Фотографии для Блюма: Неизданное

Шорох крадется по коридорам. Никому не слышный. Никому не видимый. Словно порыв ветра из раскрытого настежь окна. Словно пугливый зверь, опасающийся преследования хищников. Бредет по коридорам, заглядывает в пустые классы, вынюхивает, прислушивается и бредет дальше, наклонив голову. Мимо проходит Слепой, проходит тихо, как будто бы не замечая, идет себе дальше, и пахнет от него Лесом, хвоей, колючками и улитками. И только лишь после, Шорох, оглянувшись, видит, как Слепой оглядывается ему в ответ. И оскаливается своей хищной улыбкой. И будто бы смеется. Поворачивается и уходит. Как будто исчезает в темноте коридоров. Как будто бы уходит в Лес навсегда. Шорох забредает в пустой кабинет. Тихо, совсем без эмоций. Опирается единственной рукой о стену и переводит дыхание. Боится. Прислушивается. И не слышит никого. Правый рукав черной рубашки безвольно болтается - в нем пустота, которая совсем еще недавно не была пустотой; рукав левой закатан до локтя, обнажая тонкое белое предплечье. Пуговицы на груди в некоторых местах вырваны с корнем. Это игра Слепого. Гоняться за добычей полночи, рвать на куски, а после проходить мимо с этой пугающей улыбкой. Слепой его не любит. Слепой, наверное, не любит никого. Кроме Сфинкса, разумеется. Шорох прикрывает воспаленные красные глаза, проводит рукой по коротким белым волосам и улыбается, чувствуя запах воды, плеск рыбешек в пруду и мокрую от росы траву под ногами. Стена, на которую он опирается, становится деревянной и скользкой. Здесь спокойно, здесь можно позволить себе что-то, чего не можешь позволить в Доме. Здесь она, его единственная, которая, конечно же, ему никогда не принадлежала. Которая никому никогда не принадлежала. Шорох открывает глаза. Берег небольшого пруда пестрит красками лета. Воздух сочится ароматами полевых цветов, а в воде, у самой поверхности, можно различить фигуру девушки, призрачную и одинокую. Утопленница. Она плавает под водой, изящная, словно русалка (хотя куда ей до Русалки с ее неземной красотой), и лишь через некоторое время всплывет, заметив нежданного гостя. Девушка совсем нагая, но, не стыдясь этого, она выходит на берег, усаживаясь на зеленую траву, вдыхая горячий воздух, наполняя им легкие. Она бледная, худая, совсем не красивая. Серые волосы мокрыми прядями разметались по тощим плечам, посиневшие отчего-то руки разведены в стороны, будто в попытке кого-то обнять. Кого-то невидимого, недосягаемого. Чужого. Шорох подходит к ней, обнимает за плечи, шепчет что-то на ухо, а она лишь отмахивается, неуклюже поднимаясь на ноги. Шорох смотрит в ее водянистые глаза, она молчалива. Она не говорит. Никогда. Он поднимается за ней вслед, и в это мгновение где-то за холмом слышится вой оборотня. Утопленница исчезает, не позволяя ему прикоснуться.