен с ним полностью. – Ты мог попытаться и построить с ним отношения, но нет, ты же Дин, и ты загубишь к себе симпатию на корню, лишь бы человеку не пришлось страдать из-за твоего недуга вместе с тобой. Ты не сможешь постоянно игнорировать их, Дин. Не сможешь быть один все время. - Он едва меня знает, Сэмми. Не думаю, что это обернется страданиями, - лестница становится еще большим испытанием, когда он поднимается по ней с помощью брата. Его суставы сводит легкой судорогой, как всегда при слишком длинной прогулке. Он догадывается, что Сэм специально вел его не самым коротким путем сегодня, чтобы дать им обоим время развеяться, прежде чем поговорить, но... Дину, наверно, почти все равно на свои чувства, потому что он знает, что кругом не прав, но не намерен исправлять что-либо. Он смирился, в отличие от брата, смирился со своими недостатками и тем, что вечность будет одинок. Отказывать будет, может, все сложнее, особенно когда Сэм уйдет, но он справится. Знает, что справится. В конце концов, темнота... Не самый плохой спутник. После переезда в новую квартиру с гораздо лучшими условиями для жизни прошло несколько недель, и он, кажется, почти научился ориентироваться в ней и не стукаться лицом о стены. Как только Сэм предложил Джесс съехаться, они решили снять жилье в центре, ближе к их колледжу, и предложили Дину переехать сюда, где раньше жила девушка. Ему нравилось место – комнаты просторные и наверняка светлые, насколько он мог судить по размеру окон, но... Его брат был прав, когда говорил, что одному находиться в доме почти круглосуточно невыносимо. Исчез вечный шелест бумаг на заднем плане, исчез кипящий по утрам чайник и сонные выкрики об опоздании, и Винчестер готов был буквально на стену лезть, потому что не мог сбежать от бесконечных напоминаний о детстве, о времени, когда не был таким. Сэм больше не надоедал ему разговорами об упущенных шансах найти партнера или хотя бы любовника из-за их ссоры через две недели после того, как тот парень из кафе, Кастиэль, кажется, пригласил его на ужин, но мысли о нем почему-то посещали Дина все чаще. Это был первый раз, когда он накинулся на того, кому приглянулся, первый раз, когда позволил себе сорваться на совершенно незнакомом человеке, не имея на то причин... И именно о нем говоря тогда, Дин горько, почти истерически смеялся: «Может, я и нравился ему, Сэм, но он был бы психом, если бы захотел трахать слепого парня. Все, кто хочет трахать слепых – психи». После этих слов они больше не говорили о его личной жизни, и Дин в какой-то мере был рад, но, с другой стороны, и разочарован. Он ложится на свою постель, ударив и так ушибленный мизинец о дурацкую прикроватную тумбочку, к которой все еще не мог привыкнуть. Сейчас около половины пятого вечера, и он сидит дома уже неделю, потому что Сэм занят своей новой квартирой, а Дин... Дин очень хочет снова пойти в то кафе, в котором не был уже полтора месяца, потому что стыдился вновь появиться перед тем парнем, которого унизил. Ему, наверно, ничего не мешает пойти туда самому, но... он не знает дороги. *** После ухода Дина все, что чувствовал Кастиэль, был шок и ступор, и чудовищная грусть. Он не знал. Дин нравится ему, действительно нравится, а Кас выставил себя идиотом, задев его чувства, и это не дает ему покоя уже очень давно. Чарли говорила, что Дин придет, и он сможет извиниться, но... Тот не появлялся в кафе уже месяцы, и, если честно, сегодня, когда его смена закончилась, он понял, что чертовски устал ждать. Стоило смириться еще тогда, что он навсегда отбил у Винчестеров желание видеть его снова. Видеть... Черт, даже сейчас он не может не делать таких глупых ошибок. - Я закончил, - он проходит на кухню и движется к раздевалкам, чтобы снять провонявшую кофе и сладостями форму и бросить ее в чистку, и никто не виноват, что в этот момент он вылядит чуть более ожесточенно, чем всегда. - Завтра начинаешь в одиннадцать, да? – Чарли прислонилась к стенке и наблюдала за его передвижениями, после не выдержав и положив ему на плечо ладонь. – Кас... - Все хорошо, правда. - Когда-нибудь ты еще увидишь его, обещаю. Эти чувства не прошли, да? Когда ты узнал, что он... – она неловко склоняет голову, явно переняв этот жест у него, и он улыбается, правда, чуть грустно. Он и сам удивлен, что грустит из-за Дина так долго, но это полностью в его стиле – он влюблялся слишком редко, и еще реже это становилось взаимным, так что... он может сказать, что привык. - Нет, не прошли. Я... – одна девушка вдруг врывается в раздевалку, перебив его на полу-слове. Кажется, ее зовут Ханна, и новости, которые она сообщает, заставляют его почувствовать себя сбитым с ног. - Твой парень здесь, - выпаливает она, и Кастиэль замирает, переведя взгляд на часы – почти половина девятого, что он делает здесь так поздно? Что он вообще делает здесь? – Десятый столик. Я приняла его заказ, обслужишь его, или я?... - Не вздумай, - как только ступор проходит, он даже не переодевается обратно, решив, что Чарли простит ему темные брюки вместо светлых и футболку с хипстерским узором. Он не знает, что чувствует, потому что приход Дина сюда спустя столько времени кажется ему почти невозможным, и странным, и неожиданным, и он волнуется, чертовски волнуется, потому что все придуманные еще месяц назад слова вылетели из головы, стоило услышать, что он наконец-то здесь, но... Он ни за что не упустит его снова. Сердце пропускает удар, когда он выглядывает из-за двери на кухню и видит, как Дин садится за самый дальний столик, откладывая трость и все еще не снимая очки. Он один, и Кас не видит Сэма, хотя напряженно ищет, а потому несдержанно ойкает, едва подкравшаяся Чарли пихает его локтем, улыбаясь почти счастливо. - Он выглядит грустным, - Кас не может не согласиться, задумчиво кивнув и все еще разглядывая такие знакомые черты лица, которые он успел подзабыть. – Иди к нему. Ты долго ждал, иди. Это кажется хорошей идеей. Поднос с пирогом и чаем уже стоит на стойке, и он дрожащими руками подхватывает его, замедляясь с каждым шагом к углу, в который забился Дин. Все в его груди сдавливает от сочувствия, но он берет себя в руки, хоть и с трудом, потому что его не волнует то, что Дин слеп, и он хочет быть с ним. Кас уверен, что он замечательный, и сделает это, несмотря ни на что. - Здравствуй, Д-Дин, - он все же запинается, когда парень резко поворачивает голову на звук, приоткрыв рот в изумлении. Его желудок, кажется, переворачивается, потому что ему кажется, что они здесь совсем одни, и он сильнее сжимает металлические ободки, боясь выпустить еду из рук. – Тебя... давно не было. Он тут же хочет хлопнуть себя по лбу, так как фраза, определенно, звучала с укоризной, но... Дин чуть улыбается, и напряжение постепенно сходит на нет, и Кас ощущает себя немного более расслабленным. - Переезд в новую квартиру. Знаешь, те, что оплачивает государство, никуда не годятся, - он чуть опускает голову, и Кас отчаянно пытается понять, что тот чувствует. – Но вряд ли это то, о чем ты хотел спросить меня. Я не... я не знаю, что сказать тебе, Кастиэль, кроме как извиниться еще раз. Я не знаю даже, зачем пришел сюда сегодня, - смех, что вырывается у Винчестера, такой безжизненный, что у Каса буквально стынет кровь в жилах. Не зная, как реагировать, он все же ставит поднос на стол, потирая успевшие затечь пальцы, но Дин спасает положение, тихо добавив: – Извини, что веду себя так. - Это... это ничего. Я... если честно, я скучал по тебе, – он хочет прикусить себе язык, потому что говорить об этом по меньшей мере нетактично, но... Про себя он выдыхает с облегчением, когда тот лишь приподнимает брови. - После того, как я был столь груб с тобой? Серьезно? – скептицизм в его голосе умело прикрывает удивление, но Кас улыбается, потому что тот совсем не зол, и... Ни в тот раз раз, ни в этот Дин не выказал недовольства тем, что с ним пытается познакомиться парень (пусть и неумело), и он не может даже подобрать формулировку, насколько сильно он рад это понять. - Я выразил вполне ясное желание стать твоим другом, - но, тем не менее, он аккуратно подбирает слова, чтобы, если все пойдет крахом, он мог сказать, что возникло недопонимание и скрыть за этим боль в груди, которой, наверное, станет невыносимо много. - Другом? Мой брат сказал, это было приглашение на свидание, - он широко распахивает глаза, едва заслышав эти слова, потому что все еще не сообразил, что его послание Дину передал его брат. Тем не менее, странный тон парня не говорит ему ничего о том, что тот думает по этому поводу, но... Ни воодушевления, ни разочарования там явно нет, поэтому Кас переступает с ноги на ногу, не произнося ни слова в защиту версии о свидании. Он вдруг слишком громко шаркает подошвой о пол, что сразу замечает Дин, вслепую потянувшись к стоящему перед ним пирогу и вдруг испачкав палец в начинке. – Черт, прости. Обычно Сэмми ставит его, как я привык, а сейчас... Я и так задержал тебя, наверно, извини. Тебе не обязательно возиться со мной. - Моя смена закончилась уже сорок минут назад, но я не против, правда. Я... я, возможно слишком настойчив, но мне все еще хочется быть твоим... другом, Дин, - у него вдруг перехватывает дыхание, когда он смотрит, как тот облизывает палец, сжимая его меж своих пухлых губ, после опуская руку на стол, чтобы нащупать приборы. – Не извиняйся, пожалуйста. - Тогда... составишь мне компанию? – Кастиэль не может сдержать легкой улыбки, потому что ему, похоже, удалось смутить Винчестера, судя по чуть заалевшим щекам парня. – Сэм сегодня не со мной, а я не уверен, что скоро уйду. - Разве он не провожает тебя сюда? – сев за стол, спрашивает он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на все еще наблюдающую за ними Чарли. Та улыбается и подмигивает, изобразив немного неприличный жест насчет того, что Новак должен сделать, и он розовеет, вновь повернувшись к Дину, который уже отрезал себе кусок пирога. - Все здесь всё равно видели мой позор, ничего страшного, если один раз я приду сюда с тростью, а не с Сэмми, - он поправляет очки, и Кас, не подумав, протягивает руку, дотрагиваясь до его запястья, когда видит, что тот вновь закрывается от него. - Я имел в виду, почему ты один сегодня? – его неловкий жест заставляет парня напрячься еще сильнее, и он поспешно разрывает прикосновение, мысленно стукнув себя по голове. - Я... Сэм теперь живет не со мной, а я... Не знаю, я просто захотел прийти сюда и извиниться перед тобой. Мне нужно было сделать это раньше, но... я не мог. Мне сложно найти дорогу без брата, - Дин выглядит подавленным, и пальцы его слишком сильно сжимают горячую кружку с напитком. Кас не знает, что ответить, гипнотизируя его взглядом и стараясь забыть о своем волнении и страхе перед каждой следующей фразой. Они разговаривают, действительно разговаривают всего второй раз в жизни, и так удивительно сидеть в метре от Дина, отделенным лишь небольшим столиком, но... Он не может убрать легкое разочарование, что в романтическом плане Винчестер ничего не хочет с ним иметь. - Знаешь, может, слепые не видят ваших глаз, но они чувствуют то, как на них смотрят. Не жалей меня, Кастиэль. Я, может, и калека, но... - Ты не калека, - он не дает ему закончить, потому что все внутри него протестует, когда Дин произносит это, но все равно отворачивается, смутившись. - Тогда что за взгляд? – парень поднимает голову, стаскивая очки, и у Новака опять холодеет внутри, когда он замечает тусклую зелень, прикрытую пушистыми ресницами. Глаза Дина действительно прекрасны, и Кас мог бы любоваться их цветом и формой так долго, как бы Дин позволял, но... На лице Винчестера словно застыла вечная грусть, и это почти убивает его изнутри, потому что ему бы очень хотелось сделать его счастливым. Эта слепота не делает Дина хуже, пусть тот и думает иначе. - Я мог бы проводить тебя, если хочешь. Кафе закрывается в десять, и я... Я беспокоюсь за то, как ты доберешься домой, - говорит он, не отрывая от него глаз и шумно сглатывая, потому что даже такой, разбитый и печальный, этот парень кажется ему самым прекрасным на свете. - Ты серьезно? – недоверчиво тянет тот, останавливаясь с поднятой к губам кружкой чая. Пар щекочет его нос, и Дин вдруг чихает, чудом не расплескав напиток. Только пара капель попало на стол и, скорее всего, на джинсы Винчестера. – Вот черт. - Все в порядке, - они одновременно тянутся к салфеткам и вдруг соприкасаются пальцами, и это посылает электрический импульс по руке Новака. Он смущенно убирает руку и вытирает стол, пока Дин, не менее красный из-за стыда, пытается убрать мокрое пятно с брюк. – Я серьезно. Мне нравятся вечерние прогулки, и... Если ты не против, я с радостью провожу тебя. Дин молчит, опустив голову и медленно потягивая горячий чай, и Кас начинает беспокоиться, не слишком ли он давит, пока тот не облизывает губы и не поворачивается к нему лицом, заставляя темноволосого жадно проследить за этим жестом. - Кроме Сэма, еще никто меня не провожал, - его голос звучит немного глухо, и внутри все замирает от разочарования, когда Кастиэль думает, что это отказ, но... – Я не против. Я живу... Кажется, в пяти кварталах отсюда. Пай стрит, дом восемнадцать. - Хорошее место, - он улыбается и смотрит на все еще смущенного парня, при одном взгляде на которого ему становится невыносимо хорошо.