Blind Love

Сегодняшнее утро ничем не отличается от вчерашнего – кроме, разве что, улыбки на его лице. Дин встает с постели и насвистывает какую-то приставшую во время вчерашнего похода в бар мелодию, потягиваясь и идя на кухню. Стукнувшись по привычке об угол комода, он охает, и его мысли возвращаются к Касу, который как раз прошлой ночью рассказывал ему о подобных неловких ситуациях, случающихся с ним чуть ли не каждый день. Тихо рассмеявшись воспоминанию, он хватает с полки апельсиновый сок и наливает полный стакан... Чуть не поперхнувшись, когда вспоминает последующие за мыслью о Новаке слова брата, произносящего: «Ты выглядишь, как влюбленный придурок». Его щеки краснеют, большей частью от стыда, потому что он абсолютно точно не влюблен в Каса. Просто не должен быть. Его жизнь явно изменилась к лучшему с того знаменательного дня, когда Кастиэль проводил его до дома, помог подняться по лестнице и почти уложил в постель, потому что ноги Дина отказались слушаться после последних ступеней. Новак стал ему другом – самым хорошим другом, который у него когда-либо был, и даже если Дин замечал, что хочет большего... Он не хотел все разрушать, потому что, серьезно, он и Кас? Тот заслуживает кого-то, кто не является слепым калекой с кучей комплексов и черным юмором, даже если Дин и готов дать ему все, что ему нужно. Они действительно сдружились за всего лишь девять встреч, на которые вытаскивали друг друга. Девять прекрасных раз, после которых Дин больше не ощущал себя одиноким, потому что Кас не давал ему чувствовать себя покинутым или забытым. В его обществе он чувствовал себя как дома – уютно, тепло, окутанным заботой. Он был безмерно благодарен Новаку, особенно за то, что он ни разу не задал ни одного чересчур личного вопроса. Ни о том, почему его ноги устают так быстро. Ни о том, почему родители Дина не заботятся о нем. Их интересы удивительно совпали, и они ни разу не затронули почти ни одной настолько личной темы. Он не был готов настолько довериться кому-то, потому что как бы его ни тянуло к этому парню, они были знакомы слишком мало, но... Дин влюблен. Он признает это сейчас, когда в сотый раз за пять минут медленного потягивания сока ловит себя на мыслях о Кастиэле Новаке – совершенно очаровательном, умном, издающем столько прелестных тихих звуков, которые он уловил лишь благодаря обостренному слуху. Хмыкнув, он опускает пустой стакан в раковину и хмурится, прикасаясь к своим глазам, чтобы напомнить себе, почему его чувства не должны были зайти так далеко. Это больно, но он пережил вещи и похуже, чем безответные чувства, и он будет скрывать их до тех пор, пока не сможет больше терпеть. Что, по его скромным подсчетам, ему осталось оттягивать не так уж долго. Так или иначе, сегодня у них маленький юбилей, и Дин готов ударить самого себя за то, что действительно волнуется перед сегодняшней десятой встречей. Они договорились пойти в новое кафе под открытым небом – излюбленное место Кастиэля, где-то между небольшим озерком и начинающимся лесом. Шум деревьев окружает большую поляну с трех сторон, а с четвертой слышен плеск небольших волн – Дину нравилось сидеть здесь, пусть не так давно Кас привел его сюда в первый раз. Пусть он не способен увидеть всей красоты того, что его здесь окружает. Он одевается, когда механический голос наручных часов сообщает, что уже полдень. Новак обещал зайти за ним в половину первого, чтобы застать самое солнечное время – они оба любили тепло больше, чем тенистую прохладу. От Каса после еще долго пахнет солнцем, кофе и опавшей хвоей, и Дин чувствовал почти непреодолимое желание припасть губами к его шее каждый раз, когда ощущал этот запах, но... Он не знал, как тот мог бы отнестись к подобному. Отвергнет ли его, просто прекратит общаться? Они не поднимали тему однополых отношений ни разу с тех пор, как Дин спросил, была ли та первая записка настоящим приглашением на свидание, но и тогда Кас не отрицал и не подтверждал догадку его брата. В дверь звонят буквально через секунду после того, как он успевает додумать эту мысль и чуть приуныть, но его лицо озаряется улыбкой, как только он слышит такой любимый хрипловатый баритон: - Здравствуй, Дин. Ты готов? – Кастиэль входит в его небольшую прихожую, и он смущенно почесывает нос, потому что не понимает, почему каждый раз тот замолкает на пару минут и словно осматривает его дом. Он чувствует его взгляд, но не может уловить, на что именно тот обращен в такие моменты. - Привет, Кас. Сейчас, только захвачу очки, - он вслепую тянется к шкафу, куда обычно кладет их после прогулки, но замолкает шокированно, когда чувствует тепло чужих рук у своих щек и легкую тяжесть на переносице. Его сердце вдруг ускоряется, рот приоткрывается, и он даже не хочет представлять, как выглядит сейчас – смущенный и ошеломленный тем, что тот... Что Кас просто взял и сам надел очки на его глаза, так естественно, словно делал это всю свою жизнь. - Извини, я просто... – видимо, эти эмоции отражаются на его лице, потому что Новак поспешно отстраняется, и Дин, поборов первичное потрясение, успешно справляется с залетавшими в животе бабочками и чуть улыбается, перебив его: - Все в порядке. Пойдем, - и протягивает ему руку, пусть и чувствует легкое напряжение в том, как тот берет его под локоть. Они идут молча большей частью, пока Кас вдруг не начинает рассказывать о том, что вчера после работы врезался лбом в отчего-то опущенную ниже положенного вывеску их кафе – ее хотели перекрасить, и не успели снять до того, как его лицо встретилось с надписью. Дин смеется, кажется, на всю оживленную улицу, и Кастиэль подхватывает этот смех, который кажется Винчестеру лучшим звуком на свете. Тепло уже переполняет его к моменту, как они оказываются на месте, и он снимает кофту, оставаясь в легкой футболке, и разваливается на мягком низком диванчике, влушиваясь в тихие разговоры редких посетителей. - Кас, - зовет он, чувствуя, как тот опускается рядом с ним. - Да? – его голос пропитан нежностью, и Дин хочет было привычно подавить счастье, что скапливается в груди от осознания этого факта, но не делает – позволяет себе широко улыбнуться в ответ. - Опиши мне, что ты видишь, - просит он, на мгновение смутившись своей просьбы – меньше всего на свете он хочет поставить его в неловкое положение. Он слеп, и, с точки зрения Каса, скорее всего, не поймет многих понятий, но... Он не всегда был таким. Он помнит, как выглядят многие вещи. – Используй любые слова. - Дин... – тот явно удивлен и мнется, потому что не хочет расстроить его, но Винчестер поворачивает голову в его сторону, зная, что Кас посмотрит на него в этот момент. - Я... До пятнадцати я был обычным подростком, без отклонений, - признание дается ему на удивление легко, но это все, на что он способен сегодня. Воспоминания на удивление яркие, и он сглатывает, вновь кладя голову ровно. – Я помню деревья, воду и цвета. Бытовые предметы тоже. Не скупись на подробности, - неловко смеется он, но Кас не присоединяется к нему. Лишь осторожно берет его ладонь и сжимает, и Дин благодарен, что тот не попросил рассказать больше. Они проводят в тишине несколько минут, и пусть солнце скрылось за облаком, ему тепло от того, что Кас все еще держит его за руку. Винчестер начинает дышать чуть чаще, полностью сосредотачивается на ощущении его ладони, такой сухой, приятной и мягкой, и чуть было не упускает момент, когда его возлюбленный начинает говорить. - Небо уже не такое яркое, как когда мы пришли сюда. Оно было... как глазурь, в приготовлении которой переборщили с красителем, а сейчас – словно восстановили баланс. Нежно-голубое, - его голос приятно обволакивает Дина, и он как никогда хочет увидеть его – именно его, а не то, о чем он рассказывает сейчас. – Ветер треплет верхушки деревьев. Они возвышаются метров на пятнадцать над нами, сосны и несколько кленов. Земля у озера желтеет, превращается в песок и уходит под воду. Здесь неглубоко, и дно отчетливо видно. Мы сидим за крайним столиком, почти у самой воды. Официанты здесь носят красно-белую форму, фартуки клечатые. Здесь... уютно. В кафе, где я работаю, больше внимания уделяют стилю, чем домашней атмосфере. Дин хорошо представляет ту картину, которую описал ему Кас. Пусть его воображение не способно дорисовать детали, он видит то, о чем говорит Кас, и... Он не знает, кто дергает его за язык, но ему вдруг резко захотелось узнать, как выглядит тот человек, в голос которого он влюбился. Потрогать на ощупь, связать со смутным представлением, исследовать языком и губами... В идеале, конечно. - А как... Выглядишь ты? – в его груди защемило о собственной просьбы, и отчего-то он уверен – Новаку тоже грустно, что он не может увидеть его. - У меня прямой нос, темные волосы и светлые глаза. Скорее синие, чем голубые, - Кастиэль разжимает пальцы и убирает свою руку, и эта потеря чуть не заставляет Дина потребовать вернуть ее на место. – Кожа бледная, и у меня нет веснушек, как у те... – он вдруг осекается. - Они были у меня всю жизнь, - подтверждает он тихо, давая понять, что все в порядке. Мысли о себе не приносят такой боли. Он может представить, как выглядит сейчас. Надеется лишь, что в нем не осталось и капли от юношеской смазливости, но все его мысли сейчас заняты портретом его возлюбленного. Глаза, обязательно большие, с пушистыми ресницами, умные и добрые. Волосы – растрепанные, взъерошенные, потому что Кас так любит пропускать их сквозь пальцы, и Дин обожает эту привычку. Его губы, о которых тот не сказал ни слова, и Дину очень хочется самому узнать их форму и цвет. Он так влюблен в его голос, в манеру говорить громоздкими и сложными предложениями, в то, как тот неловко шуршит всем, что находится под рукой, что эти фантазии полностью завладевают им без шанса на спасение. - Ты очень красивый, Дин, - почему-то говорит Кас, разрывая цепочку его размышлений, и Винчестер чувствует ее – легкую, ненавязчивую надежду вместе с жаром, заливающим его щеки. Сев удобнее, он берет свою кружку чая и смущенно бормочет, вдохнув пар: - Судя по описанию, ты тоже, Кас, - шепчет он, повернув к нему голову, и вдруг чувствует его дыхание своими чувствительными от смены температур губами, замерев от неожиданности и ударивших в голову эмоций. Между ними сантиметров десять, и когда спустя секунду Новак пробует отстраниться, его уже не остановить. Дин подается вперед, наугад выбросив руку и обхватив его шею, и целует, целует со всей страстью, на которую способен. Его губы обхватывают пухлую нижнюю губу, втягивают ее в рот, и его прошибает осознанием от того, что он творит уже через считанные секунды. Вспыхнув, он приоткрывает рот в панике, потому что... Кас не ответил на поцелуй. Господи, Дин даже не видит его лица, чтобы понять, что его ждет. Ему хочется встать и сбежать, но он не имеет понятия, как добраться до дома, и... У него чувство, будто он не может сдвинуться с места под прожигающим непонятным взглядом, который он может только ощущать. Злость на самого себя за этот поступок заставляет его выпрямиться и расстроенно подумать, что он даже не почувствовал как следует вкус его губ и самого поцелуя – его первого поцелуя, на самом деле. - Прости меня, - он хочет только извиниться и сбежать, потому что прямо сейчас он готов провалиться от стыда сквозь землю, потому что он так сильно облажался, и в груди все сжимается о боли, особенно сердце. – Черт, я даже уйти быстро теперь не смогу... - бормочет он нечто несуразное, и... - Я не отпущу тебя, - Кас вдруг оказывается невозможно близко и прижимает его к себе, целуя так яростно, что все мысли испаряются у него из головы, и он со всхлипом отвечает, как только оправляется от неожиданности. Он цепляется за его плечи, льнет к любимому человеку и улыбается, когда до него доносится этот полный счастья шепот. – Я люблю тебя, Дин. Господи, я влюблен в тебя так давно! Дин не может найти слов в ответ, поэтому улыбается благодарно и целует его снова, и это говорит больше, чем любое «Я тоже». Он заплакал бы, если бы мог – он не может поверить, что Кастиэль принял его таким, какой он есть, с миллионом дефектов и любящим его безоговорочно. - Пошли домой, - шепчет тот, отстраняясь, когда на лоб приземляется первая тяжелая капля. Кастиэль смотрит вверх и обреченно вздыхает: - Сейчас пойдет дождь. Дин смеется, когда они оставляют недопитые чай и кофе, бросив пару купюр на стол, и хватают друг друга за руки как раз в тот момент, когда маленький накрапывающий дождик превращается в ливень. Он чувствует, как стремительно намокают его волосы, одежда, и как заливисто смеется его возлюбленный, когда они оба поскальзываются в образовавшейся на дороге луже. - До меня ближе, бежим, - он дергает его руку и позволяет Касу вести себя, чувствуя себя мокрым, но самым счастливым человеком на земле. *** Ключ в замке поворачивается неохотно, и Кастиэль вздыхает, потому что Дин просил смазать его еще две недели назад. Его парень всегда улавливает этот препротивнейший скрип из-за своего чувствительного слуха, и сейчас, должно быть, недовольно хмурится. Так или иначе, он открывает дверь, проходя в темный коридор и опуская на нижнюю полку шкафа свой портфель. Ему не впервой возвращаться так поздно, но... «Все ради Дина», - напоминает он себе с предвкушением, раздеваясь до рубашки и простых офисных брюк, босиком прошлепав на кухню. Все ради Дина. Он ориентируется здесь в темноте так же хорошо, как и Винчестер – привык за последний год их совместной жизни, с тех пор, как они переехали сюда. Он улыбается, глядя на множество огоньков за кухонным окном – все же, не зря они выбрали двадцатый этаж на замену третьему. Они вместе уже так давно, лет пять, наверно – они с Дином всегда спорят, считать ли с начала их знакомства или с их первого поцелуя в кафе, который почти стерся из его памяти из-за последовавших сотен и тысяч других. Выпив стакан воды – он успел поужинать в офисе, - Кастиэль опускает его в раковину и идет в спальню, чувствуя, что начинает нервничать из-за новости, которую должен сообщить Дину. Дверь приоткрыта, и он раскрывает ее шире, с умилением глядя на увиденную картину. Дин спит, подложив сложенные ладони под щеку и чуть приоткрыв рот, одетый лишь в футболку и белые боксеры. Его волосы растрепались – они сильно отросли за последние несколько месяцев, что тот отказывался идти в парикмахерскую, но Касу нравилось зарываться в них пальцами, тянуть на себя, когда они... Он мотает головой, прогоняя приятную фантазию и садясь на кровать, и аккуратно проводит по руке Дина, мягко улыбаясь и чувствуя, что опять начинает светиться от одного прикосновения к любимому. - Кас? – тот просыпается почти мгновенно, подскакивая на постели и тут же зевая. – Я не спал... - Все в порядке, - поцеловав его в щеку и убрав со лба прядку волос, он улыбнулся. - Опять смотрел на меня? - Дин ворчливо сложил руки на груди, не подозревая, как очаровательно выглядит, и прежде чем он успел оправдаться, добавил: - Хотел бы я взглянуть на тебя тоже... Кастиэль сглотнул, прижимая его к себе и не решаясь ответить. Он знал, что сказать – вынашивал этот план уже давно: с тех самых пор, как тот подробно рассказал ему об аварии, в которой потерял родителей и зрение, но не память о многих вещах. Приснившийся кошмар напугал парня до слез, и он просто не мог остановится, не высказав Касу все, что хранил у себя на душе тяжким грузом, и он всем сердцем хочет помочь Дину идти дальше, избавить от вечного напоминания о том ужасном дне, разрушившем его жизнь. Кас лишь сегодня разобрался со всеми нюансами окончательно, договорившись с врачом Дина и собрав нужную сумму денег, и ему остается лишь самое главное – рассказать Дину обо всем. - Может, не стоило тебя будить, оно могло подождать до утра... – он пробует отсрочить неизвестную реакцию Дина, но тот перебивает его почти сразу: - Ты просил дождаться тебя, - он гладит его по спине, все еще не отстраняясь и позволяя утонуть в том тепле, что окутывает их в такие моменты. – Скажи мне, Кас. Я весь день только и думал, что о твоем сюрпризе. - Я... – почему-то произнести это сложнее, чем кажется, но он не может просто взять и поднести бумагу к рукам Дина – тот не увидит написанного на ней. Он чувствует остатки грусти из-за того, что сказал ему Дин минутой ранее. Чувствует, что хочет помочь своему возлюбленному осуществить эту мечту, и теперь у него есть все, чтобы сделать это. Зажмурившись, он не выдерживает: - Ты увидишь, Дин. - Что? – тот замирает в его объятиях и отстраняется через несколько секунд, ошеломленно приоткрыв губы. Сердце Каса отбивает неровный ритм, и он сглатывает, продолжая свою мысль: - Ты увидишь меня спящим. И бодрствующим. Ты... Ты будешь видеть, Дин. - Но... Каким образом? – его парень выглядит так, будто он пошутил очень жестоко, и Кас берет его руки в свои, договаривая до конца и улыбаясь со слезами на глазах. - Я откладывал деньги на лазерную коррекцию с того визита к твоему врачу десять месяцев назад. Плюс сбережения в банке, - Дин не сдерживает шумного вздоха, и он прикасается к его губам на мгновение. – Я могу записать нас на пятницу. Ты... ты согласен? - Господи, Кас, - его голос дрожит, и он притягивает зарыдавшего парня к себе, зарываясь пальцами в его волосы. – Как я могу быть не согласен? Кастиэль счастливо смеется, с облегчением выдохнув и целуя Дина, пробираясь пальцами под его футболку и оглаживая поясницу с двумя трогательными ямочками. Тот стонет и прижимается к нему отчаянно, не переставая всхлипывать. - Кас, я... Спасибо, - Кастиэль спускается поцелуями по его шее, потому что это кажется таким правильным. Он хочет его, хочет выразить всю свою благодарность, что Дин решился на этот шаг, и он просто не может ждать, пусть остатки разума еще пытаются диктовать, что сделать первым. Возлюбленный лежит под ним, стаскивая с себя футболку и обнажая красивую, подтянутую грудь – он много занимается вместе с личным тренером теперь, чтобы вернуть былую силу мышцам. Кастиэль помнит, как ревновал, зайдя однажды в гостиную и увидев чужого мужчину, откровенно лапавшего его парня за бока и поясницу... Пусть и стыдился этой вспышки после, познакомившись с семьей Бенни и уверившись, что тот и не думал смотреть на Дина иначе, чем на клиента. - Дин, я... - он вздыхает тяжело, оттягивая галстук и вспомнив одну важную деталь. – Я еще не был в душе, – его взгляд сам собой опускается на голые, сильные бедра его любимого, и он облизывает нижнюю губу, потому что искушение так велико... – Десять минут, и я сделаю все, что захочешь, - склонившись над ним, он целует его в лоб, скользит губами по скуле, остаток фразы прошептав прямо в губы. - Мне нравится твой запах, - Дин поглаживает его плечи, целуя его в ответ. – Разденься, Кас. И возьми меня. Новак вздрагивает, выдохнув сквозь сжатые зубы, когда тот опускает руку на его пах, чуть поглаживая полу-вставший член через ткань и расстегивая ширинку. Из одежды на Дине только боксеры, и будто зная, куда смотрит Кас, он раздвигает ноги, расставляя их по обеим сторонам от него. Ткань натягивается, и он видит очертания его члена еще более четко... И не сдерживается, когда Винчестер расстегивает его ширинку, пальцами скользнув внутрь. - Что же ты со мной делаешь... – бормочет он, снимая рубашку через голову и не обращая внимания на треснувшую ткань, чувствуя, как желание захватывает его. Дин стонет ему в губы, когда Кас стягивает с него последний предмет одежды, обхатывая горячий ствол и медленно проводя по всей длине. Их глаза закрываются, и Новак прикусывает его шею, слыша тихое «Пожалуйста!». - Я люблю тебя, - Дин помогает ему избавиться от штанов и нижнего белья, а когда слышит признание, переворачивает его на спину, оседлав бедра и опустив руки на грудь. Его сердце так бьется под чуть прохладной ладонью – сильно, гулко отбивая такт, но когда Дин улыбается, оно замирает. Зеленоглазый обводит его ключицы, спускается ниже, задевая соски, и Кастиэль, как всегда, позволяет ему рассматривать себя, потому что тот всегда заставляет его чувствовать себя особенным. Дин выбрал его – обычного парня, небогатого, порой наивного и делающего невероятные глупости: они никогда не забудут ту записку, которой Дин не единожды попрекал его в период ссор. Это на самом деле смущает, и он чувствует, что волнуется, когда представляет будущую реакцию парня, когда тот впервые увидит его. Кастиэль не его муж, и пусть они живут вместе столько лет... Вдруг Винчестер передумает? - Не смей даже думать об этом, - шепчет тот, и он вздрагивает от внезапности этого заявления, потому что до сих пор не привык, что тот читает его, как открытую книгу. – Я скажу это всего один раз. Я не брошу тебя ни за что на свете, даже если ты окажешься не таким прекрасным, каким я представляю тебя. Я знаю тебя, Кас, и люблю не за внешность, - его голос полон искреннего обожания, щеки покраснели. – После всего, что ты сделал для меня, особенно после сегодняшнего... Ты моя сбывшаяся нереальная мечта, Кастиэль Новак. Он приоткрывает рот, тут же закрыв и охнув, потому что Дин вряд ли вытерпит порцию откровения и от него тоже, вконец смутившись, поэтому просто опускает ладони на его талию и тянет к себе, укладывая на свою грудь и коротко целуя. - Я собираюсь заняться с тобой любовью. Прямо сейчас, - уточняет он, перемещая ладони на его нежные, округлые ягодицы. Дин кивает, усмехнувшись в ответ на это заявление: - Спасибо, а то я уже начал чувствовать себя неловко, - Кас хихикает и скользит пальцем между ягодиц, заставив Винчестера громко выдохнуть, и гладит узкое колечко мышц, словно издеваясь. – Смазка в тумбочке... Кас, пожалуйста. Дин коротко стонет, когда два его смазанных пальца толкаются внутрь – особая растяжка ему не нужна, несмотря на перерыв, и он не нежничает, хотя еле сдерживается, чтобы не обращаться с ним как можно более ласково. Дин хрупкий, как бы не строил из себя брутального мужчину – его тело дрожит, когда Новак давит на простату, и он закусывает губу, утыкаясь лицом в его грудь, чтобы не дать увидеть свои покрасневшие щеки. Кастиэль любит, когда он такой – возбужденный, жаждущий и тихо стонущий, потому что поскорее хочет почувствовать его в себе. Третий палец входит туго, но Дин не останавливает его – лишь хнычет и ведет бедрами, не то насаживаясь, не то отстраняясь. У них не было нормального секса почти полторы недели, и он узок, прямо как... - Помнишь наш первый раз? – шепчет он ему в ухо, разводя пальцы внутри и сам чуть смущяясь от пошлого хлюпанья смазки. - Я был девственником, еще бы не... Ка-ааа-с! – его имя превращается в один длинный стон, стоит протолкнуться чуть глубже. - Твое сердце билось так сильно, - продолжает он, и когда Дин выгибается, ловит его сосок своим ртом, игриво прикусывая. – Такой отзывчивый, умоляющий... – дразнит он, зная, как реагирует его парень на подобные откровения. - Не было такого! – возмущенно хрипит тот, мгновенно вскинувшись, похожий на разъяренную кошку, но Кас ощутимо проводит одним пальцем по мягкой стеночке, и он растекается, ахнув от накатившего удовольствия. - Ты так дрожал, когда я входил в тебя, всю спину мне исцарапал, - перевернув Дина на спину, жарко выдыхает он, с нажимом проводя ладонями от его ребер до талии, помогая закинуть ноги себе на бедра и пристраиваясь к разработанному входу. - Кас! – Дин вздрагивает, когда головка касается дырочки, но он не входит внутрь, опуская ладонь на такой твердый член сгорающего со стыда зеленоглазого. - Ты тогда кончил, стоило мне дотронуться до тебя здесь, - он целует его ухо, прикусив мочку, и с удовлетворением видит мурашки, пробежавшие по его рукам, и гладит его снизу нежно и медленно, уткнувшись ладонью в мокрую от смазки головку и целуя недовольно поджатые губы. – И как бы ты ни сопротивлялся, тебе нравится, когда я говорю с тобой так. - Кас, - хнычет Дин, прикрыв веки, и он вопросительно мычит, оставляя засос на его шее и все еще не проникая в изнывающее от желания, податливое тело. – Прекрати это и трахни меня, пожалуйста! И Кастиэль слушается, уверенно входя и вырывая мощный стон из груди Винчестера – тот напрягается всем телом, и судорога сводит его ноги. Внутри Дина горячо и влажно, и он насаживается на его член сам, подбрасывая бедра и сильнее цепляясь за его плечи. Он стонет, склоняя голову и легко целуя закрытые веки парня, которого любит все сильнее с каждым днем, с которым хочет разделить всю свою оставшуюся жизнь – осознание этого приходит так естественно, что почти не удивляет, но Дин не выдержит, если он сделает ему второе самое важное предложение в жизни почти сразу после первого. - Я люблю тебя, – он касается губами жилки на шее Винчестера и целует ее, поднимаясь выше по подбородку и начиная медленно двигаться, подстраиваясь под их единый ритм и сжимая сосок парня между указательным и большим пальцем. – Всегда буду любить. - Я-я... – он ахает, стоит Касу опустить вторую руку на его бедро и с выжиданием приостановить свои поцелуи, не прекращая наращивать темп – его член входит внутрь все глубже с каждым толчком, задевая простату, и Дин уже чувствует позорное приближение оргазма всего спустя пять минут, из-за долгого воздержания. – Господи, Кас... - Что? – шепчет он, опуская взгляд на его плоский живот с аккуратной дорожкой светлых волосков, ведущих к паху. - Пожалуйста, дотронься до меня, - в его голосе только тихая просьба, и Касу резко расхотелось делать все быстро, потому что это не для них. Замедлившись, он пережимает его член у основания, заставив тихо всхлипнуть, и Дин выглядит совершенно потерянным. - Кас... – парень делает попытку вновь поцеловать его, но Новак не позволяет, удерживая его на месте крепким объятием и начиная шептать в ухо. - Оседлай меня, - просит он откровенно, выходя из него и стиснув зубы от исчезнувшего давления на каменный член. – Хочу видеть тебя полностью сегодня. Винчестер послушно садится на его бедра, затаив дыхание и весь обратившись в слух. Его ресницы подрагивают, щеки залил румянец; Новак ерзает под ним, проезжаясь головкой меж упругих половинок и легко проскальзывая внутрь, когда Дин подается назад. Он прекрасен – дрожащий от желания, со скатывающейся по груди капелькой пота, тяжело дышащий и трахающий себя его членом. Кас стонет, вторя его тихому вскрику – эта поза одна из их любимых, потому что так они чувствуют друг друга лучше всего, независимо от того, кто сверху. - Я хочу видеть тебя, твою грудь, шею и плечи, - продолжает Кастиэль, жадно разглядывая его и отмечая каждую родинку, каждую веснушку, что россыпью покрывают все тело над ним. Дин молчит, тяжело дыша и улыбаясь так трогательно, когда он берет его за руку... – У тебя прекрасное тело, Дин. - Кас, - тот заливается краской и ерзает, задевая простату особенно сильно. Его невидящий взгляд не портит картины, и он целует его ладонь со всей любовью, что испытывает к нему, после быстро и точно подбрасывая бедра вверх и наконец принимаясь трахать его со всей силой. Они стонут в один голос, сплетаясь телами и держась друг за друга, и возбуждение завладевает разумом, заставляя отдаваться моменту полностью – как и всегда во время их занятий любовью. Дин принимает его в себя раз за разом, и его дырочка пульсирует вокруг ствола, сжимая его все сильнее на пути к оргазму. Он срывается на крик и мольбы «Быстрее, Кас!» и «Пожалуйста!», еле сдерживаясь, чтобы не прикасаться к себе. Кастиэль любит его желание кончать от одного члена внутри, от осознания, как они близки сейчас, и в несколько финальных толчков доводит любимого до экстаза: Дин кричит, и его бедра замирают, заставив член войти нереально глубоко, и Кас ловит капли его спермы губами, прикрыв глаза и изливаясь внутри него. - Я люблю тебя, - шепчет зеленоглазый, кажется, захныкав, когда он выходит из него и помогает улечься на вторую половину кровати, вытирая их обоих своей рубашкой. – Господи, Кас, я так люблю тебя. Когда он оборачивается к Дину, в его глазах почти стоят слезы. - Скажи мне это после обеда в пятницу, Дин. Спи, - и они засыпают, разделив последний в этот день поцелуй. *** - Мистер Винчестер, - он слышит голос медсестры, медленно приходя в себя. Перед глазами темнота – так привычно и чуть разочарующе, но повязка действительно необходима, если он не хочет повредить глаза спустя пару часов после операции. – Он пришел в себя, - говорит она кому-то еще, и Дин размыкает губы, прошептав: - Пить, - в горле отвратительно пересохло, и он не знает, сколько проспал; голова гудит от наркоза, и он садится на постели, медленно и осторожно. - Дин, ты как? – он слышит голос Сэма и топот ног, а после кровать прогибается под весом еще одного Винчестера, обнимающего брата. Дин улыбается, повторяя свою просьбу и с благодарностью принимая стакан воды, выпивая его практически залпом. - Нормально, Сэмми. Где?... – он не чувствует присутствия еще кого-нибудь в помещении, и это угнетает и настораживает, потому что, ну... Он ожидал, что Кастиэль будет с ним, когда он проснется. - Кас уснул в коридоре, пока ждал тебя. Сказал, что плохо спал ночью, - его брат явно настороженно вглядывается в его лицо, и он чувствует себя неловко под повязкой, потому что щеки краснеют при воспоминании об их с Касом... – Когда тебе снимут повязку? - Глазам надо отдохнуть несколько часов. Я не знаю, сколько сейчас времени... – он потирает подбородок, почесывая двух-дневную щетину. - Около шести вечера. Ты проспал еще четыре часа после операции, - Сэм кажется взволнованным, и Дин слышит тихий шорох, а после... Он вздрагивает, когда любимые руки обнимают его, а губы нежно целуют, и расслабляется в любимых объятиях, не обращая внимания на деликатное покашливание на заднем плане. Кастиэль прижимает его к себе, и Дина окутывает любимым, сладковато-терпким запахом из смеси шампуня для волос и одеколона. - Кас, - едва слышно шепчет он, скрещивая руки на его спине и прижимаясь ближе. - Как ты, Дин? – его мягкий баритон окутывает, словно одеяло, и Винчестер чувствует себя спокойнее, когда его парень так близко. - Голова немного болит, - но это мелочи, в сравнении с волнением у него внутри. Господи, он с ума сходит – он понимает это только сейчас, когда чувствует взгляд мужчины на своих губах и его мягкий поцелуй. Каково будет впервые увидеть человека, с которым Дин решил связать жизнь? Они через многое прошли вместе, и их объединяет столько всего, поэтому он и мысли не допускает, что когда-либо бросит Каса – нет, этому не бывать. Но все же, все же... Кастиэль кажется красивым, нет, прекрасным и потрясающим через прикосновения, но узнать и по-настоящему увидеть его прямо сейчас так... В коридоре раздаются шаги по направлению к их палате, и он прижимается к своему мужчине, коротко выдохнув. – Кас, мне страшно. - Мне тоже, - тут же откликается тот, обняв его крепче. Кто-то, видимо, врач, входит в помещение, потому что Дин слышит уже знакомый голос своего офтальмолога. - Здравствуйте, Дин, Сэм, Кастиэль, - судя по свисту в воздухе, он делает какой-то жест рукой. – Время пришло, Дин. Операция прошла успешно, поэтому не вижу причин дальше откладывать снятие повязки. Выключите свет, начинать стоит с приглушенного освещения. Вот и все. Дин глубоко вздыхает и чувствует, как бинты на его голове начинают разматывать, и давление на веки ослабевает. Сердце вдруг отдается звоном в ушах, и он сильнее вцепляется в руку напряженного Кастиэля, нервно усмехнувшись и прошептав: - Каким бы ты ни был, я предпочту тебя сотне красивейших мужчин мира, потому что для меня ты идеален, Кас. Сэм на заднем плане, кажется, проглатывает свой язык, и в этот же миг последний моток ткани спадает с его лица. Врач убирает вату, протирая области под глазами влажной салфеткой, и, должно быть, в палате действительно темно – даже сквозь веки он не чувствует никакого света... Если, конечно, это не значит, что операция не удалась. - Дин, открой глаза, - голос его возлюбленного чертовски низок из-за проскальзывающего в нем волнения, и он на пробу поднимает веки, увидев... темноту. Он не успевает испугаться, как картинка перед глазами меняется, и в середине кромешной тьмы появляется светлое пятно, становясь больше, и из темно-серого пространства вдруг выныривают плавные, расплывчатые очертания неизвестных Дину предметов. - Ох... – он мотает головой по сторонам, уже различая оттенки и контуры предметов, некоторые из которых его мозг все же опознает после стольких лет. Глаза начинает щипать, когда он пробует сконцентрироваться на ближайшем к нему человеческом лице, встречаясь размытым взглядом с полными чего-то пронзительного синими глазами. Отчаяние и мольба, - понимает он где-то в подсознании, вдруг приоткрыв рот, потому что именно этот человек держит его за руку все это время, и Дин... - Дин? – губы мужчины произносят его имя таким знакомым голосом, и он судорожно ловит воздух ртом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Кас... – он выпускает его руку и тут же обхватывает ладонями его лицо, рассматривая пухлые, розовато-алые губы, бледную кожу и такие потрясающие глаза, которые блестят в неярком свете особой лампы. – Вот ты какой, Кас... Тот всхлипывает и целует его, заставляя Дина зажмуриться и почувстовать нечто холодное и мокрое, скатывающееся вниз по его щеке. Его зрение улучшается с каждой минутой, поэтому он крепко обнимает своего возлюбленного и отмечает все новые детали в его облике – выглядящая мягкой щетина, аккуратные уши и копну темных, невероятно густых волос, на которые нереально приятно смотреть, пропуская сквозь них свои пальцы. - Я люблю тебя, - шепчет он тихо, вновь взглянув в глаза Кастиэля и зарыдав, уткнувшись в его грудь, и резь в глазах кажется самым прекрасным чувством на свете. Чувством, которое он не испытал бы больше никогда, если бы не самый красивый мужчина на свете, сейчас гладящий его по голове и негромко плачущий вместе с ним. Они сидят так, кажется, минуту, завороженные происходящим и не в состоянии успокоиться, но Дин вытирает слезы, когда чья-то чужая рука – не Каса, - дотрагивается до его плеча, обращая на себя внимание. - Дин, - требовательно зовет высокий, нет, огромный длинноволосый парень голосом его брата, и он присвистывает, уставившись на него во все глаза. - Сэмми, ты... – у него не находится слов, потому что не мог его маленький братишка, которым он его помнит, превратиться в это. – Ты же... - Может, теперь ты станешь называть меня «Сэм», - отшучивается тот, но Дин видит мокрые дорожки на его щеках, и его сердце сжимается во второй раз, когда он обнимает своего брата и осознает, как сильно ему повезло иметь такого парня, как Кас. Дин может сказать, что абсолютно счастлив, каждый раз, когда он открывает глаза и видит сонного, растрепанного парня на соседней подушке. Каждый раз, когда заглядывает в его глаза и видит в них любовь – чистую, искреннюю, точь-в-точь как его собственную. Он счастлив, когда целует его, шепча о своих чувствах и читая ответ по губам, когда Кастиэль болеет или срывает горло, и особенно тогда, когда они просто лежат на диване в обнимку, медленно засыпая под какой-нибудь фильм. Дин счастлив, когда перебирает вещи Каса, соединяя воспоминания о запахе и материи с цветом, и находит ту самую записку, с которой у них все началось. Бумага обтрепалась, пожелтела, но он понимает, что это она, стоит увидеть ставший таким любимым почерк, ничуть не изменившийся за эти пять с половиной лет. «Здравствуй, Дин. Ты мне нравишься, уже давно, и я очень хочу пойти с тобой на ужин сегодня вечером. Извини за почерк и за то, что я осмелился позвать тебя только сейчас. Кастиэль, парень за стойкой» Этим вечером, когда его парень приходит домой, Дин протягивает ему записку, качая головой и говоря, что она все же была приглашением на свидание. Кас смущается, и тогда он смеется и целует его, уводя в спальню и занимаясь с ним любовью до самого утра, потому что с завтрашнего дня у его возлюбленного начинается отпуск. Они проводят чудесные десять дней на море, наслаждаясь закатом и друг другом каждый час, и прямо посреди вечера последнего дня, в ресторане за ужином Кастиэль становится на одно колено перед ним, очаровательно покраснев и сделав ему предложение. Дин уверен, что абсолютно счастлив, и теперь каждый раз, когда он открывает глаза и видит сонного, растрепанного мужа на соседней подушке... Он каждый раз шепчет, что безумно любит его.